НА СЪЕЗДАХ И ПЛЕНУМАХ

Эстония

Д. Дараган

Будущее рождается сегодня

Декабрьский пленум правления Союза композиторов Эстонии был посвящен 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Юбилейные даты, как правило, настраивают на «подведение итогов». Необычность этого творческого отчета заключалась в том, что значительный акцент в работе пленума был сделан на вопросах музыкальной жизни, музыкального быта республики. В центре состоявшейся дискуссии оказались два доклада: социолога П. Ластинга — «Социологические исследования на Эстонском радио» и музыковеда М. Топманн — «Музыкальная критика в печати республики». И это, конечно, не случайно. Так или иначе подобные вопросы затрагиваются во время любых встреч и обсуждений на «союзной почве». В этом естественно сказываются не только заинтересованность художников в организации «последствий» творческого труда, но и органическая потребность строящейся культуры во влиянии на процессы функционирования всех своих звеньев. О необходимости такой постановки проблемы не устают напоминать и партийные документы последних лет.

К сожалению, жизненная практика, как известно, пока еще далеко не всегда соответствует выработанным принципиальным установкам. Случается, что хорошее и нужное годами ждет своего слушателя, в то время как в сферу широкой пропаганды вовлекается эстрадная продукция отнюдь не высокого качества. И главное, продукция эта пользуется спросом и успехом... Недолговечность такой популярности не должна служить утешением. Ведь слуховой опыт, питаемый подобной пищей, в следующий раз изберет нечто близкое и похожее. А для молодежи, еще обдумывающей, «делать жизнь с кого», этот успех подчас служит критерием ценности в искусстве. Неудивительно поэтому, что вопросы концертной жизни, работы филармоний, радиовещания в последние годы все чаще и все острее дебатируются и устно, и в печати. Для эстонского СК это тема не новая. И прошлый пленум правления, проходивший в 1976 году под девизом «Музыка и молодежь», анализировал процессы музыкального воспитания детей и юношества, в частности организации концертной работы.

И ныне обсуждение было живым и острым. Высказывались разные точки зрения, рекомендации, пожелания. Заинтересованность присутствующих была столь неподдельной, что даже как-то отодвинулась на второй план сама музыка, прозвучавшая в концертах. Впрочем, и это естественно: ведь в конечном счете все выступавшие тоже говорили о музыке: о ее судьбе, ее бытовании, о том, как обеспечить ее нормальные и действенные контакты со слушателями. Поэтому и начнем по традиции — с музыки.

*

В трех концертах пленума было исполнено немалое число опусов. Если прибавить к этому прослушанные записи, то получится что-то около пятидесяти сочинений. При этом решительно преобладали камерные и симфонические жанры. Даже хоровая музыка — столь популярная и высокоразвитая в Эстонии — была представлена считанными образцами (в концертах только «Credo»

Р. Кангро, в записи «Северо-русская былина» В. Тормиса, кантата Я. Кохи «Шагает время», две части из кантаты Э. Каппа «Эрнст Тельман», «Рок-кантата» Свена Грюнберга). Не следует, однако, воспринимать этот факт как отход эстонских композиторов от хорового творчества. Хоровых сочинений пишется по-прежнему много, и большинство их связано с современной тематикой, посвящено событиям наших дней. В этом, на мой взгляд, проявляется не только чуткость авторов к характеру музыкальной выразительности — приподнятости, праздничности хорового звучания, но и уверенное владение всеми красками, всеми необходимыми средствами в этой области... Хочется прежде всего остановиться на концерте симфонической музыки, поскольку его материал с наибольшей определенностью обрисовал различные творческие манеры сегодняшней эстонской композиторской школы. Были исполнены Торжественная увертюра «Фанфары Октября» Э. Тамберга, Классическая симфония X. Розенвальда, Вторая симфония М. Куульберга, Cantus А. Пярта, Лесной концерт для валторны с оркестром X. Юрисалу и оратория «Credo» Р. Кангро. Шесть сочинений составили довольно отчетливые «пары» — по принципу не только известного родства, но и контраста. Так, увертюра Э. Тамберга и симфония М. Куульберга, объединенные общностью темы — оба сочинения посвящены 60-летию Октября, — в то же время разительно несхожи. И не только потому, что одно — компактная увертюра, а другое — трехчастная симфония. Различны интонационный материал, его природа, способ формирования. Соседство исполнения подчеркнуло эти отличия. Любопытно, что индивидуальность композиторского почерка пересилила обычные жанровые требования. Казалось бы, естественно, чтобы увертюра опиралась на жанрово-конкретный тематизм и обладала программой. Однако эти свойства отмечают как раз симфонию. Тематизм же увертюры хотя и включает цитату из «Песни о Родине» И. Дунаевского, носит обобщенный лирико-героический характер, и мне трудно согласиться с аннотацией, согласно которой центральная часть «основана на начальной теме (?) песни "Смело, товарищи, в ногу"»... Чисто формально, по интервалике, может быть, это и так. Но и общий облик, и, в частности, ритмический рисунок, мотивное дробление, характер развития — гораздо более напоминают лейттему Пятой симфонии Чайковского... В целом именно лирическая краска смягчила «музыкальный плакат» (аннотация же), а профессионализм опытного мастера (все-таки это опус 54) сказался в стройности и уравновешенности конструкции, в естественности дыхания музыки.

Совсем иначе звучит Вторая симфония М. Куульберга. Хотя автор не объявил конкретной литературной программы, весь характер музыки, ее образность, тематизм заставляют это подозревать. Впрочем, возможно, что композитор не имел в виду никакой сюжетной канвы. Но звукообразы симфонии настолько конкретны, пластичны, почти зримы, что невольно наводят на мысль о зрительном ряде (один из слушателей выразил мнение, что это хорошая киномузыка). Это обстоятельство дополнительно придает сочинению характер поэмности. Дополнительно, потому что прежде всего сама композиция — слитная трехчастность, где первая, медленная часть играет роль вступления, центральная, вторая — драматическая и быстрая, а третья — развернутое Andante лирико-эпического тона — ассоциируется с традицией поэмности. В то же время развитие, на наш взгляд, явно «проигрывает» в финале. Оно становится более вялым, затянутым. Лирика третьей части естественно сменяет драматизм второй, но ей не хватает заключительного, завершающего характера. Архитектоника цикла оказывается нарушенной.

Другую «пару» составили Лесной концерт для валторны с оркестром X. Юрисалу и Классическая симфония X. Розенвальда. Концерт, как сообщала аннотация, навеян красотой природы, и действительно здесь чувствуется поэтическое «ощущение леса». Естественное в этом случае обращение к тембру Waldhorn'a обусловило и общий светло-лирический характер сочинения. Солирующий инструмент использован главным образом в его певучей ипостаси, а сам тембр намеренно выделен отсутствием медных в оркестре. По мысли Юрисалу, фактура концерта доступна для исполнения студентами, что может во многом предопределить будущую судьбу сочинения.

Простота форм присуща и симфонии X. Розенвальда. Но — как часто в искусстве решающую роль играют едва заметные отличия! — замысел «Классической» был, по-видимому, слишком... ясным. В очертаниях привычного цикла проступает некая заданность. Пожалуй, явственней всего это сказалось на финальном материале — его драматургической аморфности, обилии общих форм движения.

Последняя «пара» — «Cantus» А. Пярта и «Credo» Р. Кангро — парадоксально объединена своей разнонаправленностью. Конечно, нет ничего удивительного в том, что не-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

НА СЪЕЗДАХ И ПЛЕНУМАХ

Эстония

Д. Дараган

Будущее рождается сегодня

*

Содержание