Выпуск № 5 (438) | 1975 - страница 27

занского соединения А. Ф. Бардадын. Выкручиваться приходилось вовсю. Ведь к каждому празднику мы должны были подготовить новую программу. Начиналась она с моей информации о положении на фронтах, о последних сводках Совинформбюро, которые мы принимали по радио. Затем шел рассказ о том, как воюют наша и другие партизанские бригады. Затем мы давали концерт.

Ансамбль обслуживал почти все партизанские бригады, входившие в соединение Героя Советского Союза В. Е. Лобанка (по нашему примеру во многих бригадах стали создавать свои коллективы). И еще мы постоянно выступали перед населением оккупированной территории. Я не могу назвать точное число наших концертов, их было очень много. А как нас тепло принимали! Как благодарили за наши рассказы о жизни советского тыла, о продвижении советских войск!

Приведу характерный случай. Как-то мы приехали в одну из дальних деревень с концертом. Оккупация есть оккупация. В деревне могли побывать не только мы, могли заявиться и фашисты, тоже «с концертом». Мы расположились в крайней избе, из окон которой были видны поле и дорога. Начался концерт. Все шло хорошо, но вдруг парнишка, стоявший у окна, крикнул: «Танки!» Мы к окну. Действительно, ползут по дороге — один, второй, третий. Серые, страшные... А у меня ППШ, который я привезла с собой из-за линии фронта, у членов нашего ансамбля — у кого карабины, у кого винтовки, у кого гранаты. Всем зрителям мы приказали лечь на пол, а сами заняли оборону у окна. Видим, один танк сворачивает к деревне. Приготовились, ждем его. Но тут что-то случилось, возможно, фашист был не так уж смел, может быть, он побоялся встретить в деревне партизана, притаившегося с противотанковым ружьем... Как бы там ни было, на наше счастье он, немного не добравшись до деревни, повернул к своим. Мы остались живы.

Конечно, все мы занимались не только концертной деятельностью, но участвовали в боевых операциях, в засадах. Помню, 8 марта весь наш ансамбль пошел в засаду вместе с бойцами другого отряда. Будучи в партизанах, нельзя было не воевать. Ведь там каждый куст стрелял.

Из Отчета-дневника агитотряда имени А. М. Горького (вели дневник — комиссар А. Николаев и начальник штаба Ф. Ягодзинский):

18.6.44

Дер. Постарыня

Проведен концерт для партизан 1-гo отряда, командования бригады. 1-й Витебской и гражданского населения. Концерт прошел с большим успехом. Присутствовало около 400 чел. 19 и 20.6.44. Агитотряд участвовал в составе 3-х бригад на рельсовой войне на жел. дороге Сморгонь — Солы. Группа в количестве 17 чел. взорвала 80 рельс. Боевое задание выполнено на отлично.

21.6.44

Дер. Копачи

Проведен концерт для партизан 4-го отряда 1-й Витебской бригады и гражданского населения деревни. Концерт прошел с большим успехом. Присутствовало более 450 чел.

Рассказ об ансамбле алексеевцев продолжил Иван Георгиевич Гусенцев — один из тех двух молодых людей, что пришли в отряд, вооруженные скрипками. С любимым инструментом Иван Георгиевич не расстается и сейчас, обучая ребятишек в детской музыкальной школе города Луцка. Но каким образом «царица музыки» попала к нему в дни войны, которую он встретил бойцом 126-й стрелковой дивизии, с жестокими упорными боями отступавшей от западной границы? А произошло это, по словам Ивана Георгиевича, так:

— В 1941 году под Великими Луками я был ранен и очутился в плену. Вспоминать о том времени страшно, но и забыть его нельзя. Голодом нас стали морить, уже когда гнали в лагерь. Если кто-нибудь, отчаявшись, делал попытку сорвать хотя бы листик капусты в придорожном огороде, его немедленно настигала пуля. Впрочем, смерть постоянно грозила и всем остальным. Остановятся конвойные покурить и так, шутки ради, пустят автоматную очередь по колонне — три-четыре человека падают убитыми. А на деревенских улицах нас встречали женщины. У кого в руках четвертиночка молока, у кого лепешка... Очень хотели нам помочь, да редко кому это удавалось. Был случай: среди пленных мать увидела сына. Бросилась к нему, фашист застрелил сначала ее, потом сына.

В лагере, расположенном где-то под Полоцком, нас ожидал тот же голод (на плацу пленные съели всю траву). А потом начался тиф. Заболел и я. Был так плох, что меня выбросили из бараков вместе с трупами. А я все-таки выжил. Видимо, помогло то, что в лагере работали советские врачи, они меня и выходили. Дальше мне повезло — определили на кухню старшим дрововозом. Тут-то и попала мне в руки скрипка — ее принес на кухню один немецкий капитан.

Оказалось, что лагерное начальство задумало создать из пленных квартет. В него, помимо меня, вошли Дима Шепилов (вторая скрипка), Ж. Погосян (альт). Партию виолончели играл Петр Семенович Архипов, который до войны работал в симфоническом оркестре. Прислали нам в лагерь ноты. Велели репетировать. Моцарт, Гайдн, Бетховен... И рядом ужасы лагерной жизни. Контраст такой, что зайдешь, бывало, на чердак, где проходили наши репетиции, играешь и плачешь... Но слезами, как известно, горю не поможешь. С первых дней пребывания в лагере всеми нами владела одна мысль — бежать. Готовили мы одно время большой побег. К сожалению, в тот раз не вышло. Вырваться из плена удалось позже, когда наш квартет перевели в Витебск. Отсюда мы разъезжали по немецким частям с концертами и, надо сказать, пользовались относительной свободой. Могли, например, ходить по городу, имея при себе соответствующие документы. Так возникла возможность установить связь с действовавшей в городе подпольной группой Тамары Ломоносенко (ныне ее фамилия Бородина, она работает прокурором). Наши концертные турне были весьма кстати: благодаря им я собирал и передавал подпольщикам различные сведения о немецких частях.

Однако через какое-то время стало ясно — за нами следят. Мне и Диме надо было уходить к партизанам. Повела нас туда связная — простая крестьянская женщина. По дороге всего хлебнули, чуть в лапы к оккупантам не попали. Но выбрались. И вот первая встреча с партизанами, вернее, с одной из групп, возвращавшихся с задания. Сразу просьба к нам — поиграйте. На первом же привале, где-то среди сырого болота, мы играли украинские и русские песни, и глаза у людей то влажнели от слез, то вспыхивали весельем. Так прошел наш первый партизанский концерт. «Турецкий марш» — это было уже потом, когда пришли в бригаду.

...В ансамбле приходилось заниматься сочинительством ¹. Все время хотелось создать что-то значительное, ну символичное, что ли, о нашей бригаде. Так возникла идея марша или гимна бригады алексеевцев. Ольга Ивановна написала стихи, показала нам с Димой. Мы кое-что от себя добавили, теперь дело было за мелодией. Мне почему-то вспомнился мотив песни «По долинам и по взгорьям», мелодии других песен гражданской войны. Может быть, потому, что наш командир был похож на Чапаева. Словом, они послужили как бы отправной точкой для создания мелодии «Марша Бригады Алексея». Его разучили во всех отрядах. Его и сейчас помнят бывшие партизаны. Как соберутся вместе, обязательно поют наш марш.

Еще мы выступали с мелодекламациями. Зина Шерякова читала стихи, сочиненные Ольгой Ивановной, а я импровизировал на скрипке, используя и классику, и народные мелодии. Стихи рассказывали о нашей партизанской борьбе, о ее героях — Доньке Овчинникове, Михаиле Наумове по прозвищу Моряк, необычайно храбром партизанском командире, геройски погибшем летом 1942 года ². Стихи призывали к отмщению, к новым подвигам, а музыка усиливала рождаемые ими чувства. Мелодекламации принимались очень горячо. В иные моменты люди поднимались и слушали нас стоя.

А как ждали наших концертов жители оккупированных деревень! Ждали не только взрослые, но и дети. Ведь они росли среди выстрелов, без радости, без песен. А песни нужны им были не меньше, чем хлеб.

Следующее выступление можно было бы назвать новеллой о гармони, той самой гармони, которая выставлена среди экспонатов музея. Владелец ее, участ-

_________

¹ Иван Георгиевич и сейчас пишет музыку.

² Эту мелодекламацию Симонова и Гусенцев исполнили для участников встречи.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание