Выпуск № 2 (339) | 1967 - страница 7

современности, звучали массовые и ораторские интонации первых лет революции. Особенно убедителен и впечатляющ был финал, утверждающий идею произведения:

Пример

С глубоким волнением искал я глазами автора баллады и думал: значит, можно и о близкой нам современности правдиво рассказывать в музыке, без упрощенчества, на уровне большого искусства. И вот наконец я увидел самого композитора: застенчиво улыбаясь, он мило раскланивается перед довольно сдержанно аплодирующими слушателями (не всем еще нравилась такая музыка). А как располагала к себе его внешность! Рослый, статный, белокурый, сразу покоряющий своей открытой сердечностью. Захотелось броситься к нему, заявить о желании быть рядом, работать вместе.

Через несколько дней состоялось мое знакомство с Давиденко и его товарищами — студентами В. Белым, Б. Шехтером, Г. Бруком, С. Ряузовым, В. Тарнопольским. Все они входили в молодежную творческую организацию под названием «Производственный коллектив студентов-композиторов при Московской государственной консерватории» (ПРОКОЛЛ)¹. Глашатаем и главарем этой организации был Александр Давиденко. Меня пригласили на очередное собрание ПРОКОЛЛа. Оно происходило на квартире у Тарнопольского.

Небольшая подвальная комната. Разбитый рояль. Знакомство было весьма непринужденным — я как-то сразу почувствовал себя «в своей тарелке», находясь в этой дружной творческой атмосфере. Шло обсуждение плана подготовки «Сборника массовых песен», получившего впоследствии заслуженную широкую популярность. И снова я был ошеломлен услышанным: Давиденко тогда впервые исполнил свои ставшие позднее знаменитыми хоры «Конница Буденного» и «Бурлаки». Его настоящий певческий баритон, к тому же еще довольно тренированный благодаря постоянной работе с хорами, могуче звенел под низкими сводами маленькой комнатки. Потом Давиденко помог Шехтеру показать свои хоровые песни «Молодая гвардия» и «За Днестром». В целом хоры всем понравились. Высказывались увлеченно. Кто-то садился за рояль, проигрывал еще и еще раз произведения, давал советы, вносил свои поправки по разным деталям хоровой фактуры и аккомпанемента. После сложной музыкальной фактуры баллады «Коммунист» в «Коннице» и «Бурлаках» меня поразила ясность, разумная простота, экономный отбор музыкальных средств. Чувствовалась большая работа автора над этими небольшими по длительности, но значительными по содержанию произведениями. Да, композитор не импровизировал, а упорно изучал структуру русских и украинских народных и революционных песен, искал точные, броские и доходчивые интонации, созвучные музыкальному быту того времени. И широкий эпический запев песни «Конница Буденного», и ее энергичный, «наступательный» припев были насквозь пронизаны дыханием современности...

Поразила меня и прямота, определенность критики, с которой выступали проколловцы. Казалось даже — не слишком ли бесцеремонно товарищи критикуют друг друга, не посягают ли они на композиторскую индивидуальность? Но тогда все прежде всего стремились выработать общее творческое направление, уяснить себе его главные принципы. Шли поиски новой художественной правды, ставилась задача, с одной стороны, демократизации музыкального языка в произведениях сложных жанров, с другой — создания художественно полноценной массовой музыки. И главным поборником всего этого был Давиденко.

Через год он уже добивался, чтобы все участники ПРОКОЛЛа обязательно писали массовые песни. И делал это со свойственным ему пылом и убежденностью. Приведу здесь краткое изложение сохранившегося у меня протокола одного из наших собраний. На повестке дня стоял вопрос о том, что некоторые члены ПРОКОЛЛа, вопреки приня-

^_________

¹Помимо названных мною товарищей, в работе ПРОКОЛЛа, как известно, активно участвовали композиторы В. Фере, Д. Кабалевский, А. Копосов, Н. Чаплыгин, Н. Чемберджи, З. Левина, Г. Литинский, Е. Месснер, музыковеды В. Виноградов, Д. Житомирский, В. Ферман.

