Выпуск № 7 (476) | 1978 - страница 33

и арии для лютни в свободном переложении для оркестра О. Респиги. Нельзя было не восхищаться безупречной ансамблевой, интонационной и артикуляционной точностью, которая, казалось, может быть достигнута только многократными «дописками» в процессе грамзаписи. В этом же концерте впервые в Москве прозвучал Концерт для скрипки и флейты с оркестром Б. Мартину — произведение, написанное с поразительным ощущением вкуса, эстетической меры и в то же время с использованием предельных инструментальных возможностей (за год до этой премьеры опус Мартину прозвучал в Ярославле). Так сложилось, что открытые выступления Ансамбля почти всегда служат преддверием радио- или грамзаписей. Как уже говорилось, концертность интерпретации дает о себе знать в таких записях прежде всего непосредственностью. Студийная работа для музыкантов — не повод исправить возможные сценические погрешности. То или иное сочинение играется словно на «одном дыхании». С какой концертной «нервностью», например, звучит фуга в Сюите h-moll Баха, как интересно и разнохарактерно подчеркиваются жанровые истоки этой полифонической музыки, сколь явно стремление оттенить чисто немецкую народную танцевальность в этой «светской» сюите. А в «Музыке на воде» Генделя, играемой уже совершенно по-иному, захватывает реальность присутствия великолепных валторн, гобоев, прекрасная — строгая, сдержанная, но полная человеческого тепла — классическая манера без особой детализации фразировки. Музыканты как бы напоминают о своем уча*

стии в исполняемой музыке, но передают именно то, что сказал бы сам композитор. Сильное впечатление, на мой взгляд, оставляет и пластинка с Концертами Вивальди, Марчелло. Трудно представить себе более «итальянское» прочтение этих сочинений. Удивительным образом музыкантам удается заставить пропеть буквально каждую ноту даже в стремительных пассажах. Высокого класса «скрипичность» ансамблистов наилучшим образом соответствует «инструментально-вокальному» стилю той далекой эпохи, и это опять-таки равным образом проявляется и в студийных опусах, и в концертном исполнении. Работы советского ансамбля заинтересовали такую крупную международную фирму, как «Eurodisc», выпустившую ряд пластинок с его записями. ...Сделано много. Но здесь важно не только количество. Потому что ансамбль, о котором здесь говорится, особый: основная работа его участников — в симфоническом коллективе МГФ. А это тема для важного разговора. Что заставляет весьма занятых оркестровых музыкантов отдавать свободное время камерно-концертной деятельности? Очевидно, то, что в каждом из них подспудно живет немеркнущая жажда конкретно ощутить себя солистом. Не случайно программы, особенно — для концертных выступлений, составляются преимущественно из тех произведений, в которых каждый музыкант мог бы проявить себя: Концертино Мясковского, Сюита Респиги, Прелюдия и Scherzo Шостаковича, трио-сонаты Гайдна и другие. Не случайна и тенденция использовать в качестве солистов «собственных» музыкантов, а не «со стороны». И практика подтверждает, что такой выбор оправ

дан: артисты оркестра не уступают многим ведущим концертантам. Достаточно вспомнить великолепный дуэт Л. Двоскнна и И. Ойстраха в Шестом Бранденбургском концерте Баха, игру А. Гофмана (флейта) в Сюите h-rnoll Баха, В. Слободенюка (альт) и А. Ковалева (виолончель) в Четырнадцатой симфонии Д. Шостаковича, С. Кочнева, Н. Мозговенко, Б. Афанасьева и А. Иршаи в Концертном квартете для гобоя, кларнета, валторны и фагота с оркестром Моцарта. Особенно хочется отметить искусство А. Гофмана. Мягкость и изящество, струящийся словно прозрачный родник звук, умение наслаждаться красотой, способность полностью скрыть от слушателя какие бы то ни было технические трудности — все это как нельзя более соответствовало духу Концерта для флейты с оркестром Моцарта (9 апреля 1978 года, Концертики зал имени Чайковского). Предмет особой гордости коллектива — его руководитель В. Жук. Этот скрипач известен своей разносторонней деятельностью: он много и с успехом концертирует в Советском Союзе и за рубежом, является концертмейстером Академического симфонического оркестра МГФ, осуществляет руководство Ансамблем. {Наконец, в последнее время он все чаще выступает ив качестве дирижера — и не только со своим Ансамблем.) Естественно, что музыкант высочайшего класса оказывает громадное воздействие на товарищей своим вкусом, евоим профессиональным мастерством. И в умном, глубоком проникновении в содержание исполняемой музыки, и в виртуозной отделке, изяществе штрихов, интонационной культуре, отсутствии какой бы то ни было аффектации, — во всем этом в большой степени сказывается индивидуальность самого В. Жука. Работа в Ансамбле для каждого артиста оборачивается прямой выгодой. Влияние ансамблевой «школы», безусловно, самым

Г. Шохман

положительным образом сказывается на звукоизвлечении, штрихах, интонации, именно — на ансамблевости, когда те же музыканты садятся за оркестровые пульты.

Глубокое проникновение в стиль каждого композитора, изучение и интерпретация непременно нескольких его сочинений (к примеру, восемь концертов Вивальди, восемь произведений Моцарта, одиннадцать — Баха) — все это способствует тому, чтобы и ансамблисты, и публика острее восприняли специфику той или иной музыкальной эпохи, богатство художественных идей того или иного автора. По репертуару иногда трудно судить об особенностях, отличающих разные оркестры. Тем не менее, у Ансамбля солистов Симфонического оркестра МГФ и в этом есть свое «лицо». (Допустим, упомянутый монографический принцип программ.) Во всяком случае, очевидно, что музыканты стараются избегать повторения художественных принципов других коллективов.

Однако «кастовость» чужда этим музыкантам. С коллективом часто сотрудничают многие талантливые художники: И. Ойстрах, В. Левко, О. Каган, Н. Гутман, А. Любимов и другие. Так, скажем, концерты Вивальди, Марчелло, Дивертисмент Моцарта, «Музыка на воде» Генделя, Сюита h-moll Баха были записаны под управлением Д. Ойстраха. Одна из записей 14-й Симфонии Шостаковича сделана с К. Кондрашииым, Е. Нестеренко и Е. Целовальник.

Выступления и грамзаписи Ансамбля сделали достоянием широких слушательских масс многие сокровища мировой музыкальной культуры. И мы благодарны коллективу за то, что свой труд он посвящает пропаганде камерного жанра, зародившегося в столь давние времена, но и сейчас необходимого людям.

без одного из них портрет его будет неполон. Эпизодические посещения репетиций не дают критику возможности всерьез вглядеться в те черты лица дирижера, что скрыты от зала — по-настоящему их знают лишь музыканты оркестра. Последние, однако, как правило, не пишут критических статей. Но нет правил без исключений, и вот я беру на себя смелость попытаться совместить в одном музыкально-критическом портрете два взгляда на Дмитрия Китаеико: взгляд критика, сидящего в зале, и взгляд артиста оркестра, который на протяжении нескольких лет взирал на дирижера

ДВА ВЗГЛЯДА НА ДМИТРИЯ КИТАЕНКО

В известном, метафорическом, разумеется, смысле дирижер, подобно Янусу, двулик. Одно его лицо обращено к публике (и критике), второе — к оркестру. Черты этих двух лиц далеко не во всем совпадают, и все-таки принадлежат они одному человеку — следовательно,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание