НАБЛЮДЕНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

Встречи с новыми произведениями всегда «интригующих, неожиданны. О чем они? Взволнуют ли? И если взволнуют, то чем именно — характером ли образного содержания, необычностью формы, оригинальностью музыкального языка?.. Или, быть может, всем сразу как истинно художественное явление? Тогда всяческие «что», «как», «почему» словно бы исчезают, а мысли оказываются во власти ни с чем не сравнимого состояния изумления, эстетической радости.

Гнездится в сознании и тот главный вопрос, который занимает воображение, пожалуй, всех нас: в какой мере новое произведение актуально, отвечает ли строю мыслей и чувствований моих современников, живущих рядом? Не сомневаюсь в том, что все сказанное ведомо не мне одному, и каждый, кому доводилось направляться «в гости» на композиторские форумы, был во власти подобного рода раздумий... С творчеством горьковчан и представителей городов, входящих в Верхневолжское отделение СК РСФСР, мне уже приходилось знакомиться. Новая встреча представлялась обещающей. В программах концертов пленума (декабрь, 1977), посвященного 60-летию Великого Октября, значились сочинения, написанные примерно за последние два-три года. Остановлюсь прежде всего на самом монументальном и, в известном смысле, самом современном по идейно-художественной направленности сочинении — опере «Степан Разин» А. Касьянова (на либретто Н. Бирюкова), заново поставленной в третьей авторской редакции Горьковским театром оперы и балета имени А. Пушкина. (Дирижер В. Байков, режиссер-постановщик М. Мордвинов.) «Подвигом художника» назвал один из учеников композитора, музыковед В. Моренов, созданный А. Касьяновым после тяжелой болезни и травмы — потери слуха — цикл фортепианных прелюдий (1968). Подвигом следует назвать и работу композитора над третьей редакцией его оперного первенца. Авторы музыки и либретто стремились к сжатию, динамизации сценического действия, более выпуклой подаче основного конфликта противоборствующих сил. Притом, что хорошему нет границ, и сейчас еще можно говорить, например, о неравной «рельефности» портретов всех действующих лиц... О достоинствах народной музыкальной драмы Касьянова, посвященной судьбе «самой поэтичной фигуры нашей истории» (А. С. Пушкин), немало уже написано. Хотелось бы подчеркнуть авторское достижение принципиального порядка — создание правдивых образов народа и Разина, их яркую национальную характерность. Свежесть музыкальной речи Касьянова — в глубинных связях с русским мелосом, в индивидуальном проник

8 *

новении в его интонационную и ладовую сущность, что и придает опере самобытную окраску. Этому способствует историческая достоверность текста Н. Бирюкова, знатока русской народной поэзии XVII века. Однажды композитор заметил автору либретто: «Не было бы таких слов, никогда не написал бы и такой музыки» (речь шла о народных сценах пролога). Легендарное имя мужественного сына России Разина, принявшего вместе с братом Фролом муку казни, близко не только горьковчанам. Оно воспето в песнях и сказаниях, в произведениях многих мастеров слова, кисти, музыки. Достоинства оперы «Степан Разин» высоко оценил Б. Покровский в фильме о Касьянове. Хочется надеяться, что опыт постановки произведения Горьковским театром послужит стимулом к поискам открытий не исчерпанных еще художественных ценностей оперы и другими театрами. Ведь имя Разина хранится в памяти не только горьковчан и волжан... Программы симфонической и камерной хоровой музыки представили на пленуме достаточно широкую панораму нынешнего творчества композиторов Верхней Волги. Были среди услышанных такие, которые запомнились, вызвали эмоциональный отклик, заинтересовали, были и другие, не столь приметные по непосредственному воздействию. Важно подчеркнуть, что общая направленность творчества композиторов отмечена стремлением «согреть» произведения и мыслью, и чувством. Сначала о пьесах молодых, но уже зарекомендовавших себя композиторов — А. Барышева («Русские картины»), В. Холщевникова («Мелодия»). Есть в «Русских картинах» нечто напоминающее картины русского пейзажа, которые вызывают тепло наших чувств, обращенных к Родине. В сочинении Барышева ощущается влияние лядовской традиции, прежде всего «Восьми русских песен для оркестра». Тематическая ясность, ладовая характерность, колоритная оркестровка — основные достоинства пьесы. Позволю себе высказать лишь одно соображение. Авторский замысел предусматривает яркую концертную форму сочинения (типа «Испанского каприччио» Римского-Корсакова или «Итальянского» — Чайковского). Избранный композитором лирический финал, как кажется, сужает объективное содержание произведения. Быстрый, энергичный эпизод в его заключении, а может быть, и страничка аналогичной музыки в центре пьесы подчеркнули бы динамику развития, оживили его образное содержание. О склонности В. Холщевникова к оркестровому мышлению, о поисках его в сфере инструментальных красок (может быть, это и есть истинное призвание композитора) автору данных заметок уже приходилось говорить. Прозвучавшая в симфоническом концерте «Мелодия» подтверждает такое наблюдение. Сочинение свидетельствует и о стремлении Холщевникова к конкретизации замысла, к большей (по сравнению, например, с его Первой симфонией, 1973) ясности интонационного

Горький

материала. Открывающей пьесу теме ярко инструментального характера, внешне броской, противостоит суровый, сдержанный, лапидарный мотив, близкий, как мне показалось, знаменному распеву. Подобное сопоставление тем-образов поначалу оставляет впечатление несколько внешне нарочитого контраста. Лишь в заключительной части «Мелодии» утверждается светлая «доминанта» целого. Оба сочинения были ярко, с подъемом исполнены Симфоническим оркестром Горьковской филармонии под управлением И. Гусмана — дирижера, известного своим постоянным вниманием к новым партитурам советских авторов. «Токката-фантазия» В. Челнокова (Ярославль), недавнего выпускника Горьковской консерватории по классу А. Нестерова, наиболее полно и непосредственно отражает гражданственную тематику. Главная удача автора, как представляется, в том, что образы движения, устремленности, порыва, естественно сменяясь лирическим раздумьем (средний раздел сочинения), при своем возвращении в репризе обретают большую значимость, весомость, серьезность. Вовлекая нас в круг настроений светлых, драматических, а порой даже скорбных, автор скрепляет все сочинение значительностью замысла. Так и интерпретировал пьесу дирижер А. Цирлин. Еще одно произведение светлого, жизнерадостного характера, включенное в симфоническую программу пленума, — Концерт для фортепиано с оркестром И. Касаткиной, аспирантки А. Нестерова. (Сольную партию исполнила студентка консерватории Н. Трофимова, дирижировал И. Гусман.) Более яркое впечатление осталось от отдельных тем, эпизодов, нежели от композиции в целом. Думается, молодому автору еще стоит возвратиться к этой оригинальной по замыслу работе. В жанре вокальном Касаткина показала себя интереснее. Двенадцать коротких пьес-зарисовок на слова Б. Заходера (из детского цикла для голоса с фортепиано) свидетельствуют о творческой фантазии автора, умении выпукло, характеристично «нарисовать» музыкальный образ, подсказанный поэтическим текстом. Значительная часть сочинений, исполненных в камерном концерте, была связана с вечной областью человеческих чувств — любовной лирикой. Психологически содержательным раскрывается в музыке горьковских композиторов душевный мир человека. Здесь и радость от сердечного привета, мужество, гордость в преодолении душевной боли, страстное признание и муки неразделенной любви. Естественность интонирования, выразительность, вокальность, как главное средство образного претворения стиха, воодушевленность исполнения определили успех этих сочинений.

Вокальные циклы Н. Бордюг (слова Л. Лопуховой), Г. Комракова (слова Э. Бочковой), А. Нестерова (слова В. Половинкина), блоковский цикл Ю. Николаева в целом довольно близки между собой по сущности психологического содержания, но в каждом ценна индивидуальность почерка их авторов. Так, например, произведение Нестерова выделилось остротой контрастности между частями цикла и бурным эмоциональным завер

36

шением. В этой связи мне невольно вспомнилась обработка автором волжской народной песни «Как пониже сёла Лыскова» для баса и фортепиано. Полная широты и мощи, она позволяет понять природу эмоциональной открытости, присущей лучшим чертам творчества Нестерова, в вокальных жанрах особенно... Хочется высказать сожаление, что в вокальных жанрах не было произведений, которые отражали бы и ту сферу душевного мира советского человека, которая связана с лирикой, выходящей за рамки личных переживаний и эмоций, лирикой гражданственной. И сколько здесь открывается чуткому, восприимчивому к современности слуху композитора нового, интересного, ждущего своего воплощения! В концерте хоровой музыки (исполнитель — камерный коллектив Горьковского хорового общества) прозвучали сочинения, посвященные славным советским воинам, Родине, партии — Н. Грунского (Владимир), Н. Бордюг (Горький), Е. Казанцева (Буй), А. Документова (Кострома). Интересно, на мой взгляд, была составлена программа камерно-инструментального вечера. О некоторых работах хотелось бы сказать несколько слов. Г. Вдовин (Саранск) по-прежнему успешно развивает традиции мордовского фольклора. Одночастный струнный квартет (жанр, к которому ранее не обращался композитор) привлек внимание и образностью музыки, и оригинальностью решения формы, близкой рондо-вариационной, и национальным колоритом. В нем ощущается «говор» народный — то грубовато-жестковатый, то прямодушно открытый, как его слышит и воспроизводит автор. «Лирической сюите» для выборного баяна Г. Комракова присущи жизнерадостность, светлый колорит. Композитор многообразно использует выразительные - и технические возможности инструмента. Четырехчастная Фортепианная соната для левой руки А. Бендицкого — свидетельство серьезной творческой работы автора и над тематизмом сочинения, и над композицией целого (сочинение прозвучало в авторской интерпретации). Тепло были встречены аудиторией фортепианные прелюдии В. Владимирова (Горький), А. Докучаева (Кострома), две пьесы для флейты и фортепиано М. Двойрина (Иваново).

Доброй традицией наших композиторских смотров стали широкие показы студенческих работ. И на сей раз многие из них безусловно заслуживали внимания, прежде всего, на мой взгляд. Квартет для деревянных духовых инструментов Н. Митина. В его музыке ощущаются живая мысль, серьезность чувства, привлекают искусные приемы письма. Так, например, интересно было следить за «разговором» инструментов во второй, медленной и, пожалуй, лучшей части сочинения, за сменой выдержанных «педалей» в разных голосах ансамбля. Обращали внимание неожиданные по свежести гармонические сопоставления, особенно в заключительных разделах второй и третьей частей. Если учесть, что до последнего времени автор уделял преимущественное внимание жанрам вокальной и особенно хоровой музыки (мне известны его работы и доконеерваторсхого яе