ческой удачи. Конечно, и эта категория тоже претерпела заметные изменения, как и критерии ее оценки. Ныне композиторы, особенно молодые, находят, например, немало способов сочетания некоторых новейших технических средств с интонационными, ритмическими, ладогармоническими особенностями литовского фольклора. Так, в симфонии Ю. Юозапайтиса «Rex» народные интонации довольно естественно вписываются в сонорный фон, а жанровые элементы великолепно «приспособлены» к требованиям тембровой драматургии. В симфонии Б. Кутавичюса народная песня использована почти цитатно, однако она введена в иную интонационную среду, что также дает известный эстетический эффект. Больше всего завуалированы микрочастицы фольклора в музыке О. Балакаускаса. В первой части его Симфонии «закодирована» живая и игривая литовская песня «Стань на камушек». При этом на каждую ноту мелодического рельефа этой песни композитор «накладывает» основной — свой мотив, трактуемый им как цельный тематический элемент. Подобный способ сообщает ткани еле ощутимый национальный характер и, как думается, раскрывает новые возможности цитирования народных мелодий.

Что общего в лучших литовских симфониях первой половины 70-х годов? Во-первых, то, что противоречивые жизненные явления отражаются в них в постоянном движении, в сложном взаимодействии. Именно такое содержание обусловливает некоторые принципы музыкального мышления, как, например, отмеченные нами тенденции к монументализму, склонность к линеарно-полифоническому складу. Подобный аспект, внимание к причинно-следственной стороне явлений действительности предрешили и тип контрастности музыкальных образов. Разработочные разделы формы основаны на разнообразных методах свободного интонационного развертывания. При этом особенно наглядно обнаруживается синтез классических приемов мотивного развития и более современной техники (постоянное полифоническое, гармоническое, метроритмическое и тембро-фактурное обновление).

В области структуры и музыкального языка в своих новых симфониях литовские авторы явно следуют принципам развития, характерным для нынешнего этапа советского симфонизма. Почти традиционная сонатность и цикличность формы (А. Шендеровас, В. Юозапайтис, О. Балакаускас, частично Ю. Юозапайтис) нередко «компенсируются» новизной языка (сериальность, сонорность, организованная алеаторика), а модификация, цикла, главным образом за счет сближения симфонии с вокальными жанрами, в свою очередь опирается на традиционные элементы музыкальной речи (А. Бражинскас). В партитурах Б. Кутавичюса и Ф. Байораса преобразованиям поддаются и структурная сторона музыкального целого и его лексика. И опять-таки вполне очевидны здесь связи с принципами классического симфонизма.

Гармонический строй симфоний литовских авторов, несмотря на применяемые ими элементы сериальности, опирается на свободно трактуемые тональные соотношения, где каждая ступень двенадцатитоновой системы может выступить в качестве тоники. Многослойность оркестровой вертикали образуется благодаря последовательной линеарности голосов и ритмической полифонии, причем в важных точках партитуры нередко выявляются кварто-квинтовые аккордовые структуры.

В новых симфониях можно встретиться с полимелодичностью, полиметрикой и полиритмичностью, в большей мере заимствованными от И. Стравинского и Б. Бартока. Эти свойства придают музыкальному течению особую пластичность, активность и действенную силу. В то же время ритмическое богатство отдельных мелодических пластов часто базируется на синкопированности литовских сутартине, на асимметричных размерах и сложных метроритмических формулах, воспринятых от других жанров наших народных песен.

В зрелых партитурах последнего времени по-разному проявляются отдельные элементы музыкальной речи, характерные для XX века. Так, в примеру, наиболее изобретательная метроритмическая сторона у Ф. Байораса, контрапункт — у О. Балакаускаса, фактурно-тембровое богатство характерно для Ю. Юозапайтиса. Вместе с тем во всех случаях отдельные компоненты звуковой выразительности вступают в тесные взаимосвязи и, качественно меняясь, содействуют динамичности формы.

Молодые литовские композиторы, принявшие эстафету жанра от своих старших коллег, бережно следуют путями, проложенными как национальными авторами, так и представителями братских советских республик. Не минуют они и дорог, указанных известными мастерами зарубежных стран. Уже достигнуты определенные результаты, а творческий потенциал наших композиторов (только что прозвучала Четвертая симфония Ю. Юзелюнаса, ждут своего исполнения новые партитуры А. Рачюнаса, В. Юозапайтиса, А. Кубилюнаса, Б. Борисова, В. Швядаса) позволяет ждать новых удач.

