Выпуск № 4 (473) | 1978 - страница 42

рамки. Так, например, живой интерес вызывает черно-белый документальный киноочерк «Гагаузы советской Молдавии» (экспедиция Ленинградского университета, 1951, сценарист Л. Покровская, режиссер и оператор Е. Остроумов, консультант О. Иванов-Шацкий). В фильме есть довольно беглый этнографический показ образцов старинного жилища, одежды, ручных способов труда, традиционного гулянья «хоро», свадебного обряда, насыщенного пением и инструментальной музыкой. Многие кадры сопровождает запись оригинальной народной музыки. Но особая ценность его не только в этом. Спустя четверть века невозможно без волнения смотреть киноленту, запечатлевшую отдельные этапы становления Советской власти и коллективизации у гагаузов — небольшой народности нашей страны, знакомящую нас с некоторыми коренными изменениями, произошедшими в жизни этой народности с тех пор, как она вошла в состав СССР. В этом смысле киноочерк смотрится как исторический, еще раз убеждая, насколько необходима объективная фиксация факта и как важно не исказить его для грядущих поколений (пусть даже и с самыми лучшими намерениями) сценарными поправками, режиссерскими и операторскими коррективами... Быту, обрядам, музыке и хореографии чукчей посвящен цветной фильм «Чукчи-оленево

ды» (группа научного кино Института этнографии АН СССР имени Н. Миклухи-Маклая, сценаристы М. Жорницкая и А. Оськин, режиссер и фольклорный консультант М. Жорницкая, оператор А. Дудов). В нем показаны, с одной стороны, выступление молодежной агитбригады, использующей традиционное народное искусство, а с другой — жизнь этого искусства в быту, в связи с трудовыми процессами, обрядами, даже с древнейшей народной физической культурой. Этот второй план фильма выглядит значительно интереснее. Особенно впечатляют танцы под «горловое пение» в исполнении людей старшего поколения — «Куропатка — пестрый хвост», «Танец оленей» и другие. Отлично засняты ритуал разжигания огня в новом доме — яранге, обряд проводов духа и великолепный танец «Ворон», имитирующий движения птицы. Трудно переоценить значение такого рода фольклорно-этнографических «полевых записей», поскольку древнее искусство чукчей — интересный пример синкрезиса утилитарно-материального и духовного в первобытной культуре. Тем досаднее, что на каждом шагу в этом фильме мы встречаемся с фрагментарностью операторской работы, как будто бы даже возведенной в принцип. Многие танцы прерываются на подходе к кульминации или после нескольких характерных начальных штрихов, лишь намечающих хореографический

Ансамбль Е. Сопелкина (Белгородская область)

рисунок. Песни прекращаются буквально на полуслове. Все это создает впечатление спешки, скомканности.

Замечу, что непрофессиональные «рабочие» любительские киноленты, напротив, привлекают неторопливостью, обстоятельностью в показе объекта, как бы внимательно рассматривают его во всех ракурсах. В этих случаях некоторые технические недостатки любительских съемок с лихвой окупаются стремлением к максимальной полноте фиксаций материала (и в этом случае кинопрофессионалам -ggecb есть чему поучиться). Таковы черно-белые киноленты, сделанные во время экспедиции в Вологду работниками кабинета народного творчества Ленинградской консерватории (авторы А. Туник и М. Мазо). Здесь документально отражены уникальные обрядовые моменты, игра на «пастушьих барабанках» (народный деревянный ударный инструмент), песенная и причетная традиции, игровые моменты... Очень подробно и внимательно зафиксировал московский фольклорист В. Щуров в своих полевых цветных «кинозарисовках» особенности народной хореографии и костюмов Белгородской области. - Особняком стоит группа фильмов, имеющих опосредованное, косвенное отношение к фольклору. Среди них удивительно цельное и глубокое впечатление производит цветной фильм «Грузинские песнопения» (Грузинская студия телефильмов, 1973, сценарист и режиссер И. Чхаидзе, оператор И. Онопришвили, консультант В. Гвахария), представляющий древнюю культуру комплексно (архитектура, музыка, слово, живопись, эмаль, пластика, ткани), в том неразрывном единстве, которое изначально питает корни народного творчества. Цветной фильм «Солнце над Уэленом» (Дальневосточная студия кинохроники, сценарист A. Чадаева, режиссер А. Герасимов, оператор B. Якуббо) рассказывает об искусстве резьбы по кости, эстетика которого тесно связана с эскимосским музыкальным и хореографическим фольклором.

Однако в некоторых фильмах, в частности в ряде цветных лент, главным стало не стремление раскрыть внутренний смысл и содержание фольклора, а как бы поиски повода, даже оправдания для его показа. В фильме «Сказки северных рек» (телеобъединение «Экран», 1968, сценарист и режиссер Г. Визитей, оператор И. Миньковецкий) такая тенденция еще только намечена и не мешает восприятию благодаря незаурядной личности народной певицы и плачеи. Ее яркий рассказ становится как бы канвой для показа хороводов, игр, фрагментов своеобычного пинежского свадебного обряда. Но случалось, что условность и

«Северные хороводы»

надуманность творческой «посылки» выступают на первый план, деформируя сам фольклорный материал. Так, например, в цветном телефильме «Песни села Фощеватово» (телеобъединение «Экран», 1975, сценарист и фольклорный консультант А. Кабанов, режиссер Ф. Слидовкер, оператор А. Тафель) народные исполнители (в жизни очень контактные люди), помещенные сценаристом и режиссером в искусственно созданный этнографически перенасыщенный интерьер их собственных жилищ, чувствовали себя скованными, зажатыми, словно находились в... музее. Вместо свойственного им колоритного темпераментного диалектного разговора звучали стертые, безликие слова. И это тем более обидно, что замысел фильма несомненно был фольклорным, а используемый материал — самого высокого уровня. В фильме «Северные хороводы» (телеобъединение «Экран», 1976, сценарист Д. Покровский, консультант-хореограф Е. Руднева, режиссер К. Апрятин, оператор Л. Зотенко) поводом для показа фольклора служит экспедиционная «лабораторная» работа Ансамбля русской народной песни под руководством Д. По

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание