Выпуск № 7 (476) | 1978 - страница 52

сильное и в конечном счете нивелирующее влияние. Поэтому основные закономерности, определяющие как пение, так и инструментальное интонирование, «остаются в основе своей теми же самыми» 21 . А отсюда следует, среди прочего, что выявление «правокальных» истоков интонирования имеет определяющее значение для любых народно-песенных культур — и чисто вокальных, и издавна развивающихся как смешанные, вокально-инструментальные, и особенно для тех из них, в которых до сих пор сохраняются мощные пласты доинструментального интонирования. К числу последних как раз и принадлежит большинство современных фольклорных традиций, в частности — русская песенность в ее ранних, обрядово-бытовых проявлениях.

Итак, внимание исследователя генетических проблем лада должно быть сосредоточено прежде всего на сольно-песенных культурах раннего типа, а также на соответствующих пластах и жанрах остальных фольклорных культур. На какие же материалы и на какую литературу мы можем опереться сегодня, приступая к подобной теме? Как было уже подчеркнуто, сопоставление разнонациональных образцов может явиться в научном отношении эффективным, только если оно в социально-историческом плане верно «ориентировано». Поэтому внимание должно быть направлено прежде всего на то, чтобы учесть результаты изучения культур, так или иначе связанных территориально, этногенетически или стадиально. В последние годы появилось немало интересных трудов о ранних пластах восточнославянского фольклора, уже сравнительно хорошо изученного. Помимо вновь опубликованных материалов К- Квитки (уже упоминавшийся двухтомник), помимо широкоизвестных работ В. Гошовского, В. Елатова, И. Земцовского, Ф. Рубцова, помимо примечательных в этом отношении статей в двух сборниках «Музыкальной фольклористики», помимо еще целого ряда отечественных и зарубежных сборников (см., например, «Anfange der slavischen Musik». Bratislava, 1966, или «Славянский музыкальный фольклор», М., 1972), назову новые обстоятельные исследования по русскому фольклору А. Рудневой «Курские танки и карагоды» (М., 1975) и Л. Христиансена «Ладовая интонационность русской народной песни» (М., 1976) или вышедшие в Минске в 1977 году книги Л. Мухаринской «Белорусская народная песня» и В. Елатова «Песни восточнославянской

21 Л. М а з е л ь. О мелодии. М., 1952, с. 14.

общности». Если же говорить, например, о музыке народов, которые в том или ином отношении могут быть сближены с якутами, то стоило бы здесь раньше всего назвать книгу А. Аксенова о тувинском музыкальном фольклоре, вскрывающую его основные закономерности и дающую их теоретическое обобщение 22 . Нельзя не назвать также работы о фольклоре народов Крайнего Севера, о монгольской песенности, а также о музыке отдельных тюркоязычных народов 23 . И разумеется, совершенно необходимо при построении общей теории раннефольклорного интонирования учитывать прежние концепции, вскрывающие ладоинтонационные закономерности таких, казалось бы, достаточно изученных культур, как азербайджанская и армянская 24 , или пытающиеся охватить эти закономерности под углом зрения более или менее широких межнациональных общностей 25 . И, конечно, не могут быть обойдены многие зарубежные публикации по близкой проблематике, как сравнительно новые (работы К. Брайлою, Ст. Джуджева, 3. Кодая, В. Виоры, П. Коллера, А. Эльшековой, А. Чекановской), так и прежние, порой полувековой дав

ности, но отнюдь не устаревшие (труды Э. Хорнбостеля, Б. Бартока и др.). Существенным подспорьем и фундаментом

для работы исследователя должны стать общетеоретические труды Б. Асафьева, Н. Гарбузова, А. Должанского, Э. Курта. В последние годы наука обогатилась целым рядом публикаций по смежным научным дисциплинам — скажем, акустике, психологии, а также математической теории, теории информации и семиотике, в которых высказываются идеи и предлагаются методы, вполне приложимые к раннефольклорному материалу и весьма перспективные с точки зрения их использования в теории ледообразования 2б .

22 А. Аксенов. Тувинская народная музыка. М., 1964. 23 Музыкальный фольклор народов Севера и Сибири. М., 1966; С. Кондратьев. Музыка монгольского эпоса и песен. М., 1970; Б. Смирнов. Монгольская народная музыка, М., 1971; Л. Лебединский. Башкирские народные песни и наигрыши. Изд. 2. М., 1965, и др. 2,1 Уз. Г а д ж и б е к о в. Основы азербайджанской народной музыки. Баку, 1945; X. С. Кушнарев. Вопросы истории и теории армянской монодической музыки. Л., 1958. 25 V. В е 1 a i е V. The Formation of Folk Modal Systems. Journal of IFMC. Vol. 15. London, 1963; его же: Ладовые системы в музыке народов СССР (рукопись); В. Коргузалов. Генетические предпосылки жанровой классификации музыкального фольклора. «Русский фольклор». Вып. XV. Л., 1975, с. 240 — 273. 26 Имеются в виду, в частности, исследования А. Володина, Е. Назайкинского, В. Медушевского, П. Мещанинова.

