Выпуск № 10 (443) | 1975 - страница 43

ленно указывает место «Ивановой ночи»⁴. Короче, надо сделать точную копию. Ламм этим и займется. Итак, сообщите мне: ждать ли Вашего возвращения (если не ошибаюсь 8 июля?! )или Вы распорядитесь отвести место и часы работы Ламму в библиотеке над рук[описью] Мусоргского? Если надо ждать Вас, то сообщите, когда Вы будете, чтобы Ламм мог распределить свое время. <...> Хотелось бы не затягивать, чтобы скорее пошла работа, чтобы театр успел поставить оперу в сезон, отмеченный датой. <...> Нежно-нежно Вас приветствую. <...>

Ваш Б. Асафьев

10. Б. В. Асафьев, [Ленинград,] 6.V.1937

Дорогой Георгий Павлович!

Я с удовольствием исполнил Вашу просьбу и послал письмо с самыми дружескими рекомендациями <...>¹. Вашу мысль я приветствую, Вашу докладную записку считаю правильной и исчерпывающей², могу только от души желать Вам тронуть сердца столичных чиновников.

За статью о «Казначейше» сердечное спасибо³. Она меня очень-очень взволновала. Я не приучен к тому, чтобы обо мне писали так пламенно и так обстоятельно. Мало кто понимает, что если я «признанный музыковед», как это теперь принято утверждать, то таковым я являюсь только потому, что я, увы, все-таки композитор и — на зло всем «правнукам имени Р.-Корсакова» — в свое время благословленный на это дело ни кем иным, как самим же Николаем Андреевичем, память которого принимаю не как родственник и не как сочлен фирмы. В этом смысле я неисправимый лядовец.

С «Партизанскими днями»⁴ плохо, очень плохо. От моей концепции и от моей партитуры остались рожки да ножки. <...> То, что услышит публика, — осколки! Жаль, что Вы не были на последней и единственной полной репетиции. Я тоже не был, но мне рассказывали, что был искренний, эмоциональный восторг в театре. <...>

Сердечный привет.
Ваш Б. Асафьев

11. Б. В. Асафьев, [Ленинград,] 16.IX.1937

Дорогой Георгий Павлович!

Я очень рад за Вас: мне Н. Вл. Мамуна говорил, что Вы — москвич уже!¹ Но и хмуровато стало: еще одним хорошим человеком станет меньше (а их очень немного); и как-то станешь чувствовать себя еще более одиноким. Я почти все время дома, и — полагаю — до своего отъезда Вы меня еще повидаете. От души желаю Вам счастливой тропы в лесах великого града (разумеется, говорю о лесах музыкальных!).

Обнимаю Вас.
Б. Асафьев.

12. Б. В. Асафьев, [Ленинград,] 7.I.1938

Дорогой Георгий Павлович!

Сейчас пришло Ваше письмо. <...> Я скоро рассчитываю быть в Москве (13–14 января). Тогда посмотрю письма и соображу. Ведь история взаимоотношений Чайковского–Бесселя крайне запутанная. И я боюсь, что спасую, особенно с примечаниями! Вообще же говоря, затея Ваша очень хорошая, и я сердечно ей сочувствую¹. <...> Не дадут ли в Музгизе Вам почитать мою вст[упительную] статью к переписке Ч[айковско]го с Юргенсоном?² Вот из нее Вы увидите, справлюсь ли я с Вами предлагаемой темой! <...>

Ваш Б. Асафьев

13. Б. В. Асафьев, [Пушкино, Московской области,] 20. VII.1938

Увидя Вашу подпись, дорогой Георгий Павлович, на письме Моск[овской] консерватории, заключаю, что Вы — в Москве, и потому пишу сперва Вам: содержание официального письма Консерватории, очень для меня приятное, не решается, однако, только официальным же ответом с моей стороны¹. Мне надо иметь от Вас несколько разъяснений и самому высказать ряд соображений. Поэтому <....> сперва отвечаю Вам. Партитура «Хов[анщины]» действительно у меня, но в Ленинграде. Работа эта, кажется, 1930 г. и потому требует моего пересмотра. Значит, сроки? Затем работа эта была проделана в связи со всей тогдашней ламмовской редактурой произведений Мусоргского и имела задачей не какую-либо новотворческую инструментовочную работу и а основе авторского клавира «Хов[анщины]», а по возможности точный, инструментально-лаконичный перенос музыкального текста этого клавира на оркестр, отталкиваясь от тех инструментальных навыков самого Мусоргского, какие в изобилии даны в авторской партитуре «Бориса» и оркестровых фрагментах «Хованщины», но без сухой стилизации оных. Поэтому в курсе ли предполагаемого исполнения Ламм? Пожелает ли он, чтобы моя работа, основанная на вышеуказанных принципах, вышла — так сказать — в свет?!

Теперь более широкая и ответственная сторона дела: период романтической борьбы за права подлинного Мусоргского, имевший, как всякая борьба, свою стратегию и тактику, прошел. Но дело изучения Мус[оргско] го, как гениального композитора-наблюдателя живой интонации, с места не сдвинулось с тех пор². Время же сейчас суровое, трезвое. Кроме того, в Москве, как мне кажется, все склоняются к весьма легко усвояемому своей наивно-позитивной «нормативностью» творчеству Р.-Корсакова. Мусоргский же весь в запросах, тревоге, эксперименте, нервной экзальтации. Не покажется ли попытка исполнения «Хов[анщины]» в ее оригинальном облике чем-то археологическим, реставраторским, узко-любопытным? Удастся ли перевести это в факт принципиально-общественной значимости? И еще ряд сомнений. Все это высказываю не потому — что чувством я против. Нет, напротив, за. Но я должен выяснить себе все трудности. <...> ³.

Сердечный привет.
Ваш Б. Асафьев

14. Б. В. Асафьев, [Пушкино,] 23.VIII.1938

<...> Итак, о «Хованщине». Все, что Вы, по Вашей чуткости, мне пишете касательно моего участия в юбилее Мусоргского, — верно в одном: если не ввязаться, будет черт знает что. Но ввязаться: это же столько сил и энергии, каких у меня теперь давно нет. <...> Итак, на пересмотр партитуры я найду время, но на большее — -нет, да и незачем. <...>

От Шастина узнал, что в Клину делается много хорошего и что Вы заняты описанием рукописей¹. А то в Музгизе, когда меня раз вызвали на предмет беседы о редактуре романсов для акад[емического] издания, понятия не имел о том, с чего же их печатать или с чем сверять доски. Желаю сердечно Вам удачи в этой интереснейшей работе. Очень хочется попасть в Клин², но сейчас все еще так душно и так трудно у нас с набитыми людьми поездами, что выезжать я не могу. <...>

Приветствую Вас по поводу события, о котором Вы мне сообщили. Как младенцы? Как мамаша? Воображаю, как это хлопотно и сколько требует забот. Эх, жизнь, всегда найдет дорогу для неожиданностей³. Непременно напишите подробнее. Как же Вы устроились в Клину? И когда?..

Касательно рукописей: не попадались ли Вам записи Чайковского, по которым Танеев монтажировал дуэт из «Ромео»?⁴ . Где они? В чем

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание