более ощутимы в «кульминационных зонах» (Л. Мазель) или кодах (финалы Пятой, Седьмой), когда «аритмия разработки», скапливание энергии с упорным стремлением к выходу, до поры сосредоточивавшее напряженное внимание слушателя, вдруг сменяется «выходом в иные сферы» — иное пространство, возникающее как озарение, как образ бесконечности, но подчас и как «тяжелозвонкая» поступь агрессивного марша.

Режиссер, добиваясь единства звуко-зрительного ряда, должен безошибочно ощущать пространство события, чтобы «вторжения» в музыке соотнеслись с кинематографическими, о которых говорил Эйзенштейн.

В фильме Б. Гольденбланка есть подобные сломы пространств, и не только в Восьмой симфонии. Например, в Седьмой светлое пространство Пискаревского мемориала — и мрачное, освещенное факелами пространство фашистского шествия. Можно бы вспомнить и фрагмент Пятой, когда цепочки кадров, несших каждый свое микропространство, завершались величавым пространством бурлящего Днепрогэса. Но в фильме все это еще не стало, на наш взгляд, целостной системой, оттого и не хватает здесь выстроенных пространств Мира и Войны, Горя и Счастья, Скорби и Ликования.

*

Нельзя не сказать, хотя бы «намечно» (Достоевский), об особой локальной интонации пространств Шостаковича.

«Нос», «Болт» строились на петербургско-ленинградском материале. Мир этого города жил в фильмах «Златые горы», «Встречный», «Подруги», трилогия о Максиме, «Человек с ружьем», «Великий гражданин», «Пирогов». Только ли из-за посвящения Седьмая названа «Ленинградской»? Ленинградскими можно назвать и Вторую, и Третью, а петербургско-петроградскими — Одиннадцатую и Двенадцатую.

«Я всегда чувствовал себя ленинградцем» — не только биографическое признание пятидесятилетнего композитора. Родился, рос, учился, создавал свои произведения, был свидетелем великих и беспримерных событий истории (революция, блокада), отдавал театрам и концертным залам родного города премьеры своих произведений...» ⁸.

Зодчество музыкальных организмов Шостаковича особенно чутко раскрывает Е. Мравинский: выстраивая, до физического ощущения граней, разновысотные кварталы построек, связывая их дерзновенно перекинутой аркой, разворачивая пространства площадей, устремляя проспекты и возводя над всем этим свод.

В фильме о Шостаковиче надо так снимать Ленинград, чтобы узнавались не только памятники.

Мне не хватало на Альтовой сонате скорбного прохода по родному городу художника, — он подменен ракурсами архитектурных фрагментов, не хватало Васильевского острова, и улицы Марата, и образа консерватории. А для Седьмой — героики города... Не хватало Петербурга, в котором родился Шостакович. Петрограда революционных событий, Ленинграда жизни и творчества композитора.

Уже в начале фильма не ощущаешь воздуха, которым дышал Шостакович, а ведь дать его на кадрах родного города композитора или его кабинета несравнимо легче, чем передать воздух эпохи, пространства Мира, Войны, Победы...

*

Фильм завершается в пространстве Большого зала Московской консерватории.

Я словно б мертв, но миру в утешенье
Я тысячами душ живу в сердцах.
Всех любящих, и, значит, я не прах,
И смертное меня не тронет тленье.

«Бессмертие» звучит за кадром (поет Е. Нестеренко), а на экране чередой идут портреты, от Генделя до Мусоргского.

...Есть работы, не до конца убедительные в своих решениях, вызывающие на спор, но требующие внимания к проблемам, затрагиваемым ими. «Воспоминание о Шостаковиче» — первый опыт наиболее серьезного решения темы — заслуживает внимательного обсуждения.

Диалог остается с «открытым финалом». Кинематограф ищет, кинематограф на подступах к решению образа великого художника, образа его музыки.

_________

⁸ С. Юткевич рассказывал автору статьи: после просмотра отснятого материала эпизода «Белые ночи» для фильма «Встречный», в котором было еще много «сырья», Шостакович, создавая музыкальный фрагмент, откликался буквально на каждый образ. И проехавший ночной трамвай (глоки), и велосипедисты получали звуковой штрих в его музыке. Все это было пространством ленинградских белых ночей, запечатленным в музыке.

В. Плунгян

Сегодня с нами дирижер...

Начиная с марта 1967 года в программах ташкентского телевидения появились передачи с участием главного дирижера и художественного руководителя Узгосфилармонии Захида Хакназарова. Стремление неустанно пропагандировать музыкальную культуру среди широких масс Хакназаров воспринял от своих учителей — Н. Аносова и Г. Рождественского. Возглазив оркестр, он систематически выступал с ним в заводских клубах, колхозных домах культуры, в залах учебных заведений, в городских парках. Естественным продолжением этой работы стала организация телепередач, обращенных к миллионной аудитории.

Вначале передачи носили, как правило, эпизодический характер (само название цикла «Сегодня с Вами дирижер» появилось лишь в декабре 1969 года) и шли под разными заголовками: «У раскрытой партитуры», «Новые произведения композиторов Узбекистана» и так далее. Постепенно передача обрела периодичность. Так возник цикл, просуществовавший уже десять лет — время, достаточное для того, чтобы оценить труд его создателей и участников.

Своему общению с многочисленной аудиторией дирижер придал монологическую форму. За все время существования цикла лишь дважды возникал диалог, когда в разговор включались приглашенные на встречу с телезрителями композиторы: в одном случае — Р. Абдуллаев и М. Таджиев, в другом — У. Мусаев. Обычно же Хакназаров сам готовит передачу, определяя ее содержание, сам ведет ее, знакомя слушателей с замечательными творениями искусства, вслух размышляет, анализирует.

Коснемся прежде всего тематики передач, репертуарной направленности цикла. Ведущее место здесь отводится событиям музыкальной жизни республики, творчеству композиторов Узбекистана самых разных поколений. Телезрители знакомились с сочинениями маститых авторов, в частности А. Козловского, С. Юдакова, И. Акбарова. Была представлена и композиторская молодежь — М. Таджиев, Д. Сайдаминова, Р. Абдуллаев.

Многие передачи были посвящены ведущим мастерам советской музыки, прежде всего Д. Шостаковичу, а также С. Прокофьеву, А. Хачатуряну, Д. Кабалевскому, Т. Хренникову, Г. Свиридову.

Шел разговор и о старинной музыке. Дирижер знакомил слушателей с композиторами различных стилей и национальных школ. В программах встречаются имена Корелли, Вивальди, Телемана и других значительных музыкантов добаховской эпохи. Примерно одна четвертая часть передач цикла связана со знаменательными, преимущественно юбилейными, датами всесоюзного масштаба.

В целом взятый курс, думается, следует считать верным. Хотелось бы только пожелать, чтобы в дальнейшем автор передач уделил внимание творчеству современных зарубежных композиторов. Телезрителям будет интересно узнать о стилистических направлениях в музыке XX века, о взаимовлиянии национальных культур.

В цикле можно встретить «творческие портреты» (например, С. Юдакова, Д. Сайдаминовой), своеобразные путешествия по страницам отдельных партитур и подробный разбор одного сочинения с последующим исполнением, сначала по частям, с выделением основных музыкальных тем (Хакназаров сам проигрывает их на рояле), затем целиком. Среди удачных передач, посвященных советской музыке, следует отметить рассказы о «Патетической оратории» Г. Свиридова, Пятой симфонии Д. Шостаковича, новинках узбекской музыки.

Нужно отдать должное и тщательному подбору музыкантов-исполнителей. В передачах цикла выступили пианистка О. Юсупова, виолончелист А. Мансырев, композиторы — первые интерпретаторы собственных сочинений — Д. Сайдаминова и Р. Абдуллаев, юные таланты — ученики музыкальной школы имени В. А. Успенского — Лола Маликова, Вадик Лисовский и ряд других музыкантов.

В качестве зрительного ряда Хакназаров использует документальные материалы: фото, несколько реже кадры кинохроники, удачно дополняющие рассказ о музыке. Можно пожелать, чтобы это практиковалось еще шире. Одна из бесед сопровождалась обзором писем телезрителей.

Удача цикла, степень его воздействия на аудиторию во многом определяется личным артистическим обаянием ведущего. Обращает на себя внимание контраст между поэтичной, мягкой, камерной манерой повествования Хакназарова-лектора и его упругим, волевым дирижерским жестом. Такой контраст воспринимается как своего рода драматургический принцип построения передач.

Цикл «Сегодня с Вами дирижер», обращенный к огромной аудитории (кстати сказать, передачи свои дирижер ведет на двух языках), доказал свою жизнеспособность и ценность. В этом заслуга и работников музыкальной редакции Узбекского телевидения, горячо поддержавших инициативу З. Хакназарова,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

В. Плунгян

Сегодня с нами дирижер...

Содержание