…А. Хачатуряна

Творческий вечер Арама Ильича Хачатуряна, состоявшийся в минувшем сезоне в Центральном Доме Советской Армии, был не совсем обычен. В программу его вошли произведения композитора, связанные с темой героической войны нашего народа, с патриотизмом советских людей, с бессмертными подвигами солдат, И в год празднования 30-летия Победы над фашистской Германией вечер этот приобрел особый смысл.

Песни, прозвучавшие в концерте, по праву можно назвать участниками и свидетелями незабываемых военных и первых послевоенных лет. Все они — и «Море Балтийское», и «Уралочка», и «Жду тебя», и «Песня сердца», и «Дочери Ирана» — принадлежат к лучшим образцам советского песенного жанра, отличаясь высокой демократичностью, увлекательной яркостью и подкупающей самобытностью. В их мелодическом строе мы ощущаем тот тонкий сплав интонационно-ритмических элементов закавказской и русской музыкальных культур, который неизменно характеризует стиль А. Хачатуряна.

На вечере прозвучало также произведение, которое не часто услышишь на наших эстрадах. Да и не концертный зал нужен этой монументальной музыкальной фреске, а простор площадей и огромная слушательская аудитория! «Сталинградская битва» — монументальная сюита, восемь частей которой в образной форме воссоздают ход героических событий сражения на Волге. Слушая эту патетическую музыку, вновь и вновь воз вращаешься к мысли о глубокой почвенности творений А. Хачатуряна, о прочности его связей с традициями русской и советской классики. Вспоминаются, в частности, «Сеча при Керженце», «Александр Невский». Здесь та же меткость, та же интонационно-ритмическая яркость, та же целеустремленность музыкальной драматургии.

Грандиозно и торжественно прозвучало произведение в исполнении Образцово-показательного духового оркестра Министерства обороны СССР под управлением генерал-майора Н. Назарова. Этим же коллективом были сыграны Пять танцев из балета «Гаяне».

Дыхание улиц и площадей, парадов и шествий принесли в зал «Зангезурский марш» и «Марш Краснознаменной советской милиции». Оркестр продемонстрировал подлинное мастерство, прекрасное чувство ансамбля, привлек чеканным блеском в tutti, свободными и выразительными soli.

Соната для фортепиано, по-юношески звонко и свежо исполненная Д. Саркисовой, представила в концерте еще одну грань чрезвычайно разнообразного творчества композитора.

В завершение программы в бурных овациях слушателей потонули популярнейшие произведения — «Танец с саблями» из «Гаяне» и Вальс из «Маскарада».

Праздничность вечеру придало и участие в нем автора, продирижировавшего рядом своих сочинений. Как всегда, живой творческий темперамент А. Хачатуряна вызвал искреннейшую ответную реакцию зрительного зала.

Т. Аркадьева

…З. Левиной

Встречи москвичей с этим композитором не редки, и всегда они проходят тепло и очень радостно — как для слушателей, так и для исполнителей.

Приятной особенностью вечера, о котором идет речь, было то, что и в зале, и на сцене присутствовали дети; это придало ему особый восторженный дух, определило его атмосферу. Объединение в одном концерте «малышовых» и «взрослых» камерных сочинений дало возможность представить широкий круг творческих интересов З. Левиной — мастера, одинаково серьезно относящегося и к филосовской лирике, и к песенкам для детворы.

Тринадцать песен прозвучали в исполнении хоров «Радость» столичной ДМШ № 65. Открыл концерт хор первого класса (руководитель Е. Азарх), спевший «Белочку» (слова Л. Некрасовой) и «Колыбельную» (слова С. Спенднаровой). Большая музыкальность, интонационная точность, а главное, свобода и непосредственность отличали его выступление.

Пять песен показал младший хор (руководитель А. Саламатин). Особенно запомнились две из них — «Скакалочка-читалочка» (стихи О. Дриза) и «Громкая игрушка» (стихи Г. Демыкиной). Первая — скороговорка с речитативными эпизодами, с при отливым, ярким ритмическим «узором», вторая — музыкальная шутка со звукоподражательными элементами. И спели их ребята с подлинным воодушевлением.

Поэтичная «картинка» природы — «Утонуло солнце в реке» (стихи О. Высотской) — мягко и задушевно прозвучала у старшего хора (руководитель Т. Жданова)

Прослушав детские сочинения Зары Левиной, снова убеждаешься в том, как прекрасно ощущает композитор музыкальные склонности и исполнительские возможности ребят всех возрастов. В соответствии с ними автор тактично усложняет тематизм песен, гармонический язык, хоровую фактуру. Но для всех этих произведений характерны яркость, свежесть мелодики и вместе с тем доходчивость.

В том же отделении прозвучали инструментальные опусы в исполнении учеников ЦМШ. Три пьесы для скрипки и фортепиано — «Улетают журавли», «Негритянский напев», «Бежит конь» — музыкально, с хорошим чувством формы сыграл ученик пятого класса И. Калер (аккомпанировал Н. Костелев). Фортепианные — «Ручьи под снегом», «В старину» и Токката — эмоционально, с полной технической свободой были исполнены учеником десятого класса А. Дроздовым. Юный пианист сумел убедительно передать поэтичность, красочность первой пьесы, эпический размах второй, виртуозную концертность третьей.

Во втором отделении мы услышали «взрослые» романсы, в том числе «Мчатся сани» и «Заиграй, сыграй, тальяночка» на стихи Есенина и «Эй, дождик» (слова Э. Мошковской) из вокального цикла «Акварели». «Заиграй, сыграй, тальяночка» — глубоко трогательное сочинение с присущей ему чисто есенинской грустью; оно характеризует Левину как чуткого интерпретатора лирики замечательного поэта. А «Эй. дождик» — своеобразная живописная зарисовка, выполненная мягкими, нежными красками. Замечательно исполнила эти миниатюры певица Л. Белобрагина.

«Ау», «Колдунья», «Ой, купало» на стихи Есенина вдохновенно прозвучали у Н. Исаковой. Она же спела романсы на стихи С. Капутикян «Качайтесь, качайтесь, каштаны», «На озере» и гневный, полный драматизма монолог «Святой остров». Особо отметим прекрасное фортепианное сопровождение в поразительно тонкой интерпретации самого автора.

В программу второго отделения вошли также две пьесы для фортепиано — Танец и Токката. С подлинным артистизмом и мастерством сыграл их Л. Брумберг.

Т. Урбах

…В. Салманова и А. Шнитке

Этот концерт представил камерные сочинения двух абсолютно несхожих авторов. Возможно, такая «дифференцирующая драматургия», ставшая традиционной для авторских вечеров, способствует большей ясности в восприятии стиля каждого композитора.

Шестой квартет В. Салманова, исполненный Квартетом Центрального телевидения и Всесоюзного радио (А. Футер. М. Баранов, И. Милославский, Э. Поздеев), создан в 1971 году. Он принадлежит к центральному в творчестве композитора руслу, связанному с использованием фольклора. Вершиной этой линии на сегодняшний день, видимо, является хоровой концерт «Лебедушка», тонко претворяющий особенности русской свадебной и лирической песни.

Народные песни Псковской области, положенные в основу квартета, определяют его интонационный строй и особенности формы. В каждой из четырех частей цикла есть своя песня-корифей — от нее и зависит характер, способы развития тематизма. Обращает на себя внимание связь с классической кучкистской традицией, глубокая национальная почвенность стиля автора. Квартет привлекает своей строгостью, стилистической выдержанностью, серьезностью поставленной задачи. Как примечательную особенность музыкального языка отметим его графичность, даже некоторую аскетичность; в данном случае она обусловлена стремлением чисто мелодически, линеарно распеть фольклорные темы.

Второе сочинение композитора, прозвучавшее в концерте,— Семь романсов на стихи Тютчева. Они не в меньшей степени, чем квартет, воспринимаются как естественное продолжение традиции — на этот раз русского лирико-философского романса, традиции Римского-Корсакова, Танеева, Шапорина, Именно эта ветвь вокального искусства стала за последние годы весьма популярной в советской музыке. Композиторы стремятся «освоить» интеллектуально сложную поэзию, по-новому взглянуть на «хрестоматийные» имена. По этому пути пошел и В. Салманов, избрав, в частности, в качестве Финала цикла стихотворение Тютчева «Последний катаклизм». Однако именно здесь, в финале, автор, на наш взгляд, все же потерпел неудачу, сосредоточившись по преимуществу на изобразительной трактовке афористического четверостишия.

С особым интересом ожидался романс «Бессонница» — ведь композитор не побоялся «вступить в соревнование» с прекрасным и широкоизвестным сочинением Н. Метнера, предложив совершенно иное образное решение. К сожалению, и здесь порой ощущалась внешняя иллюстративность, и, кроме того, «фактурная суета» в сопровождения не очень соответствует неторопливому и глубоко драматическому развитию мысли в стихотворении.

Все же в целом цикл произвел отрадное впечатление. Среди его бесспорных достоинств — внимание композитора к произнесению поэтического слова и, как следствие, достаточно убедительная вокальная партия, особенно в декламационных фрагментах.

Если в первом отделении мысль о связи времен, о продолжении и развитии классического опыта была, пожалуй, доминирующей, то во втором она явилась несколько в ином контексте. «Освоение всех видов современной композиторской техники» (из текста аннотации к концерту), новизна выразительных средств, как известно, ничуть не препятствует, а напротив,— у талантливого художника — способствует обнаружению такого рода связи.

Три сочинения А. Шнитке, исполненные в концерте, разделяет некоторая временна́я дистанция. Наиболее ранние (1905) Два стихотворения на текст М. Цветаевой («Проста моя осанка» и «Ночь») воспринимаются сейчас как интересный опыт в камерно-вокальном жанре, где наиболее плодотворной находкой показался тип вокальной декламации — необычайно экспрессивной, тонко реагирующей на «изломы» поэтического настроения.

Вторая соната для скрипки и фортепиано (1968) —во многом этапное произведение в творчестве композитора. Развернутая масштабная концепция этой симфонии для двух инструментов, вдохновенно исполненной М. Лубоцким и Л. Едлиной, как в фокусе сконцентрировала многие особенности его индивидуальности.

Многим памятна дискуссия, возникшая по поводу этого сочинения несколько лет тому назад¹, и тем более интересно взглянуть на сонату с сегодняшней точки зрения. Мне думается, что Quasi una sonata (как она названа автором) — своеобразное испытание жанра, музыкального языка, выразительных возможностей инстру-

_________

1 См.: «Встречи с камерной музыкой». — «Советская музыка», 1970, № 8.