Выпуск № 10 (455) | 1976 - страница 31

след в памяти недавние интерпретации пианистом моцартовских d-moll'ной Фантазии, а-moll'ной сонаты, многого в фортепианных концертах... Словом, в интерпретаторском творчестве пианиста на рубеже 60–70-х годов, отнюдь не в противоречии с приведенными «доминантными» характеристиками, определенно появились точки соприкосновения с величественным миром трагедийности. И именно это определяет появление в палитре мастера новых эмоциональных тонов и красок.

Искусство Гилельса — явление большое и сложное. Естественно, оно может рассматриваться с различных позиций, вызывать многообразные и несхожие реакции. (Когда-то В. В. Софроницкий говорил о своей профессии: только то в ней имеет цену, что дискуссионно.) При этом, однако, на концертах пианиста всегда аншлаги, толпы любителей музыки сегодня, как и прежде, осаждают залы в дни его выступлений; специалистами он признан одной из крупнейших фигур в пианизме века.

И это потому, что искусство Эмиля Григорьевича Гилельса — каким его ныне видят и любят многомиллионные аудитории, — отмечено высочайшей художественностью, внутренней органичностью. Потому, что оно глубоко правдиво. Ведь искусство, позволю себе закончить чудесными чеховскими словами, «тем особенно и хорошо, что в нем нельзя лгать. Можно лгать в любви, в политике, в медицине, можно обмануть людей и самого господа бога <...> — но в искусстве обмануть нельзя!» ³.

_________

³ А. Серебров (Тихонов). Чехов в воспоминаниях современников. М., 1954, с. 565.

К. Аджемов

«Всегда в музыке»

Удивительный художник, мэтр Эмиль Гилельс всегда в музыке.

Маргарита Лонг

Как-то июньским вечером нынешнего года на волне одной из бельгийских радиостанций я услышал чудесное исполнение g-moll'ного Фортепианного квартета Брамса. Особенно увлекла игра пианиста — властная, артистичная, организующая стройное звучание струнных. Окончилась огненная музыка финала. Диктор назвал исполнителей: Эмиль Гилельс и участники квартета «Амадеус», запись выполнена по трансляции с музыкального фестиваля в Хельсинки.

И в памяти моей пробудились неповторимые мгновенья встреч с Эмилем Григорьевичем Гилельсом. Было это в суровые годы Великой Отечественной войны, когда молодой, но уже знаменитый пианист принимал участие в музыкальных программах Радио. Мне, как редактору таких передач, не раз доводилось быть свидетелем выступлений Гилельса перед микрофоном. Концерты передавались непосредственно из студий Дома радиовещания, в то время почти не отапливавшихся, причем нередко эти концерты организовывались в ранние утренние часы. Масштабность, монументальность игры Гилельса удивительно соответствовали духу времени. Запомнились в его интерпретации 32 вариации Бетховена, Первая баллада Шопена, этюды Листа, транскрипции Рахманинова, «Арабеска» Шумана, ряд пьес Прокофьева... За выступлением пианиста следовали обычно политические материалы, «Сводки Советского информбюро», «Письма на фронт», литературные программы. В иных передачах Эмиль Григорьевич встречался в студии с блестящим созвездием мастеров, среди которых были В. Барсова, И. Козловский, Н. Обухова и А. Пирогов, С. Лемешев и М. Рейзен, Д. Ойстрах, Л. Оборин и С. Кнушевицкий, Квартет имени Бетховена, многие корифеи Малого, Художественного театров. Чаще всего такие концерты мастеров искусств проводились непосредственно вслед за салютами в честь очередных побед Советской Армии. Исполнительские шедевры Гилельса украшали эти программы.

В кругу своих коллег Эмиль Григорьевич выделялся удивительной самодисциплиной. Собранный, неразговорчивый, он, прежде чем сесть к роялю, внутренне подготавливался к исполнению, а затем играл с необычайным вдохновением. Имя Гилельса появлялось и в программах симфонических передач, где звучали Первые концерты Чайковского и Листа, Второй концерт Сен-Санса. Помню однажды — это было 1 мая 1943 года — Гилельс незабываемо сыграл в ансамбле с Малым симфоническим оркестром Радио Andante spianato и Большой полонез Шопена. После этой передачи писательница Т. Щепкина-Ку-

перник прислала в музыкальную редакцию Радио стихотворение «В честь Эмиля Гилельса».

...Когда в июне 1945 года мне пришлось работать на Берлинском радио, я был свидетелем восторженного отношения немецких музыкантов к искусству советского пианиста. Гилельса называли «Eminenter Meister», расспрашивали о его творческом пути, сравнивали с самыми знаменитыми пианистами листовской школы. Записи его, наряду с записями А. Тосканини и Д. Ойстраха, вошли в цикл передач, организованный Берлинским радио под заголовком «То, что от нас скрывали» и знакомивший немецкую аудиторию с крупнейшими мастерами искусств.

Эмиль Григорьевич Гилельс — первый на моей памяти советский пианист, открывший славную эру признания советского исполнительского искусства в Америке и Западной Европе. Возвращаясь после длительных турне в Москву, он не раз выступал в Московской консерватории с рассказами о концертных поездках, о знакомстве с творчеством зарубежных музыкантов. Одна из таких бесед отчетливо запомнилась. Эмиль Григорьевич делился впечатлениями о встречах с Артуро Тосканини во время своих гастролей в Америке. Восторг перед искусством, нескончаемая преданность музыке, титанический повседневный труд — вот что особенно подчеркивал Эмиль Григорьевич, раскрывая перед нами артистический облик великого маэстро.

С большим увлечением Гилельс рассказывал нам о том, как его представили дирижеру, в ту пору уже не выступавшему, как душевно встретил антифашист Тосканини у себя дома посланца советского искусства. Конечно же, не случайно он дал послушать гостю запись своего исполнения Седьмой симфонии Д. Шостаковича. Воссоздавая перед нами это мгновенье, Гилельс восхищенно говорил о том, как преобразился старый музыкант во время звучания симфонии Шостаковича. Как он непроизвольно включился в музицирование, показывая невидимому оркестру вступления!

— Великий Тосканини раскрылся в тот момент в своей сущности, — сказал Гилельс и добавил, что эта встреча духовно сблизила его с дирижером. Эмиль Григорьевич напомнил нам о непререкаемом требовании Тосканини воссоздавать партитуры, точно следуя авторским указаниям, живо описывал юмор и чисто итальянскую непосредственность маэстро. Слушая рассказ Эмиля Григорьевича, я вспомнил еще один известный мне эпизод из его жизни. Вскоре после создания Д. Шостаковичем «24-х прелюдий и фуг» Гилельс гастролировал в Финляндии и посетил Яна Сибелиуса, которому сыграл несколько пьес цикла. Знаменитый композитор так выразил свое впечатление и от музыки, и от игры пианиста: «Стены комнаты раздвинулись, открылся новый мир»...

Мне приходилось встречаться с Гилельсом и в Московской консерватории. Некоторые из его питомцев посещали руководимый мною класс камерного ансамбля. Гилельс, как известно, отдает педагогике много сил. Ученики его месяц от месяца делают заметные успехи, воспринимая от своего учителя такие качества, как благородство звучания, блестящее владение всеми видами фортепианной техники, штрихами, педализацией.

В моих радиодневниках сохранилась запись от 3 октября 1948 года: «В симфонической радиопередаче с участием молодых исполнителей исключительно успешно выступила студентка Московской консерватории, ученица Э. Гилельса Галина Дмитриевская, сыгравшая Первый концерт Листа. Дмитриевская впервые в своей жизни играла с оркестром — у нее хорошее будущее». ...Жизненный путь одаренной пианистки, увы, был недолог.

...Весной 1955 года Москву посетила Маргарита Лонг — почитательница и друг Гилельса. Эмиль Григорьевич предложил мне тогда принять непосредственное участие во встрече советской музыкальной общественности с прославленной французской пианисткой-педагогом. Встреча эта, состоявшаяся в Малом зале консерватории, положила начало более тесным, чем ранее, творческим контактам между советскими и французскими музыкантами. Я переводил рассказ Маргариты Лонг о ее жизни, о дружбе с Габриэлем Форе, Клодом Дебюсси, Морисом Равелем. Несколько раз, говоря о тех или иных исполнителях, увлеченных внешним блеском игры, пианистка сказала, что при всех своих достоинствах они «находятся вне музыки». И в тот день, и в последующих письмах Маргарита Лонг восхищалась блистательным мастерством Гилельса, которое, по ее словам, всегда находится «на службе музыки».

Высоко ценила французская пианистка гилельсовскую трактовку Дебюсси и Равеля, Сен-Санса и Пуленка, Шумана, Шопена, Листа; его интерпретации сочинений Бетховена она причисляла к высшим достижениям мирового пианизма.

Творческий путь Гилельса — непрерывная эволюция. Помню, как еще в начале этого пути он играл, кажется в симфоническом собрании под управлением Альберта Коутса, Третий концерт Бетховена захватывающе горя-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К. Аджемов

«Всегда в музыке»

Содержание