Д. Дараган

В ЖИВОМ ОБЩЕНИИ

Когда в июне нынешнего года собрался VII съезд Союза композиторов Литвы, со времени его предыдущего пленума прошло всего шесть месяцев. Этим, по-видимому, определился тот характер «малого показа», который ограничил представительность концертов. «Не присутствовали» на съезде ни детская, ни эстрадная и массовая музыка; не прозвучали новые симфонии, о которых говорил в своем докладе В. Лаурушас (О. Балакаускаса, А. Бражинскаса, Б. Кутавичюса, Ю. Юозапайтиса) , непредставительным оказался хоровой концерт… Досадная неполнота, которую отмечали в своих высказываниях (см. опубликованную выше беседу) литовские музыковеды, сохранилась.

И все же съезд вызвал живое и содержательное обсуждение. Отзыв нашли и отдельные прослушанные сочинения, и художественные тенденции, насколько это позволял музыкальный материал и отчетный доклад. Многое, как отмечали выступавшие, касалось не только литовских проблем, но перекликалось с общими для других республик творческими трудностями.

…Всякий раз, соприкасаясь с инонациональной культурой братских республик, стараешься представить себе круг ее интересов и склонностей, масштабы и историю. В отношении Литвы эта задача облегчается той чрезвычайной популярностью, какую приобрело творчество отдельных представителей ее искусства — начиная от М. К. Чюрлениса, 100-летие которого отмечалось недавно, до современных нам поэтов, композиторов, скульпторов и артистов. Сознательно не даю перечня, ибо он может оказаться очень длинным. Эта популярность литовского искусства обусловлена одной важной его гранью — общительностью. Потому ли, что первые профессионалы были выходцами из народных низов или принадлежали к тому слою общества, что в России назывался разночинной интеллигенцией, или по какой-либо другой причине — здесь не место это определять, — но в обращенности к духовному миру многих людей, в стремлении приобщиться к жизни народа, откристаллизовалась такая неотъемлемая черта литовского творчества, как его кровная, органическая связь с фольклором. Особый характер этой связи определен еще и тем, что народное искусство в республике необычно многожанрово. Здесь и разнообразная культура песни и инструментальной музыки, и мир поэтических легенд и сказок, самобытная деревянная скульптура и красочные прикладные ремесла… Словом, любой профессиональный жанр находит корни и опору в народном. Возможно потому столь своеобразно проявляются в литовском искусстве такие характерные его черты, как задушевная лиричность, склонность к философским раздумьям, особая система образной символики, сочетающиеся порой с экспрессивно-обостренным драматизмом.

Разветвленность и богатство народного творчества ясно обнаруживают художественную одаренность народа, остро чувствующего красоту родной природы и откликающегося на нее. Лирический строй литовских песен, в своей бесхитростности близких белорусским и украинским, запечатлел и ласковую тишину озер, и приволье полевых просторов, и задумчивую сень дубрав. Пожалуй, эта безыскусная лирическая мягкость и определяет вышеотмеченную общительность литовского искусства, так хорошо выразившуюся в почти песенных строчках А. Венцловы. (перевод Л. Милля):

Хотя бы раз, когда-нибудь,
Мне в чье-то сердце заглянуть,
Войти в него и не вернуться…

О своеобразии литовской культуры и ее значительности говорили, делясь своими впечатлениями, все гости съезда. Именно это и побуждало, всматриваясь в открывающиеся проблемы, сопоставлять их со «своими», привлекало внимание к общим задачам.

Особенно горячо обсуждались в ходе дискуссии две показанные театром оперы — новая редакция «На распутье» В. Палтанавичюса и «Легенда о любви» В. Баркаускаса. И это, конечно, не случайно. По причинам, уже отмеченным выше («общительность»!), опера и театральная музыка вообще популярны и у литовских авторов, и в среде слушателей. Это отмечал в своем докладе и председатель Правления СК В. Лаурушас: «…литовские композиторы по числу созданных сценических произведений находятся в числе передовых творческих организаций… За последние четыре года… на сценах Вильнюсского и Каунасского музыкальных театров были поставлены детская опера А. Белазараса “Купрюкас-музыкант”, оперы В. Кловы “Ave vita” и В. Баркаускаса “Легенда о любви”… ожидает сценического осмысления вторая опера Ю. Юзелюнаса “Игра”».

В то же время, в своем интервью для газеты «Советская Литва» В. Лаурушас отмечал, что «в последние годы оперный жанр не порадовал нас особыми удачами».

Постановка новой редакции оперы В. Пал-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Дараган

В ЖИВОМ ОБЩЕНИИ

Содержание