Новизна замысла первой части проявляется в особой роли гармонического колорита. Во вступительном разделе, своего рода прелюдии, гармонически обыгрываются три звука: b, f и ces. На их основе строятся basso ostinato литавр, вертикальные структуры в партии органа, а также фугатообразные элементы в партиях струнного квинтета и смешанного хора. Даже в кульминационной зоне при активной гармонической фигурации сохраняется исходный интонационный комплекс. На самой вершине возникают вспышки glissando lento, но потом в суровой сольной речитации литавр вновь утверждаются те же звуки. К самым впечатляющим выразительным приемам оратории, в особенности для слушателей, побывавших у Саласпилского мемориала, относится сухой счет «метронома вечности». Tamburo legno вступает и в финальной, шестой части оратории, как бы напоминая о призыве, прозвучавшем в начале оратории: «Вслушайтесь в прошлое!» Интонационное единство выдержано и в последующей фуге на словах «За этими воротами стонет земля»; фуга непрерывно набирает силу; сменяют друг друга жанровые трансформации тематизма; стон превращается в предупреждающее восклицание и затем — в патетический возглас. Так начинается оратория — с образов сгущенности, можно сказать, с сильной доли метра формы, как бы с вершины-источника музыкальной драматургии.
«Остановись, человек!» — вторая часть оратории (Calmato). Здесь повествование первой части словно переключено в мир скорбных образов прошлого. Острый драматизм и патетику сменили психологические размышления. Это относительно «слабый такт» драматургии оратории.
Вместо полифонии на переднем плане оказывается гомофония; лапидарную поступь размеров 6 / 4 и 4 / 4 сменяет плавное движение ь 1вРассказ ведут самые выразительные тембры — смешанный хор и струнный квинтет. Повествование становится более человечным, земным.
На время отступают застывшие интонационные колонны вертикальных структур и острые реплики в партии органа. Правда, в середине (Piu animato) к хоровой фуге ненадолго присоединяются драматические пассажи органа. Король инструментов — здесь наподобие хорового речитатива — выполняет своеооразную роль контраста особого рода. Примечательно: там, где встречается хоровая речитация, наиболее широко представлены и выразительные возможности органа. На самой вершине кульминации второй части после хорового речитатива «Вспомни нас!» первый раз
Фрагменты мемориала «Саласпилс»
в оратории дается solo органа, его взволнованный монолог, как бы песня без слов. Развернутый диалог хорового речитатива и органа есть и в центральной, четвертой части. Третий раз solo органа мы слышим в кульминации пятой части — в эпизоде просветленной печали (флейтовый регистр). Последний раз оно звучит в психологической кульминации финала — опять-таки как краткое инструментальное послесловие к уже упомянутому хоровому речитативу «Сердцебиения Саласпилса, сердцебиения Саласпилса...» Таким образом, названный тембр в сочетании с хоровой речитацией содействует психологическому углублению музыкальной образности. Вместе с тем можно говорить об определенном ритме тембров в данной партитуре, что связано с общей направленностью драматургии. «Горе матери» — третья часть (Lamentoso) — лирическая кульминация оратории. В тихом речитативе меццо-сопрано, вырастающем в развернутый монолог, — глубокое отчаяние. В сочинениях подобного содержания (в латышской музыке у М. Зариня, Я. Кепитиса) нередко звучат речитатив и ария или ариозо, возможно присоединение хора. Здесь перед нами яркий пример жанровой модификации. Сложный образ состоит из медитации, то есть вновь своеобразной песни без слов для смешанного хора, и напевного речитатива (меццо
63
сопрано), который в кульминационный момент превращается в плач — символ народного горя. В результате в фокус музыкального повествования попадает именно речитатив, где первостепенное значение приобретает восприятие поэтического текста. Это подтверждается неоднократным возвращением solo меццо-сопрано без сопровождения. Психологическая углубленность обусловливается все более сдержанным тоном высказывания, все большим лаконизмом выразительных средств. Отметим наложение двух типов фактуры в медитации; впрочем, гомофонный (застывшие вертикальные комплексы у органа и струнного квинтета) и полифонический (плавная, равномерная поступь смешанного хора) пласты эпизодически развиваются довольно самостоятельно. «Человек не хочет умирать» — четвертая часть оратории (Allegro tenebroso). Она подобна волне протеста. Предвестием драматических событий звучат глухие удары литавр и тамтама на фоне вибрирующего фона струнных. Перекличка равномерных аккордов органа и камерного оркестра, которая вступает почти одновременно с хором («Смерть, смерть...») , напоминает перезвон колоколов и вместе с тем вызывает ассоциации с медленным продвижением траурной процессии.
В партиях органа и хора слышен патетический канон на фоне зловещих хроматически нисходящих трелей скрипок. Кульминационный раздел части служит одновременно центром музыкальной драматургии всего никла; раздел имеет структуру восходящей рондообразности, иначе — спирали, что в особенности подчеркивается тембро-фактурными элементами и исполнительскими приемами. По сравнению с предыдущим развитием здесь ритм т е м б р о в о й и даже ритм фактурной 3 драматургии гораздо более активен, что и соответствует общей направленности драматического рельефа.
«Вам дальше идти» — пятая часть (Lucido) — лирическое отступление в мир идеалов молодости, в мир идеалов будущего. Светлые тембры у органа и арпеджиобразные аккорды у струнных инструментов заставляют нас хотя бы на миг отвлечься от сосредоточенных раздумий и трагических переживаний. Этому немало способствуют мажорный колорит (хотя кварто-квинтовая вертикаль несколько затуманивает открытое выражение ладовости), а также использование в партитуре данной ча
3 К области фактурной драматургии (ритм фактуры) принадлежит не только смена типов фактуры, но и смена приемов исполнения.
64
сти triangolo и легких арабесок в партиях скрипок и органа. Неоднократное же появление ламентозного тематизма (ниспадающие трезвучия и квартсекстаккорды) и интонационно напряженного речитатива (solo скрипки) в сопровождении литавр напоминает о драматическом контексте повествования. «Сердцебиения Саласпилса» — шестая часть (Allegro con spirito). Сосредоточенно-волевая и энергичная, она обобщает идейное содержа
ние произведения, утверждает мысль о бес
смертии народа, о вечности народной памяти. Кульминация Allegro вновь окрашена в драматические тона. На вершине ее образуется острый диалог хора a cappella и литавр, который обрывается вторжением упомянутого уже эпизода хоровой речитации и solo органа; в дальнейшем к ним присоединяется хор piccolo. Льется траурная музыка, несколько высветленная специфическим приемом «эхо». В заключительном разделе коды вновь слышен отсчет времени «метрономом вечности»...
*
Какова же общая направленность оратории, несомненно занимающей существенное место в творческом пути композитора? Мы уже отмечали, что в большинстве своих произведений Ермак проявляет интерес к актуальной тематике, композитор стремится воплощать ее средствами программной музыки. В отличие от вокальных и вокально-инструментальных произведений, где сказывается склонность к лирико-философским настроениям, оратория скорее продолжает традиции эпико-драматического симфонизма, также определившегося в его сочинениях. Здесь до минимума сведено ассоциативножанровое начало, которое играло большую роль в симфонической поэме Ермака «Аудрини» или увертюре «Навстречу звездам». Скромная роль отведена образам созерцательным, широко представленным в его же Концерте для органа и камерного оркестра. Определяющей сферой выразительности в оратории стала непосредственная экспрессия; в зависимости от контекста она то «модулирует» в сторону «интеллектуального психологизма», то воздействует «динамической статикой» оцепенелости. Сама тема и жанровая направленность произведения (оратория-реквием) естественно обусловили обилие темных красок, которое неспособны развеять даже ощутимые контрасты тематизма, темпа и метра. При этом существенно, что композитор неизменно уделяет пристальное внимание процессу развития тематизма. Может быть, большее, чем самому те
-
Содержание
-
Увеличить
-
Как книга
-
Как текст
-
Сетка
Содержание
- «Весна 45-го года» 5
- Музыка воевала вместе с нами 9
- Черпая вдохновение в подвиге народа 13
- О моем ученике 18
- «Река течет, берега остаются...» 20
- Сарьян, сын Сарьяна 23
- О моем фронтовом друге 26
- Запевала 38-й армии 30
- С песней и с автоматом 32
- «А помнишь...» 34
- Из военной фотолетописи 37
- Песня не уходит в запас 40
- Чтобы войны больше не было 42
- Гордость нашей Великой Победой 44
- Это было под силу только государству социализма 45
- «Бессмертие — это память» 46
- Редакционные беседы. Подвиг поэтической души народа 48
- «Марш партизанской Бригады Алексея» 55
- Май возвращенный 63
- Сердцебиения Саласпилса 68
- Победу славят уральцы 73
- Два прочтения волнующей темы 77
- Фронтовой музыкальный 81
- Дорогой памяти 87
- Музы не молчали 92
- Как мы работали 96
- Голос Москвы 102
- 29. Зенгинов Димитр. Музыка на службе идей интернационализма 109
- Обращенная к человечеству 120
- Поэзия и музыка французского Сопротивления 127
- На авторских концертах А. Хачатуряна, О. Тактакишвили 132
- Точку ставить рано 135
- Нужны ли дубликаты? 135
- Раздумья любителя музыки 136
- Интонационный кризис и проблема переинтонирования 137
- Музыка боевая, демократичная 143
- На V Берлинском биеннале 146
- Девятый Вроцлавский 149
- Они пишут — и все! 151
- Наш вестник 152