Выпуск № 10 (443) | 1975 - страница 44

там дело? Если что попадется — сообщите. Меня это дело очень занимает в связи с одним вздорным замыслом, о котором Вам сказать можно, — об опере «Ромео» согласно неосуществленному, но упорному стремлению Чайковского и по мотивам «доонегинской», Шекспиром стимулированной, его лирики. Как это сделать, я уже прочно знаю, но мне нужны данные, как и по чему работал Танеев. <...> ⁵. Обнимаю Вас и — если найдется время — всегда буду рад вестям о Вас и Вашей жизни. А коли заняты сверх сил — не спешите с ответом, нисколько не обижусь. Кланяйтесь Гусману.

Ваш Б. Асафьев

P. S. Думаю захватить здесь еще часть сентября, если не сдаст погода. Хочется довыполнить план и записать еще кое-какие вещицы⁶. Вот гулять — трудновато. А тут так восхитительно-русско, пейзажно, что хочется увидеть и осень и даже съездить в тютчевские места⁷. Все-таки природа мне еще до сих пор рассказывает много приятного о жизни.

15. Б. В. Асафьев, [Пушкино,] 1.IX.1938

Дорогой Георгий Павлович! За Ваше дружеское письмо спасибо. <...> Вчера закончил клавирный эскиз большущей оперы — и после непрерывной почти трехнедельной работы сижу обалделый. <...> ¹. Итак, в Клин я попасть должен, но вероятнее всего уже из Москвы перед Киевом, куда я собираюсь, если там пойдет «Кавк[азский] пленник»². Он там ставится в своем подлинном облике, и потому мне очень интересно послушать там. Ведь в Бол[ьшом] театре выпущены 12 танцев и ценнейшее с точки зрения муз[ыкальной] драматургии вступление. А в Киеве — и только в Киеве — и «Б[ахчисарайский] фонтан»³ идет в своем полном законченном виде. Весьма поэтому возможна моя поездка в Киев. Но до 15.IX. я намерен высидеть здесь и попробовать не работать и — если спадет духота — погулять. В общем, я доволен летом: сочинены 1-я и 3-я симфонии, 2-я намечена (из музыки балета об «Иване Болотникове», заказанного Большим театром, но так, что делают вид, что такого балета нет!)⁴, затем сочинены три одноголосные сонатины (violino, flauto, violino)⁵ и имеются темы и план для trio-concertino (гобой, кларнет, фагот)⁶, еще 16 вокальных русских пейзажей (Тютчев)⁷ — ими я премного доволен,ибо тут я почувствовал, что еще не растерял себя как человек, — и 7 массовых песен 8 плюс большая эпическая опера (татарский сюжет) в 6-ти картинах. Все это сделано приблизительно с 15.VII., а разборки и отделки хватит на всю зиму. <...> У меня есть моральное сознание сделанного большого дела в смысле нового подхода к проблеме народного муз[ыкального] эпоса.

Вот Вам мой ответ, как нотографу. <...>

Хотел уже отослать письмо, но пришло Ваше о «Ромео». Очень тронут вниманием и тщательностью. Вы дали мне ясную картину, и совсем это не так мало, как Вам кажется. Конечно, если бы где-либо нашлись еще хоть две-три строчки из «не дуэта» или вообще эскизы увертюры? А на черновике-эскизе дуэта какая дата? Или какого времени почерк? Вы наверно удивляетесь, почему это меня тянет сюда? Видите ли, о Чайковском можно написать любопытнейший воображаемый портрет. Я знаю, что с ним происходило, когда он сочинял, и когда-то хотел написать новеллы: как писались «П[иковая] д[ама]» (Вы правы, эскизы этой оперы — психологическая лаборатория, и на них я понял, как надо записывать музыку!), «Евгений Онегин», 6-я симфония. Но о Ч[айковско]м можно написать и лирический роман (по музыке и образам героинь его опер, но только не выдумкам «Мекков» и минуя всю историю с Мекк⁹ в духе почти овидиевском). Но еще лучше написать о Ч[айковско]м оперу-легенду. И скажите, почему в роман можно и должно включать исторический и прочий материал, а в оперу нельзя?! Так вот. Самая подходящая для такого подлинного музыкального

романа о Чайковском — эпоха увлечения шекспировской лирикой. Я сперва думал о «Буре». Если из опер делают инструментальные симф[онические] вещи, то я думаю сделать обратное: обратить стихийный лирический мелос «Бури» в вокальный. Но с «Бурей» трудно, ибо Миранда — образ едва ли плотский. Зато Джульетта! О, в ней уместятся все женщины Чайковского. И вот мысль моя такова. «Ромео» (по Ч[айковско]му о Ч[айковско]м) — это, в сущности, опера из трех любовных дуэтов: первая встреча (совсем юность!), свадебная пламенная лирика и смертная трагическая встреча. Один из дуэтов есть, другой — по «Буре», третий — сочинить, исходя из трагической лирики последних романсов (хотя бы!). Увертюра говорит сама за себя¹⁰. Ну, а подробности — долго писать, и так я Вас замучил. Как младенцы? Кланяйтесь Гусману.

Ваш Б. Асафьев

16. Б. В. Асафьев, [Ленинград,] 21.V.1939

Дорогой Георгий Павлович!

<...> Я думал, что приеду в Москву 20.V. Но с 7.IV., обрадовавшись улучшению здоровья, я засел за работу запоем и до 17.V. почти не вставал с места¹ <...> Глиэру я посылаю проект организации некоего «сводного центра» по идейно-планомерной организации связи сов[етских] композиторов с окружающей их действительностью (особенно с массовым исполнителем и слушателем). Ведь нет места, где не только изучают «научно» сов[етскую] муз[ыкальную] культуру, а где просто можно получить разные сведения о любом сов[етском] композиторе и познакомиться с сочинениями. Музгиз печатает грош, театры показывают каплю, на концертах и всюду — только избранники, остальных замалчивают. <...> ². Дача нам под Москвой снята, и в начале июня я надеюсь отсюда выбраться³. Тогда в беседе дам Вам подробный отчет на все Ваши запросы. <...>

Обнимаю.
Ваш Б. Асафьев

P. S. «Степан Разин» и «Ашик Кериб» — два больших балета записаны. «Кажется», шаг вперед. <...> Юбилеи мои прошли хорошо⁴. За Вашу статью сердечно целую⁵. Это тем более приятно, что Москва в общем на мой юбилей не откликнулась. <...>

17. Б. В. Асафьев, 17.VIII.1939, г. Луга

<...> Я подумаю, как написать в Еж[егод]ник о Чайковском¹. Но без посещения Клина, боюсь, ничто не вытанцуется, писать же общие места — противно. По поводу переписки Ч[айковского] — Т[анеева]. Очень хочу написать. Но как мне ее прочесть в полном виде?!². Я убежден, что если начну читать — сейчас же забегают свежие мысли. Целую Вас. Подержитесь, дорогой, осенью что-либо придумаем совместно. <...> Беспокоюсь за Вашу семью. Как ребятишки?!

Ваш Б. Асафьев

18. Б. В. Асафьев, [Ленинград,] 10.XI.1939

Дорогой мой и добрый Георгий Павлович!

<...> На данном этапе Вашей жизни педагогическая работа для Вас, конечно, вполне желательна. Хорошо, что Вы за нее взялись К Но не оставляйте прессы. У Вас есть просто хорошее писательское уменье. Те работы, какие Вы до сих пор писали, по их жанровому своеобразию, не развертывают Вашей полной писательской способности: ясность, наглядность и вразумительность Ваших оценочных суждений. Статьи о «Казн [ачейше] » я не могу забыть, и не потому только, что объект ее моя вещь, но и потому, что в ней все изложено чутко, умно и — без упрощенчества — понятно. Ну, конечно, если конкретно позволят Вам

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание