Выпуск № 2 (435) | 1975 - страница 9

рых «представительных» коллективов — редкость), он состоит из отличных музыкантов, и руководит им волевой, энергичный дирижер. Но, вероятно, излишне много партитур в излишне короткий срок нужно было подготовить А. Джумахматову и его «подопечным». В итоге ряд сочинений предстал перед слушателями далеко не в лучшем виде. В частности, оставляло желать лучшего и исполнение кантаты Н. Давлесова (дирижировал автор).

С большим интересом ожидался показ Скрипичного концерта Б. Фефермана (солистка X. Карачаева), Концерта-рапсодии для виолончели с оркестром С. Осмонова (солист — Ш. Нарбеков), Поэмы для фортепиано с оркестром М. Бурштина, прозвучавшей в авторской трактовке, балетно-симфонической картины Б. Глухова, имеющей программное название «Поэма мужества». (Последнее сочинение задумано как массовый мужской танец в национальном киргизском характере, с использованием мелодического материала эпоса «Манас». Эта пляска воинов по форме — балетная сюита с чередующимися эпизодами игры, сольного выступления воина-джигита, тревоги, встречи с врагом, оплакивания убитых, радостного танца победы...)

Перечисленные опусы различаются по степени умения и по глубине проникновения в фольклорный материал. Пожалуй, наиболее яркое впечатление произвело сочинение С. Осмонова, хотя ему повредила рыхлость изложения и некоторая вязкость оркестровки; в результате партия солиста прозвучала недостаточно рельефно.

Поэма М. Бурштина — любопытный, хотя и с определенным «отчуждающим» оттенком выполненный опыт претворения национальных инструментальных приемов игры. Отметим здесь, что автор — отличный пианист.

Первая часть Скрипичного концерта Б. Фефермана получилась, прямо скажем, довольно вялой. Попытки динамизировать ткань хорошо испытанными «академическими» способами не удались композитору. Возможно, последующие части внесли бы чаемый контраст, но мы их, к сожалению, не услышали. Вообще же вряд ли целесообразно на столь ответственных собраниях исполнять отдельные разделы циклических сочинений. Это неизбежно обедняет впечатление...

Камерный концерт. В его программе наиболее разнообразно и полно была представлена музыка К. Молдобасанова. В показанных им инструментальных сочинениях вновь проявилось отчетливо-образное, «театральное» мышление композитора. Миниатюры К. Молдобасанова полны остроумных, зрительно-четких изобразительных деталей, часто тонко юмористических или откровенно шутливых. Таковы его пьесы для тромбона и для фагота с фортепиано (исполнители — Ю. Швец, В. Кнельзен, партия фортепиано — М. Бурштин). Приятное впечатление оставили и другие сочинения К. Молдобасанова, прозвучавшие в концерте: фортепианный цикл «Семь прелюдий-мгновений» (их сыграл М. Бурштин и обаятельные детские песни на слова Т. Кожомбердиева, очень живо, с видимым удовольствием исполненные М. Муратовой (партия фортепиано — О. Ивлева).

М. Бурштин показал в камерном концерте два новых опуса. Это «Дифирамб», озвученный ансамблем скрипачей под руководством Э. Бархиной, и «Юмореска» для кларнета и фортепиано (исполнители — А. Георгиев и автор). Музыка этого автора, активно работающего в разных жанрах, отличается верным вкусом. Ее полноценному восприятию вредит, пожалуй, неизменно фиксируемый слушателем оттенок рационализма, не позволяющий автору до конца успешно сочетать национальный киргизский материал с современными приемами композиторского письма.

Фортепианное трио А. Джаныбекова (исполнители — Р. Азнаурьян, Г. Траур и И. Литуненко) следует отнести к неудачам концерта. Это сочинение написано давно и несет на себе печать незрелости и несамостоятельности. Композитор, как мы знаем, во многих отношениях ушел вперед в собственном творчестве, и ему следовало бы отнестись более критично к самому факту включения Трио в программу пленума.

Большую часть концерта составила вокальная музыка: песни и романсы М. Абдраева, А. Малдыбаева, Т. Эрматова, С. Осмонова, прозвучавшие в исполнении К. Сартбаевой, Б. Минжилкиева, С. Бекмуратовой, К. Чодронова.

В концерте Оркестра народных инструментов имени Карамолдо Орозова (руководитель коллектива Э. Джумабаев) также было показано много песен и романсов; выделим активные, с внутренним «нервом», героические и простые песни А. Аманбаева; хорошо сочетающиеся со звучанием народного оркестра лирические миниатюры М. Абдраева; очаровательные, исполненные своеобразной мелодической красоты вокальные опусы А. Малдыбаева.

Сюита Н. Давлесова, созданная на темы Токтогула Сатылганова, подкупила активным тонусом, живым темпераментом; лаконизмом, красочностью, энергией порадовал «Комуз кю» К. Молдобасанова. Отметим, что концерт этот привлек внимание наибольшей по числу слушателей аудитории, да и принимался го-

рячее всего. Казалось бы, чего еще желать: сочные мелодии, крепко выполненные оркестровые обработки, энтузиазм зала... Однако появились у нас и некоторые сомнения. Суть их вот в чем: не слишком ли решительной аранжировке, иногда уводящей далеко в сторону от первоначального смысла, подвергаются народные мотивы? Не нуждаются ли они в более бережном отношении — пусть даже за счет успеха у аудитории, уже успевшей, к сожалению, привыкнуть к эффектам «эстрадного наклонения», имеющим лишь касательное отношение к национальным традициям? Да и самый состав оркестра народных инструментов ныне весьма приближен к традиционному европейскому ансамблю, отсюда и нивелированность, сглаженность колорита. Последнее обстоятельство с сожалением отмечают и киргизские композиторы...

Творчество молодых авторов республики было представлено на пленуме сочинениями А. Мурзабаева, Ж. Малдыбаевой, Э. Джумабаева, Э. Браиловского. Наиболее интересным и зрелым сочинением из услышанного представляется симфония «Карагул ботом» Э. Джумабаева, сделанная на подлинном фольклорном материале. В ней есть и размах, и ощущение эпичности, и яркие оркестровые краски.

Симфоническая поэма Ж. Малдыбаевой многотемна и несколько калейдоскопична по форме. Многое здесь привлекает: скерцозность в национальном роде, терпкое звучание гибкой, печальной темы, своеобразная трактовка традиционного для киргизской музыки образа скачки. И в этом опусе, и в Фортепианной сонатине, прозвучавшей в камерном концерте, ощущается ориентация на лучшие традиции советской музыки (в частности, на творчество А. Хачатуряна); в то же время явственно проглядывает и индивидуальность автора.

Завершением пленума послужило открытое заседание, проведенное правлением Союза композиторов Киргизии. В докладе председателя правления М. Абдраева была прослежена история киргизского профессионального музыкального искусства за полвека. В становлении его докладчик подчеркнул значительную роль русских музыкантов: П. Шубина, В. Власова, В. Фере, М. Раухвергера, С. Ряузова, А. Затаевича, В. Виноградова...

С удовлетворением можно отметить, что с трибуны пленума явственно прозвучал критический голос. Было заявлено, что следует активизировать публицистическую деятельность, сообщить ей остроту, злободневность, смелость; следует пытаться изменить само, иногда излишне нервное, отношение композиторов к критическому слову. Об этом говорили на обсуждении Н. Давлесов и Е. Рахмадиев (Казахстан).

Все мы хорошо знаем, что лучший способ отметить праздник — это сосредоточить внимание на нерешенных вопросах, на «узких местах». Компактная панорама киргизской музыки, развернувшаяся перед слушателями и гостями в дни пленума, дала возможность говорить и об успехах и о заметных недостатках.

Прежде всего следует заботиться о наращивании профессионализма. Здесь имеются в виду не школьные — и пусть даже вузовские — азы, не элементарные навыки, каковые подчас и выдают у нас за «профессионализм». Хорошо усвоенные учебные правила могут стать основой подлинного умения, если композитор непрестанно совершенствуется, расширяет свой общехудожественный и слуховой багаж, пересматривает и освежает арсенал выразительных средств и приемов. В противном случае эти правила (вновь подчеркнем: всего лишь учебные), приобретая значение канонов, становятся примитивно понятыми нормами творчества. Композитор думает, что стал уже мастером, в то время как он — всего лишь ремесленник. А коллеги, критики, применяя критерии давно уже устаревшие, молчат, а то и похваливают такое примитивное, сработанное по ученическим образцам сочинение.

Вопросы качества музыки, как известно, тесно связаны с качеством и остротой критических выступлений. Хотелось бы напомнить о разговоре, завязавшемся после V съезда СК СССР за «круглым столом» в «Советской музыке». Тогда было подтверждено, какой ущерб нашему общему делу наносит либеральная, некритическая оценка вновь создаваемой музыки. «...Мы рано “сняли” проблему профессионализма, овладения мастерством с повестки дня большинства республиканских пленумов и съездов, — констатировал один из участников обсуждения. — Мы мало критикуем композиторов, в том числе среднего и старшего поколений, остановившихся в своем творческом росте, переставших обогащать свой слуховой опыт, из года в год повторяющих в своих сочинениях одни и те же ошибки и вместе с тем (ввиду отсутствия критики) вполне самоуспокоившихся»¹.

О некоторых из существенных недостатков, проявившихся в творчестве композиторов республики, говорил, в частности, А. Утешев (Ленинград). Искусство, показанное на юбилейном пленуме, — сказал он, — это искусство от-

_________

¹ См.: «Советская музыка», 1974, № 9, с. 37.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание