Выпуск № 7 (476) | 1978 - страница 48

полнительской деятельности, но напрасно. Улучшения не было. На радио очень любили музыку и отлично представляли значение Самосуда в нашем искусстве. И ДЗЗ остался его родным домом, так как жить без музыки он не мог. Тяжело больной, с плохо повинующейся правой рукой, едва лишь врачи разрешили выходить из дома, Самосуд отправился на радио, уже не в оркестр, но все же к своему делу: оставались еще уроки с вокалистами. Этим он и занялся. Вспоминаю последнюю нашу встречу. Зайдя как-то в ДЗЗ, я узнал, что Самосуд репетирует с певцами в третьей студии, и поспешил туда. За роялем, рядом с концертмейстером, одетый в незнакомый мне шикарный светло-коричневый костюм в черную полосу, сидел Самуил Абрамович и что-то объяснял стоящей перед ним певице. Еще в дверях я извинился и направился к нему. Поднявшись, он подал мне левую руку и мы расцеловались. Затем, как и прежде, уселись друг подле дружки. Он был весел, похудел и, видимо, оттого выглядел помолодевшим. Даже седины казалось меньше. Темные глаза поблескивали знакомым «сценическим» светом. Я обрадовался, обманувшись первым впечатлением, но скоро разобрался, что все не так. Взгляд был лихорадочно-тревожным, правая рука висела недвижимо, возбуждение быстро падало. И даже нарядный костюм оказывался печальным камуфляжем серьезного нездоровья. Стараясь скрыть свое огорчение, я

вскоре же вышел, нарочно не прощаясь капитально, с тяжелой душой. Больше мы не виделись. Только один раз еще судьба свела нас в недолгом телефонном разговоре накануне его кончины. Вано Ильич Мурадели написал тогда «Бухенвальдский набат», и все находились под впечатлением драматической динамики этой простой и талантливой песни. На концерте в Кремлевском театре я дирижировал этой и другими песнями, исполнявшимися хорами радио и каким-то из наших оркестров. Концерт передавался по телевидению. На следующий вечер мне позвонил Самосуд. Он слушал и смотрел наше выступление по телевидению. Много хорошего сказал мне тогда старый, больной друг. Сожалел он снова и о том, что не настоял и не заставил меня работать с ним в симфоническом оркестре. До сих пор я отчетливо помню каждое слово этой последней беседы, явившейся трогательной каденцией к годам моего общения с замечательным музыкантом и человеком. Много лет миновало с той поры. Новые имена, новые события идут на смену уходящему. Но часто возвращаешься к страницам прошлого. И тогда Большой зал консерватории, прекрасная музыка и склонившийся над партитурой дирижер Самосуд, добродушно поглядывающий на меня поверх очков, снова встают в памяти — этом удивительном и, вероятно, лучшем мире, где дорогие нам люди не стареют и живут всегда.

Э. Алексеев

О МЕТОДАХ СРАВНИТЕЛЬНОЙ ФОЛЬКЛОРИСТИКИ

К проблеме анализа раннефольклорного мелоса

«Если протяжную великорусскую песню, основанную на диатонике, с длинными ритмическими периодами и сложной мелодией, сравнить с заклинаниями якута, построенными на своеобразных хроматизмах, с делением тона на 3 И даже на 4 доли, с удивительным дрожанием голоса на двух звуках, напоминающем триллер, в виде припева, — то эти два примера кажутся настолько далекими друг от Друга, что обобщение правил их строения кажется невозможным. Но если не забывать, что каждый народ имеет свои оригинальные национальные черты, что его музыка, песня отличаются таким же своеобразием, как и язык, литература, обычаи, то, отказавшись «объять необъятное», исследователь сначала должен будет сузить сферу своей работы и сосредоточить внимание на определенном районе. После того, как некоторые выводы будут выяснены, установлены, можно перейти к проверке их путем сравнения с соседними областями, потом с более отдаленными, а затем с другими, родственными народностями, постепенно расширяя, таким образом, круг исследования» Ч Эти слова, сказанные более полувека назад и обращенные в будущее, воспринимаются как своего рода программа, условия для осуществления которой складываются лишь в наши

Данная статья является сокращенным журнальным вариантом фрагмента книги «Раннефольклорное интонирование», подготавливаемой к печати в издательстве «Советский композитор». 1 Е. Э. Л и н е в а. Великорусские песни в народной гармонизации. Вып. 2. СПб., 1909, с. XLIX.

к:

Народное творчество

дни. Имеется в виду не столько тот реальный исторический факт, что русская и якутская песенность, как и песенность других народов нашей страны, вступив в тесный контакт, заметно сблизились; и не только то, что благодаря этому, а также благодаря разысканиям фольклористов, в них обнаружились пласты, в жанрово-стилевом отношении весьма близкие; но главным образом то, что самый взгляд на народную песню и, в частности, на ладоинтонационную ее сторону значительно углубился и шире стал обзор, в результате чего оказывается возможным охватить явления, раньше казавшиеся несовместимыми.

Программа, намеченная замечательной русской собирательницей, проста и логически безупречна. Однако реальный путь становления музыкальной этнографии был иным. С первых же своих шагов, еще не располагая достаточным материалом, наука эта стремилась к самым широким обобщениям. Это хорошо видно на примере немецкого vergleichende Musikwissenschaft, охотно обращавшегося к музыке так называемых «примитивных» народов и не всегда имевшего возможность разобраться в ее конкретном жизненном предназначении, в частности — в содержании и поэтических особенностях песенных текстов. Характер же нынешних исследований, использующих методы сравнения, в противовес этому, определяется не только качественно иным уровнем, достигнутым в освоении отдельных культур, но и тем, между прочим, что их сопоставление ведется теперь, как правило, не академическими музыковедами, спускающимися к фольклорным истокам с высот абстрактного теоретизирования, а успешнее всего практическими собирателями, приобретшими свою

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание