«Бородинский» (так назвал его Б. Асафьев) Шестой эскиз у Матвеева вполне «станчинский», благодаря подвижному темпу и выпуклым ритмическим перебивкам. Стремительно промелькнули причудливо-гротескный Третий и изящный Восьмой эскизы. А в интерпретации Прелюдии и фуги g-moll пианисту удалось достичь такой объемности, наполненности звучания, что не верилось, будто это полифоническое произведение всего-навсего двухголосно...

Девять песен на стихи Р. Бёрнса (в переводе С. Маршака) и Струнное трио дополнили наше представление о творческом облике композитора. Но они прозвучали, думается, менее ярко, нежели фортепианная музыка.

Певица Н. Дербина обладает выразительным меццо-сопрано, а ее вокальная техника почти безупречна (отметим в данном случае лишь не совсем внятную дикцию; но это вызвано, видимо, недостаточной к тому времени «впетостью» программы). Однако сама манера подачи текста, думается, была не вполне точной: ведь Станчинскому мало присуща характерность; вероятнее всего, ключ к прочтению песен композитора — в стихотворных интонациях и ритмах, в поэтических метафорах и эпитетах, в тонком воспроизведении речевых интонаций.

Трио — единственный инструментальный ансамбль Станчинского, где ощутимы его связи с бородинскими квартетами. К сожалению, и здесь исполнение показалось несколько «нейтральным». Да, Трио — эпическая картина, но картина, эпиграфом к которой хотелось бы поставить слова из известного стихотворения Никитина:«Не боли ты, душа, отдохни от забот! Здравствуй, солнце да утро веселое!» Вот это «не боли ты, душа», на наш взгляд, и не вполне получилось у ансамблистов.

Между тем великолепно задуманная и выполненная разработка Трио (оно, кстати, одночастно и лаконично, как и все у Станчинского) постепенно переводит «созерцание» пейзажа в иной ракурс. Колорит темнеет, в гармоничный мир врывается грубоватая динамика. Предыкт к репризе в этом смысле особенно показателен — в нем звучат ритмо-интонации архаических попевок. «Эпическая непоколебимость», вносимая репризой, и повлияла на исполнительскую концепцию, оттеснив на второй план психологический элемент ⁵.

Таковы лишь некоторые впечатления от монографического концерта. Легенда о Станчинском наконец-то прочитана, и, к счастью, в целом на достаточно высоком художественном уровне. Хочется верить, что музыкальная общественность по-настоящему заинтересуется искусством одного из самобытнейших композиторов начала XX века, что его сочинения прочно войдут в репертуар пианистов, в программы учебных заведений, прозвучат в эфире...

_________

⁵ Впрочем, справедливости ради следует сказать, что в изданной в 1966 году партитуре Трио отсутствуют штрихи и динамические оттенки. Неужели же среди наших скрипачей и виолончелистов до сих пор не нашлось человека, который взял бы на себя благородный труд по созданию художественно совершенной редакции этого замечательного сочинения?!

Народное творчество

М. Ройтерштейн

Заботы современной фольклористики

Многие века вокальные и инструментальные произведения народной музыки фиксировались только лишь памятью исполнителей и слушателей. Известно асафьевское определение фольклора как «искусства устной традиции». Но если еще в XVIII столетии тот или иной народный напев лишь по случайному стечению обстоятельств привлекал внимание музыканта профессионала — чаще всего для того, чтобы быть так или иначе использованным в жанрах нотированной музыки (вариации, сонаты, симфонии, оперы), — то в XIX фольклор уже был осознан и как самостоятельная ценность народной культуры, и как неисчерпаемый источник для композиторского вдохновения, и как предмет науки. Естественно, что первым следствием этого осознания была активизация собирательства: надо успеть найти и записать то, что может быть легко утрачено не слишком-то надежной устной традицией, что может не усвоить следующее поколение и, таким образом, какие-то художественные ценности уйдут невозвратно.

С той поры растет и растет число фольклорных записей и соответственно публикаций. Но вот что достойно внимания и озабоченности: «коэффициент полезного действия» издаваемых сборников народной музыки неуклонно падает. Так, русские народные песни из первых собраний ¹ и изучены основательно (назовем, например, исследование Е. Гиппиуса, посвященное балакиревским сборникам), и использованы — порою неоднократно — во многих, в том числе ставших хрестоматийными произведениях. А с другой стороны, можно назвать выходящие в наше время сборники, которые и в научный оборот не введены, и композиторское творчество никак не стимулируют ². Одна из основных причин столь огорчительной ситуации — затрудненный доступ к материалу. Чем больше фольклорных записей издается, тем труднее найти ту, в которой ищущий заинтересован; еще трудней случайно наткнуться на ту, которая может пригодиться (оставим в стороне факт, что далеко не все записи издаются, равным образом и то обстоятельство, что расшифровка фонограмм народной музыки существенно отстает от накопления этих последних; только по республикам нашей

_________

¹ Речь идет о записях, выполненных на достаточно высоком научно-художественном уровне; например, о сборниках И. Прача, М. Стаховича, Балакирева, Римского-Корсакова.

² Играет роль, конечно, и существенно изменившееся отношение композиторов к фольклору, который почти не цитируется, а питает композиторское творчество более опосредованно; но рассмотрение вопроса под этим углом зрения увело бы нас слишком далеко от избранной темы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Народное творчество

М. Ройтерштейн

Заботы современной фольклористики

Содержание