Н. И. Голубовская в классе Ленинградской консерватории

интерпретации клавесинных пьес в современных условиях — исследователя в ее лице сменяет артистка. Важность этих замечаний для чуткого исполнителя неоценима.

Наконец, Голубовская предстает и как автор каденций к фортепианным концертам Гайдна, Моцарта, Бетховена, фортепианных транскрипций романсов Моцарта, Шуберта, Глинки, Чайковского, четырехручных переложений русских народных песен, и как сочинитель музыки к театральным постановкам. Лишь часть всего этого опубликована.

В архиве Надежды Иосифовны хранятся рукописи и стенограммы ее многочисленных научных докладов, законченных или частично незавершенных исследований, посвященных широкому кругу проблем музыкальноэстетического, теоретического и исполнительского плана. Вот темы некоторых из них: «О выразительных средствах музыки и проблемах фортепианного исполнительства», «Работа пианиста», «Звук, звучание, звукоизвлечение», «Задачи музыкального исполнителя и педагога», «О редакции музыкального произведения», «Автографы Шопена», «Об артикуляции фортепианных произведений Моцарта», «Особенности фразировки в произведениях Шопена». Обнародование размышлений музыканта такого масштаба, каким была Голубовская, насущно необходимо.

Жадный интерес ко всему значительному в искусстве порождал личные контакты Голубовской с выдающимися музыкантами-исполнителями и композиторами. Среди ее друзей — С. Прокофьев, Г. Нейгауз, В. Софроницкий, скрипач И. Ахрон, с которым ей довелось много играть. Свободно владея несколькими европейскими языками, она легко общалась и с теми зарубежными артистами, которые своей творческой индивидуальностью сумели ее затронуть, взволновать. Отсюда встречи, беседы о музыке с А. Шнабелем, В. Ферреро, Л. Бернстайном, В. Клиберном, А. Фишер и многими другими.

За годы своей жизни Надежда Иосифовна Голубовская принесла радость общения с высоким искусством многим десяткам тысяч слушателей, воспитала свыше двухсот пианистов и явилась основоположницей и главой широко разветвленной пианистической школы, базирующейся на последовательно проводимых музыкально-эстетических, этических и методических принципах. Память об этом замечательном музыканте и деятеле дорога всем, кому дорого советское музыкальное искусство.

Наследие

Г. Абрамовский

Опера Серова «Рогнеда»

Александр Николаевич Серов — одна из ярких и сложных фигур в отечественной художественной культуре. Талантливый композитор, блестящий критик-полемист, въедающийся русский музыкально-общественный деятель, он оставил огромное наследие — оперное, научное, эпистолярное. Известно вместе с тем, что эстетическим взглядам Серова были присущи и некоторые противоречия, сказавшиеся прежде всего в его композиторском творчестве. Обладатель неукротимого публицистического и чисто человеческого темперамента, он не всегда по достоинству оценивал художественные явления современной ему действительности; не всегда и сам бывал по достоинству оценен современниками.

Далеко не все стороны, жизни и деятельности А. Н. Серова детально изучены советским музыкознанием ( это — задача будущего, причем задача актуальная и научно увлекательная). Предлагаемые вниманию читателей заметки преподавателя Ленинградской консерватории Г. Абрамовского и некоторые забытые публикации, конечно, не претендуют на восполнение данного пробела, но могут способствовать более ясному пониманию эстетики и композиторской практики замечательного русского музыканта.

Необычна, удивительна судьба ныне забытой «Рогнеды». Немногие русские оперы могли поспорить с ней в популярности. На протяжении нескольких десятилетий, начиная с шумной премьеры в 1865 году, «Рогнеда» весьма прочно держалась в репертуаре как столичных, так и периферийных сцен. Даже Кюи, относившийся к опере крайне неприязненно, вынужден был признать: «Ни одному композитору у нас так не везло — ни Глинке, ни Даргомыжскому <...> Успех ее («Рогнеды», — Г. А.) громаден <...> популярность Серова громадна»¹. Любопытно, что возобновление оперы в Петербурге в конце века вновь вызвало волну симпатии публики. Печать сообщала, что в сезоне 1897/98 года «Рогнеда», подобно «Евгению Онегину», «побила рекорд в отношении количества спектаклей: каждая из опер давалась по 11 раз»². Завершила свой сценический путь «Рогнеда» в сезоне 1917/18 года в Екатеринбурге.

Слушательский успех сопровождался беспрецедентным вниманием прессы. Вокруг «Рогнеды» сразу вспыхнули споры, граничившие подчас с бранчливой перепалкой, так как преобладали крайние высказывания — либо восторженно-дифирамбические, либо язвительно-насмешливые или грубо-изничтожающие. В бой включились десятки газет и журналов³. К сожалению, суждениям большинства рецензентов недоставало объективности, а порой — элементарного профессионализма.

Советское музыкознание специально «Рогнедой» по сути почти не занималось. Очевидно потому, что идейно-художественная ценность этого произведения в сравнении с классическим оперным наследием относительно невелика. И тем не менее изучение «Рогнеды» представляет интерес, причем не только в плане более глубокого знакомства с Серовым-композитором: в резонансе, который получила опера, несомненно отразились вкусы и запросы значительной части оперной аудитории 60–70-х годов. Поэтому «Рогнеда» — весьма любо-

_________

¹ Ц. Кюи. Музыкальные заметки. А. Н. Серов. «Санкт-Петербургские ведомости», 1871, № 41.

² «Ежегодник императорских театров», 1897/1898. СПб., 1899, с. 355.

³ См.: Т. Н. Ливанова. Петербургская критика об операх Серова. В кн.: «Оперная критика в России», т. II. Вып. 3, М., 1969.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. И. Голубовская в классе Ленинградской консерватории

Наследие

Г. Абрамовский

Опера Серова «Рогнеда»

Содержание