тому решению, не представили на суд товарищей своих новых массовых песен. Давиденко метал громы и молнии: «Развал дисциплины! Участие в коллективе обязывает всех выполнять его постановления. Иначе коллектив не нужен, и зачем было все это затевать?» В спор вступает Житомирский, подошедший к вопросу уже с «музыковедческой» точки зрения: «Определились две крайности, — говорит он, — одна — индивидуалистическая, выражающаяся в кредо: делай, что хочешь! Другая идет от убеждения Давиденко, что все мы обязаны писать массовые песни. Но ведь плохие песни никому не нужны! И как можно ставить композитору точные сроки для представления произведений?» Темпераментный Чемберджи горячо поддерживает точку зрения Давиденко: «Творческий процесс невозможен без усидчивости и терпения. Разве композиторы сами себе никогда не ставят сроки? Участники коллектива должны подчиняться его воле, иначе мы не сможем выполнить намеченную программу». Шехтер, однако, занимает более осторожную позицию, опираясь на конкретные факты. «Кому нужны те массовые песни, которые сейчас показал Фере? — замечает он. — Это абстрактные сочинения, написанные совсем не в его стиле. Необходимо время, чтобы он нашел свой стиль и в массовой песне». Здесь, использовав «стратегический момент», обрушивается на Давиденко Белый: «Надо смотреть в глаза фактам. Из показанных массовых песен хорошие получились только у Давиденко и Шехтера, и кое-что еще — у Коваля. Для Давиденко массовая песня — это то же самое, что для меня соната. Это его творческое кредо. Понятно, почему он так возмущен и считает, что якобы мы не выполняем самой главной задачи. Но жесткие меры здесь неуместны. Может получиться халтура. Нам нужно время, чтобы перестроить свою музу». Единомышленник Давиденко, Тарнопольский не удерживается от реплики: «Заставляют же нас в классах консерватории писать хоралы и сонаты, надо заставлять писать и массовые песни». В конце заседания вновь берет слово Давиденко и выступает уже совсем беспощадно (недаром в шутку его называли «всех давишь»): «Надо потребовать от каждого члена нашего коллектива, чтобы он совершенствовал свое мастерство в массовых жанрах. Надо, чтобы все товарищи создавали массовую музыку, и если не песни, то уж во всяком случае произведения, рассчитанные на восприятие массами».

Сейчас, на расстоянии времени, конечно, понятно, что Давиденко где-то впадал в крайность. Но он добился своего.

Массовые песни появлялись. Их, как правило, проверяли в различных, преимущественно — рабочих аудиториях. Радостно было видеть, что эти песни одна за другой проникали в народ, разлетались по всему Советскому Союзу.

Среди наших друзей и помощников (говорю «наших», поскольку с того самого собрания я стал активным членом ПРОКОЛЛа) были уже и пожилые люди. Так, например, невозможно забыть горячее и сердечное участие в повседневной деятельности ПРОКОЛЛа незабвенной Надежды Яковлевны Брюсовой.

Трудно переоценить большую воспитательную роль нашей организации. Встречаясь чуть ли не ежедневно, мы горячо обсуждали все явления музыкальной жизни, вопросы учебы, события в политической жизни страны. Не проходили даже мимо проблем личного быта. Проявляя друг к другу глубокий творческий интерес, мы принимали близко к сердцу успехи и поражения каждого из нас. Ни у кого не было ни тени зависти, лишь доброжелательства. В то же время наша творческая дружба совсем не была похожа на воркование мирных голубков. Давиденко, например, не стеснялся в выражениях, когда считал нужным обрушиться на товарища за какую-то провинность. Помню такой фарс. Наша организация вела ожесточенную борьбу с «легкожанровиками», поставлявшими тогда на «музыкальный рынок» псевдоцыганские романсы, которые мы справедливо считали порождением нэпа. Эта борьба шла и в литераторском обществе, называвшемся в то время МОДПИК¹. Я должен был выполнить в МОДПИКе какое-то общественное поручение, но почему-то его откладывал. Тогда Давиденко обратился ко мне с гневным письмом, в котором говорилось: «Если не будешь посещать заседания в МОДПИКе, то примем по отношению к тебе оргмероприятия. Срываешь все, что сделано до сих пор, даешь повод и карты в руки "легкому жанру" говорить о неработоспособности и наскоке: Свяжись немедля с Корчмаревым, самовлюбленный босяк! А. Давиденко».

Да, мы были очень требовательны друг к другу. Постоянно спорили, порой остро высмеивали друг друга. Но эта критика шла

^_________

¹ «Московское общество драматургов, поэтов и композиторов».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Содержание