сложные произведения. В первую очередь страдают, как ни печально, новые произведения туркменских композиторов. Большинство из них подолгу дожидается записей, которые делаются в Москве или Киеве; многие партитуры лежат годами. Те же, что прозвучали в дни пленума, нередко оставляли чувство неудовлетворенности качеством исполнения. И без того скромную программу реализовать в условиях Ашхабада оказалось невозможным. В самом деле: хор в 25 человек, конечно, не может спеть как следует такое монументальное произведение, как кантата Д. Овезова «Коммунист», посвященная В. И. Ленину. А ведь прежде кантату показывали вполне достойно.

В Туркмении много хороших песен, и в свое время они прилично звучали в сопровождении Эстрадного оркестра радио. Теперь их показали в камерном концерте в сопровождении фортепиано, отчего песни, конечно, проиграли. Возникают вопросы, что же стало с радиооркестром? Или, почему в хоровой капелле республиканского радио осталось всего лишь 25 человек? И главное — каковы дальнейшие перспективы? Даст ли Институт искусств, и когда, необходимые исполнительские кадры? Судя по всему, не скоро: оркестровый факультет малочислен, а в училище и музыкальных школах положение не намного лучше. Без активного вмешательства Правления Союза композиторов и Министерства культуры это важное дело не сдвинется с места. Но пока в докладе СК отмечались лишь достигнутые успехи: создан Институт искусств, призванный готовить композиторов, музыковедов и музыкантов-исполнителей, два симфонических оркестра. В республике достаточно музыкальных школ, есть хорошие дирижеры и певцы, настоящие энтузиасты новой туркменской музыки, филармония, театр оперы и балета. Несколько талантливых молодых музыкантов получают образование в Московской и Ленинградской консерваториях.

Все это бесспорно. Однако реальное положение вещей побуждает ставить и еще нерешенные задачи. В отличие от всех подобных обсуждений, в которых мне приходилось участвовать, на этот раз не выступил ни один из туркменских композиторов; из исполнителей взяли слово лишь дирижер X. Аллануров и кларнетист Г. Сапаров, высказавшие несколько горьких слов, ректор Института искусств К. Эзизов и руководитель детской музыкальной школы Халбаев². «Композитор без исполнителя, что солдат без оружия», — сказал Эзизов, и в этом нельзя с ним не согласиться... Где же ваше мнение, товарищи композиторы? Пришла пора, наверное, от доверительных бесед в кулуарах переходить к открытым выступлениям, тем более, что опыт таких выступлений — и в устных дискуссиях, и в прессе — уже накоплен, и немалый.

Итак, два неукомплектованных симфонических оркестра. Не лучше ли создать один, но хороший, способный исполнять музыку так, как она того заслуживает? Чтобы, наряду с популярными произведениями русской и зарубежной классики, в концертах и по радио зазвучали бы, наконец, произведения В. Мухатова, А. Кулиева, Н. Халмамедова, Ч. Нурымова, А. Агаджикова, Р. Аллаярова, Р. Реджепова. Планомерная и систематическая пропаганда помогла бы решить важную проблему посещаемости концертов, которая все же еще очень незначительна. Отрадно, правда, что оба симфонических концерта транслировались по телевидению.

Как выяснилось, о пленуме почти не было объявлений или афиш или сообщений прессы, а филармонический сезон в ту пору еще не открыли. Так что, видимо, кроме самих композиторов, никто о пленуме ничего толком не знал. Это сказалось, например, на организации концерта камерной музыки, проходившего в музыкальной школе-десятилетке. Здесь бы и познакомиться с учащимися, с творческой сменой республики. Увы, одна студентка училища, одаренная пианистка Г. Аннамурадова, исполнившая Сонату И. Хайдарова, баянист В. Глазунов и ученик Г. Сапарова по классу кларнета — вот и все молодые музыканты, с которыми нам довелось встретиться. Даже «Пионерскую песню» Н. Халмамедова, кстати очень милую, спел женский хор радио. Надо сказать, что «камерным» концерт только назывался, потому что собственно камерной-то музыки почти не было (как уже говорилось, все первое отделение было отдано песням). Наиболее яркое впечатление осталось в тот день от духового квинтета, организованного Г. Сапаровым, сыгравшего несколько очень удачных фольклорных обработок самого Г. Сапарова, «Танец девушек» из Туркменской сюиты Н. Халмамедова и Вальс Д. Нурыева для квартета деревянных духовых. Высокопрофессиональное исполнение, артистичность, отличная ансамблевая слаженность — залог дальнейшего успеха этого интересного коллектива, заслуживающего всяческого поощрения. Еще раз убеждаешься, как много зависит от исполнителя! И как жаль, когда хорошая музыка лежит в шкафах Министерства культуры, на полках у компо-

_________

² Поразило меня, кстати, что студенты института, учащиеся и педагоги музыкальных учебных заведений до последнего дня, то есть до дискуссии, словно бы и не знали о пленуме.

зитора, и неизвестно, дождется ли она своей очереди, услышит ли ее автор, услышат ли ее люди, для которых она и создается...

Как видно, руководству Союза композиторов и Министерству культуры республики предстоит приложить еще немало усилий для осуществления дальнейшего подъема музыкальной культуры Туркмении. Очень содействовала бы этому подъему более активная помощь со стороны секретариата Союза композиторов СССР.

В. Гуревич

Расширяя художественные горизонты...

Примечательными творческими процессами отмечен нынешний этап развития туркменской музыки. «Фотографический» статичный ориентализм решительно ушел в прошлое. Опровергнут практикой и тезис о «несовместности» средств современной выразительности и особенностей национального мелоса. Своеобразный туркменский ладовый строй, выходящий за границы тональности, легко и органично поддается трансформации со стороны даровитых авторов, предпринимающих попытки обогатить сложившиеся традиции. При этом никакой нивелировки коренного, исконного не происходит: создается необычный художественный сплав, свежий, оригинальный. В результате намечается и обратное воздействие: эмоциональный колорит туркменской музыки, ее ладоинтонационные свойства вносят исподволь свою лепту в процесс развития творческих школ далеко за пределами республики, а отсюда — увеличение интереса к лучшим произведениям, созданным в Туркмении. Это показала, между прочим, и последняя Трибуна стран Азии.

К образцам, типичным для сегодняшних плодотворных поисков композиторской молодежи, относятся вокальные и инструментальные циклы Нуры Халмамедова и Чары Нурымова, о которых и пойдет речь.

Н. Халмамедов предпринял смелый опыт. Туркменский автор написал вокальный цикл на стихи великого лирика, певца Русской земли Сергея Есенина, причем не на переводной, а оригинальный есенинский текст.

Хотя до этого Халмамедов сочинил уже немало опусов и обратил на себя внимание творческой продуктивностью, «Персидские мотивы» на стихи Есенина создавались долго, трудно. Автор, принадлежащий, если так можно сказать, к «взрывному» творческому типу, пишущий обычно без эскизов, каждый из шести романсов отделывал месяцами, несколько раз надолго откладывал рукопись, вновь к ней возвращался, требовательно добиваясь той естественной декламации, того мелодизма, которые сделали бы поэзию Есенина близкой собственному образному восприятию, темпераменту, композиторскому мышлению.

В общей драматургии цикла он использовал род сюжетности, свойственной народным дестанам: действие трактуется в эмоционально обобщенном плане, образный ряд раскрывает не столько событийную сторону явлений, сколько их внутреннюю психологическую взаимосвязь. Что касается тематизма, то Халмамедов полностью отказался от прямых заимствований из народно-песенного фольклора. В цикле нет ни одной фразы, напоминающей какую-либо конкретную туркменскую мелодию, — только интонационные ячейки, только некоторые контуры общего ладового рисунка. Таким образом, опасности, которая подстерегала бы его при прямых параллелях с туркменскими темами, имеющими свою специфическую основу, свой, твердо закрепленный образный смысл, композитор счастливо избежал.

Правда, дважды — в «Разговоре» («Я спросил сегодня у менялы») и в «Шаганэ ты моя, Шаганэ» Халмамедов более открыто обращается к восточному мелосу — не туркменскому, а скорее персидскому, вкладывая песенные мелодии в ответ менялы и обращение к Шаганэ («Ты пропела за Евфратом»). Возникает контраст, освежающий восприятие, разнообразящий интонационную палитру, но не более.

Национально-образное прочтение стиха в музыкальном языке «Персидских мотивов» сказывается, как уже говорилось, в мельчайших интонационных попевках, объединенных сложной ладоинтонационной системой. Попевки сопряжены в основном по характерному для туркменской народной музыки малосекундовому ряду. Цепь малых секунд образует обороты с уменьшенными терциями. Часто встречается движение по фригийскому тетрахорду — самому распространенному звукоряду туркменского мелоса. Отсюда — естественное выдвижение квартовых сочетаний как

__________

Автор статьи в 1971 году закончил Ленинградскую консерваторию, в 1972 году защитил кандидатскую диссертацию. В настоящее время — старший преподаватель Туркменского государственного педагогического института искусств, председатель комиссии музыкальной критики Союза композиторов Туркменской ССР.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Гуревич

Расширяя художественные горизонты...

Содержание