рядов, своеобразный художественный контрапункт, о котором упоминалось выше и который так хорошо знаком нам по многим произведениям современного искусства, когда «режиссерская» воля сплавляет воедино компоненты на первый взгляд несовместимые? Может быть, именно таков был замысел поэтессы?

Не рискуя вступать в область догадок, решимся утверждать: каков бы ни был замысел, результат лишь подтвердил устойчивое представление о творческой индивидуальности Ахмадулиной. В предисловии к сборнику стихов поэтессы П. Антокольский справедливо подчеркивал: «...главное действующее лицо ее творчества не лирический герой, а лирическая героиня. Иначе говоря, — женственная грация и женственный лиризм здесь торжествуют открыто». Отсюда — еще одно несовпадение, быть может, определяющее.

Музыка Берлиоза изначально масштабна. Не случайны его увлечение гигантскими по тому времени оркестровыми составами, его стремление к тому, чтобы сочиненное им звучало в огромных залах, а еще лучше — на открытом воздухе. Поэзия Ахмадулиной по преимуществу камерна, даже интимна.

В цитированной уже статье Антокольский тонко подметил, что поэтессы «...хватает и на то, чтобы сочинить для себя оппонента». Он привел в связи с этим следующие ее строки:

А если вдруг, вкусивший всех наук
читатель мой заметит справедливо:
— Все это ложь, изложенная длинно, —
Отвечу я: — Конечно, ложь, мой друг.

Говоря серьезно, исполнение произведений Берлиоза с участием Ахмадулиной — эксперимент, пусть в чем-то далеко не бесспорный, но интересный. Не исключено, что на путях дальнейшего поиска синтеза музыки и поэтического слова нас ждут заманчивые открытия. Если же придерживаться того полуиронического тона, который нередко присущ самой Ахмадулиной, то нужно, очевидно, лишь повторить четверостишие, вынесенное нами в эпиграф...

В. Юзефович

Дебюты

Александр Малкус

Творческая биография Александра Малкуса небогата пока событиями. Недавний выпускник Московской консерватории, воспитанник В. Натансона (в детской музыкальной школе он учился у известного московского педагога В. Чертовой), пианист завоевал в 1973 году диплом лауреата Международного конкурса в Белграде. Молодого исполнителя отличают незаурядное виртуозное мастерство, артистический темперамент в сочетании с тонким вкусом.

В программе первого выступления Малкуса в Москве (Концертный зал имени Гнесиных, 16 января) много внимания было уделено как классическим, так и романтическим сочинениям. Пьесы Брамса («Вариации на тему Паганини») и Равеля (прежде всего — «Ночной Гаспар») показались более близкими дарованию артиста, чем произведения Моцарта (Adagio h-moll) и Бетховена (Соната № 23). Это вовсе не означает, что последние совсем не удались пианисту. В интерпретации моцартовского Adagio, до сегодняшнего дня редко исполняемого, пианисту удалось в основном овладеть сложностями стиля сочинения, безусловно несущего в себе черты оркестральности. Обманчивая простота его фактуры, внутренняя напряженность мелодии — все это было воплощено Малкусом достаточно выразительно. В некоторые моменты возникали ассоциации с музыкой Шуберта — так непрерывна, по-вокальному тепла была музыкальная фраза в Adagio. Форма всего сочинения вырастала из отдельных фраз, подобно тому, как под утренними лучами солнца наполняется жизнью просыпающаяся природа. Что касается выявления конфликтных образов, то здесь от пианиста можно было ожидать большей яркости.

В бетховенской «Аппассионате» Малкусу лучше всего удался финал. Радовало воплощение той непрерывности в раскрытии образа, которая свойственна музыке. В интерпретации первой части сонаты иногда недоставало необходимой контрастности.

Малкус обладает тонким туше, отзывчивым на едва ощутимое прикосновение пальцев к клавиатуре. В пье-

сах Равеля это помогло ему добиться изящества нюансировки. Прекрасно передал он своеобразие достаточно традиционной, в духе французского романтизма, мелодики, окутанной чарующей импрессионистической гармонией. Живописно, с поэтическим обаянием прозвучал у него «Ночной Гаспар». Запечатлелись в памяти пронизывающий холод «Виселицы», страстный призыв «Скарбо».

В брамсовских «Вариациях на тему Паганини» пианист, обладая, как уже говорилось, недюжинной виртуозной техникой, тем не менее сделал центром своего исполнительского замысла лирические вариации, подчеркнув в них импрессионистические элементы, чему способствовало искусное пользование педалью.

Виртуозный блеск Малкус словно приберег для Седьмой сонаты Прокофьева, хотя и здесь не изменил своей природной склонности к поискам звукового колорита. В этом отношении наиболее интересные находки обнаружились в интерпретации второй части сонаты. В ее коде особое внимание исполнителя к колориту способствовало драматизации музыкальных образов.

Размышляя над искусством молодых пианистов, мы не всегда подмечаем одно очень важное качество — способность артиста к творческому поиску. Именно этой способностью и обладает, на мой взгляд, пианист Александр Малкус...

М. Овчинников

Гастролеры из-за рубежа

Зузанна Ружичкова

Искусство клавесиниста всегда связано с «индивидуальностью» того инструмента, на котором ему предстоит играть. Педали клавесинов по-разному комбинируются со сложной системой регистров. Одно и то же музыкальное произведение, сыгранное на разных клавесинах, звучит в зависимости от числа педалей (от пяти до двадцати) в различном тембральном одеянии, в иной оркестровке.

Клавесинист — не только исполнитель, но и редактор. Ознакомившись с предложенным ему инструментом, он должен составить для себя «проект» интерпретации, зафиксированный им в регистровке — основе исполнительского плана.

Зузанна Ружичкова — наследница исполнительских традиций Ванды Ландовской — принадлежит к числу самых ярких клавесинистов современности. Ее творческая судьба интересна. Начинала она как пианистка у известного педагога Фр. Рауха, попутно занималась по классу клавесина у профессора О. Кредбы (ученика Г. Рамина и К. Штраубе), затем совершенствовалась в Парижской консерватории у профессора М. Рогге-Чампьон (ученицы В. Ландовской). Завоевав на международных конкурсах клавесинистов в Мюнхене и в Париже золотые медали, Ружичкова начала активно концертировать. Сегодня с ее искусством знакомы любители музыки многих стран Европы, Азии и Америки.

Ружичкова ведет специальные классы клавесина в Праге и в Братиславе, там же читает курс лекций «История клавесинного искусства», руководит курсами мастерства у себя на родине и в Швейцарии. Она много выступает с лекциями-концертами по телевидению и в концертных залах, проводит дискуссии на тему о клавесинном исполнительстве. В ее творческом активе — записи на грампластинки почти всех произведений Баха, сочинений немецких, французских, итальянских, английских, и конечо же, чешских композиторов. Недавно вышли в свет, сделанные Ружичковой, клавесинные редакции клавирных сочинений Баха.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка