хор горожан, окончательно освобожденных от диктаторского ига.

*

Премьера «Дракона» стала примечательным явлением в музыкальной жизни республики. Весьма плодотворным оказалось творческое содружество деятелей молдавского искусства с московскими мастерами — режиссером Ю. Петровым, художницей М. Мукосеевой. Постановочный замысел отличается цельностью, слитностью с авторским, точностью жанрового решения, в котором сказка органично переплетается с реальностью, а все остроумные детали и зрелищные эффекты работают на основную идею произведения.

На сцене выстроен средневековый город, предстающий перед зрителями, благодаря поворотному кругу, в разных ракурсах. Высокие стены, готические башни, лабиринт узких улочек, маленьких площадей, замкнутых тупиков — тесно и душно человеческой мысли, человеческому чувству в этих каменных оковах. Причем в конструкции игровые площадки расположены на разных уровнях высоты и отлично использованы режиссером для построения мизансцен, создания сценической «полифонии».

Талантливо поставлены Ю. Петровым массовые сцены. Особенно яркое впечатление производит «стоп-сцена» в третьем акте: внезапное возвращение Ланцелота, прервав церемонию бракосочетания Эльзы и Бургомистра, вызвало невероятный переполох и всеобщую потасовку После нее жители города застывают на какие-то мгновения в самых неожиданных позах. На фоне этого массового оцепенения звучит остроумно построенный композитором квартет — голосам Эльзы и Ланцелота, радостно приветствующих друг друга, контрапунктируют монотонно повторяющиеся тоскливые реплики Бургомистра и Генриха: «Что же делать? Всё пропало!..»

Увлеченно, темпераментно ведет спектакль одаренный молодой дирижер Д. Гоя. Солисты в целом успешно справились со своими партиями, несмотря на определенные трудности интонационного, а порой и тесситурного порядка. Удачу певцов и музыкального руководителя постановки важно отметить еще и потому, что они не имеют достаточного опыта в исполнении современной оперной музыки; в частности, на кишиневской сцене до сих пор не идет ни одна из опер С. Прокофьева. Хорошо зарекомендовала себя в спектакле творческая молодежь: В. Миронов — Ланцелот,

Сцена из спектакля

И. Павленко — Дракон, студенты Молдавской консерватории Л. Лизогубова — Эльза и Б. Материнко — Кот (в опере, как и в пьесе Е. Шварца, этому персонажу принадлежит немаловажная роль).

Увлеченные разноплановыми, во многом необычными актерскими задачами, певцы сумели создать впечатляющие сценические образы. Среди них выделяются остротой рисунка и гибкостью перевоплощения Бургомистр — Б. Раисов, Генрих — В. Закликовский и Дракон — уже упомянутый И. Павленко.

Постановщики нашли интересное решение внешнего облика Дракона, лишенного какихлибо атрибутов сказочности. Пресловутые три головы чудовища (отлично выполненные технически) фигурируют лишь в сцене воздушного боя, падая «с заоблачных высот» под ударами Ланцелота; затем мы видим их лежащими на площади в предсмержой агонии. На протяжении двух актов Дракон действует во вполне человеческом обличье деспотичного властелина. Причем авторы спектакля, стремясь к воплощению обобщенного образа захватчика, не придерживались какого-то определенного национального колорита. Восточный халат, нагайка в руках и соответствующий грим указывают на чужеродность Дракона изображённому на сцене (явно европейскому) городу и его населению. А восклицание «Хенде хох!», неожиданно сорвавшееся с его уст, метко подчеркивает внутреннее родство меж собой агрессоров всех времен и всех наций.

Разумеется, новому спектаклю предстоит расти и совершенствоваться. Солистам следует настойчивее «впевать» свои партии, добиваясь четкости дикции и еще большей свободы исполнения, естественности, особенно в весьма своеобразных речитативах. Пока что почти все певцы слишком озабочены точным соблюдением заданного метроритма, отчего речитативные фразы нередко звучат формально, недостаточно осмысленно. Видимо, здесь необходима та мера ad libitum, которая позволит артистам вести «разговор» непринужденно и выразительно, не нарушая при этом общей метроритмической схемы и не расходясь с оркестром.

Можно порекомендовать кое-что и постановщикам, например отшлифовать отдельные детали, умерить излишнюю суету и непредусмотренные авторской партитурой выкрики в прологе, уменьшить количество бутафорских цветов, буквально наводняющих сцену в финале. Все это немаловажно, если вспомнить, что Молдавский оперный театр работает в трудных условиях, деля помещение с Театром драмы. И тем более необходимо проявить заботу о том, чтобы новый, достаточно сложный спектакль, вызвавший живой интерес и одобрение зрителей, качественно окреп и надолго сохранился в репертуаре.

О. Куницын

Новый балет Жигжита Батуева

На титульном листе партитуры балета «Вечный огонь» надпись: «Посвящается Герою Советского Союза полковнику В. Б. Борсоеву, погибшему при освобождении города Львова». В своем новом сочинении Ж. Батуев обратился к вечно живой теме Великой Отечественной войны, адресовав его молодежи, не знающей грохота артиллерийской канонады...

В репертуаре Бурятского театра давно не было национальных балетов на современную тему¹. В последнее десятилетие балетная труппа театра в своей репертуарной политике ориентировалась преимущественно на классику. Может быть, поэтому, невзирая на те усилия, которые вложили в постановку «Вечного огня» авторы, постановщики и весь коллектив балета, новый спектакль не полностью оправдал надежды зрителей.

Почерпнутая из жизни история украинского мальчика Леся, потерявшего родителей в трагические дни оккупации Львова и выросшего в бурятской семье, выглядит на сцене несколько надуманной². Автору литературной основы балета М. Заславскому принадлежат многие национальные хореографические спектакли, в которых он успешно выступал и как либреттист, и как постановщик. Однако на сей раз либретто лишено необходимой обобщенности,

_________

¹ Последняя постановка такого рода — балет С. Ряузова «Свет над долиной» (1956).

² Краткое содержание балета. Фашистские самолеты бомбят Львов. Лейтенант Симоненко, отправляясь на фронт, прощается на вокзале с женой и сыном Лесем и дарит сыну свой полевой бинокль. Симоненко уезжает. От взрыва вражеской авиабомбы погибает мать Леся. В Улан-Удэ, куда привозят эвакуированных детей, Леся берет в свою семью учительница Аюна Намжилова, сын которой Баир — ровесник Леся. Вскоре Аюна получает известие о гибели во Львове ее мужа. Прошли годы. Лесь и Баир выросли. Капитан Симоненко, фронтовой друг Намжилова, приглашает Аюну во Львов. Аюна едет вместе с ребятами. Капитан Симоненко, увидев в руках Леся бинокль, понимает, что это его сын. Радуется и печалится Аюна. Пионеры приносят цветы к холму Славы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Сцена из спектакля

О. Куницын

Новый балет Жигжита Батуева

Содержание