Прежде чем подвести некоторый итог этому введению в проблематику раннефольклорного мелоса в ракурсе современного сравнительного его изучения, стоит сказать еще несколько слов о трудностях, которые по-прежнему существуют на избранном пути, и в частности, о проблематичности самой текстологической базы, то есть коснуться вопроса о качестве фольклорных нотаций — главном источнике как успехов, так и неудач ладоинтонационного анализа.

Современные нотации, подкрепленные новой звукозаписывающей техникой, достигают, бесспорно, принципиально иного уровня точности, по сравнению со слуховыми записями первых собирателей. Однако главное, что определяет действительный прогресс в данной области это не столько возросшая точность йотирования, сколько утвердившееся, наконец, сознание условности всякой, даже самой детализированной нотной записи. Как ни парадоксально, высокая акустическая достоверность новых нотаций отнюдь не увеличивает доверия к ним со стороны пытливых исследователей лада, склонных весьма скептически оценивать любую нотную запись живой интонации. Фиксируя мельчайшие подробности высотных отклонений, сверхточная нотация порой только затрудняет восприятие мелодики, мешает охватить интонируемый ее смысл и в этом отношении нередко уступает обобщенно-схематической слуховой записи, основанной на знаниях и интуиции опытного собирателя.

Фольклорное исследование, базирующееся (хотя бы частично) на чужих записях, должно, как это подчеркивал еще К. В. Квитка, включать обязательную их коррекцию, производимую с учетом теоретических концепций авторов. Особенно необходима подобная коррекция по отношению к записям раннефольклорного типа, относящимся к малоизученным культурам, ибо именно в этих записях нивелирующее действие школьной теории особенно велико. Первооткрыватели того или иного музыкального фольклора могли или вовсе не замечать явлений, в которых как раз и концентрировалось его своеобразие, или же считать эти явления незаслуживающими внимания. «Такое положение дела, — писал К. Квитка в специальной статье «О критике записей произведений народной музыки», — характерно для начальной стадии собирания в различных национальных областях; эта стадия продолжается до тех пор, пока не появляются теории национальной музыки, но и после того не обрывается совершенно — остаются соби

ратели, неспособные постигнуть эти теории или скептически к ним настроенные» 27 . Все сказанное должно непременно учитываться не только авторами теоретических работ, но и их будущими читателями, за которыми всегда сохраняется право на повторный пересмотр всех используемых в работе источников. Но в связи с этим мне хочется привести здесь еще одну предостерегающую мысль, высказанную Квиткой в заключение цитированной статьи; «Если исследование строится на материалах многих собирателей и предварительная критика этих материалов должна была бы вылиться в особый историографический труд, приходится отказаться от требования предварительной критики всех источников, так как единственно возможная в этом случае краткая, не обоснованная надлежащим образом оценка может принести больше вреда, чем пользы» (с. 37). Остается в таком случае больше доверять опыту и интуиции, а иногда и авторитету собирателя, внося лишь самую необходимую поправку на общий уровень теоретических представлений, господствовавших в то время, когда была зафиксирована и опубликована та или иная запись. А кроме того, — максимально использовать все доступные, прямые и косвенные сведения о данном виде пения, ибо именно эти дополнительные сведения порой дают нам ключ для верного прочтения нотного текста. Выискивая «необходимые» примеры в различных песенных культурах, мы должны помнить еще об одной, «статистически» обусловленной опасности. «Человек, защищающий свою гипотезу, — пишет один из немногих в нашей стране специалистов в математическом музыкознании В. Детловс, — может невольно обмануть не только других, но и самого себя. Как правило, он больше внимания обращает на «хорошие», «подходящие», чем на «плохие», «неподходящие» примеры» 28 . Действенным «противоядием» здесь может быть лишь повышенное внимание ко всем кажущимся или действительным несовпадениям с выявленными закономерностями и нормами, в том числе и чисто эстетическими, особенно к тем из этих отклонений, которые находятся внутри выделяемых исследователем «зон», ограниченных определенными национальными, стилевыми или историческими (стадиальными) рамками. И наконец, коль скоро речь коснулась эстетических аномалий, еще одно замечание по этому поводу. Поскольку специализирован

27 К. Квитка. Избр. труды в двух Указ. изд., с. 33. 28 «Советская музыка», 1970, № 8, с. 90.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание