Выпуск № 3 (436) | 1975 - страница 11

в самом выборе темы Закиров пошел по малоисхоженным тропам. Опера-диспут в пяти эпизодах «Дуэль» (таково жанровое определение, данное самим автором) написана на основе одноименной новеллы киргизского писателя М. Байджиева (либретто 3. Ахуновой)². Содержание новеллы весьма хорошо известно; скажем лишь, что Закиров имел все основания толковать действие, в котором принимают участие три героя, как монодраму юной героини Нази. На живописном берегу Иссык-Куля ей открывается острейший конфликт двух жизненных позиций — обывательской, приспособленческой и циничной (Искандер) и активно утверждающей справедливость, веру в добро (Азиз). Нази дано выбрать, причем точность выбора подтверждается сложными размышлениями, внутренней борьбой и победой над собой.

Сравнительно небольшая по размерам партитура Закирова (ученика Б. Зейдмана) спаяна сквозным симфоническим развитием. Молодой композитор наделен незаурядным даром такого развития, умеет сообщить музыкальной ткани цельность, единство. Во многом этому способствует разумный подход к такому традиционному драматургическому приему, как лейтмотивизм. В опере Закирова несколько лейтмотивов, которые характеризуют не самих героев, а их состояния, их определенные душевные качества. Это лейтмотив равнодушия, неверия Нази (несколько увеличенных трезвучий у валторн), лейтмотив веры, душевного полета (нервный, импульсивный материал у tutti оркестра), лейтмотив, выявляющий интерес Нази к Азизу (мелодия прихотливого ритмического рисунка у фаготов и английского рожка), тема страдания Нази (три малые секунды у валторн или струнных)... Темы эти очень лаконичны, как правило, связаны с образом Нази (что подтверждает толкование новеллы как монодрамы) и довольно свободно трансформируются. На их развитии основываются сольные эпизоды — арии героев, дуэты, сцены; подчас используется какая-либо часть лейтмотива.

Мышление Закирова достаточно сложно, хотя и неизменно логично. Он легко и органично оперирует по-современному нервно-обостренными интонациями и гармоническими комплексами. С этим связан и известный лаконизм Закирова, который диктует свои нормы «взаимоотношения» с национальным материалом. Но при этом композитор естественно вводит в музыкальную ткань оперы приметы народного мелоса (хотя и не столь непосредственно, как Мусаев).

Есть ли в опере Закирова просчеты? Безусловно. Первые четыре картины (из пяти) построены по определенной схеме: сначала сцены Нази с Азизом, затем сцены Нази с Искандером. Однако это же четырехкратное повторение однообразной конструкции в известной мере тормозит динамику развития. Несколько не рассчитаны моменты кульминаций — уже в третьей картине развитие достигает тех предельных вершин, после которых уже возможно только нисхождение. Кроме того, известную отрицательную роль сыграли и сам подбор и соотнесение интонационного материала — безусловно достаточно яркого и интересного, но не всегда контрастного. Все это ведет, к сожалению, к ощущению некоторой несообразности драматургии. Имея перед собой ясные драматургические задачи (о чем мы и говорили выше), композитор не во всем сумел разрешить их. Но вновь напомним, что «Дуэль» — его первая опера, что уже потому вряд ли возможно было бы рассчитывать на безукоризненное решение всех сложнейших проблем жанра.

В заключение отметим: Н. Закиров наделен не только незаурядным, но и оригинальным талантом. Именно этот талант позволяет ему дерзать, смело искать новые пути. И если в связи с оперой Мусаева мы говорим об естественной эволюции, то партитура Закирова подчас наводила на мысль о весьма резкой смене форм и методов мышления в жанре оперы, получившей в республике столь широкое развитие в последние десятилетия³.

О том, как это необходимо, свидетельствовала еще одна партитура — опера С. Бабаева «Ценою жизни». Бабаев — не новичок в музыкально-театральном жанре; на его счету две оперы («Хамза» и «Ерилташ»), несколько музыкальных комедий. По всей видимости, на сей раз Бабаев более следовал уже отработанным им творческим образцам, нежели ставил перед собой какие-либо новые задачи принципиального свойства. Это со всей оче-

_________

²Это уже второй опыт обращения к новелле талантливого киргизского литератора. Об опере Г. Жуковского «Один шаг до любви» на страницах «Советской музыки» писала Л. Ефремова (см. № 9 за 1974 год).

³ К сожалению, обе оперные партитуры были представлены на пленуме в весьма несовершенном виде. Сочинение Мусаева включил в план работы Театр оперы и балета имени Навои. Но почему-то постановку не успели завершить ко дню объявленной премьеры (о крайне пассивном отношении к его опере в театре говорил с трибуны пленума автор). Более экспериментальную оперу Закирова в театре вообще не захотели включать в репертуар; она прозвучала в исполнении артистов Оперной студии при Ташкентской консерватории. По мнению многих музыкантов республики Театр оперы и балета сегодня слабо стимулирует творчество композиторов в музыкально-сценических жанрах.

видностью сказалось в самом типе большой монументальной композиции с подробным, детализированным повествованием, с внутренне законченными формами. Добавим и некоторую слабость драматургии (повторы положений и ситуаций), аморфность, адинамичность общего музыкального развития. В результате даже избранный автором тип высказывания не мог до конца убедить слушателя.

Все это вызывает особое сожаление, прежде всего потому, что С. Бабаев, как известно, наделен ярким мелодическим даром, незаурядным лирическим дарованием и великолепно владеет национальным материалом, что тоже нашло выражение в его новой опере⁴.

Некие стереотипы, уводящие нас минимум на два-три десятилетия назад, нашли свое выражение и в балете М. Ашрафи «Любовь и меч». Это и отсутствие единого симфонического развития, и схематично-номерная, сюитная структура, и обилие «вставных» номеров, обрывающих развитие собственно действия. К тому же — форсированная звучность, мало дифференцированная инструментовка...

Партитура этого балета возникла как расширенный вариант симфонической поэмы «Тимур Малик» (1964). Весь тематический материал ее вошел в новый балет. Была добавлена еще одна тема — любви Тимура и Заррины. И, как это нередко бывает, переработка компактной сюиты в многоактный балет не пошла на пользу музыке в целом. Материал «распылился», логика связей во многом утратилась, нарушилась гармония целого, исчезло ощущение единого развития.

Однако в партитуре балета есть и немало интересного. В частности, темы Тимура Малика и Чингиз-хана, некоторые «варварские» эпизоды в стане Чингиз-хана, наконец, разнообразие ритмической палитры, используемой композитором. Думается, что автору имеет смысл поработать над новой редакцией произведения.

В советской узбекской музыке сложились свои традиции в относительно молодом для нее жанре приветственной кантаты, оратории, песнопения. К сожалению, традиции эти подчас даже превратились в штампы. В нашу задачу не входит рассмотрение причин этого явления; мы лишь вынуждены констатировать его, ссылаясь при этом на ряд примеров из программ пленума.

Интонационный строй, формы развития в иных сочинениях подчас были подобны застывшим схемам. Назовем опусы таких бесспорно одаренных музыкантов, как М. Насимов («Праздничный вальс»), И. Хамраев (кантата «Ленинская партия»), А. Берлин («Праздничная увертюра»), отчасти и М. Левиев (была показана вторая часть его вокально-хореографической сюиты «Пахта байрами»). Думается, что проблема творческого обновления в кантатно-ораториальном жанре остро стоит сегодня не только перед узбекскими музыкантами. Поэтому представляется особенно важным отмечать даже мельчайшие приметы отхода от стереотипа. А они были очевидны в «Юбилейной кантате» С. Юдакова (на слова Э. Вахидова) для чтеца, солиста, хора и оркестра. Казалось бы, в самой своей конструкции сочинение следует традиционным нормативам; но музыка кантаты несет в себе лирическую теплоту и мягкость, искренность и взволнованность. К тому же партитура выполнена с незаурядным мастерством. Отметим и такую находку автора, как введение модернизированного народного инструмента электротамбура в симфоническую партитуру. Этому солирующему инструменту поручена элегическая задумчивая тема Largo, имеющая в известной мере лейттематичное значение. Возникая затем у различных инструментов симфонического оркестра, интонации темы словно сохраняют изначально присущий им народный колорит звучания.

...Ф. Янов-Яновского по привычке почему-то нередко все еще относят к разряду молодых. Но высокая культура и незаурядное дарование сорокалетнего музыканта уже позволили ему занять достойное место в списке признанных композиторов республики. Он один из четырех педагогов, самостоятельно ведущих класс композиции в Ташкентской консерватории (наряду с Б. Зейдманом, Г. Мушелем и Б. Гиенко), среди его выпускников такие яркие и своеобразные творцы, как Махмудов и Таджиев, сочинения которых (укажем хотя бы на Симфонию-«Наво» первого и Вторую и Третью симфонии второго) уже внесли заметный вклад в развитие узбекского национального искусства.

Янов-Яновский выступил на пленуме с двумя сочинениями — Элегией для голоса и инструментального ансамбля на слова японских поэтов и Концертом для симфонического оркестра (который, к сожалению, был представлен лишь двумя частями). Оба сочинения безусловно интересно задуманы, отмечены тонким, рафинированным колоритом. Янов-Яновский великолепно владеет широким арсеналом средств от традиционных и современно национальных до современных европейских. При этом выверенная, отточенная логика

_________

⁴ Оговорим, что опера Бабаева, поставленная на сцене Самаркандского театра оперы и балета, была исполнена столь несовершенно, что мы не беремся здесь выносить о ней более подробное и определенное суждение.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка