крытое, чистое, эмоциональное: таковы, по-видимому, черты народного характера, киргизской природы. Но конфликтных, драматичных, концепционных сочинений было показано мало. Между тем ясно, что истинно современный художник должен отображать самые разные стороны действительности, сражаться средствами своего искусства со злом, не бояться показывать драматические конфликты, борьбу света — и тьмы.

Техническая сторона музыки киргизских авторов, как уже говорилось, также нуждается в более современном оснащении, равно как и трактовка общеевропейских традиционных жанров. Например, жанр симфонической поэмы трактуется в республике чрезмерно расширительно, его принципы и границы оказываются как бы размытыми. Создается впечатление, что симфонической поэмой называют произведение, попросту «не дотянувшее» до того, чтобы именоваться симфонией. Жанр кантаты, напротив, трактуется чрезмерно узко. Это, как правило, кантаты «на случай». В этой сфере композиторы Киргизии достигли хороших результатов. Но ведь обидно не использовать множество других образных возможностей, свойственных данному жанру!

Серьезные претензии можно предъявлять к оркестровому «наряду» многих опусов. В ряде случаев все вроде бы на месте, инструментовка, что называется, грамотная, крепкая, — но очень уж однотипная. В других сочинениях, напротив, недостает уверенности, функциональной целесообразности оркестрового письма. Оркестр звучит вяло, блекло. Видно, что процесс сочинения основного мелодического материала, его компоновки и оркестрового оформления, который в идеале должен протекать слитно, единовременно, здесь раздроблен на этапы, порой слишком уж далеко отстоящие друг от друга.

С проблемой повышения мастерства неразрывно переплетена другая: вдумчивого отношения к фольклору. Национальные мелодии лежат в основе подавляющего большинства произведений, прозвучавших на пленуме. Сохранив эту замечательную особенность, нужно углубить «перспективу» сочинений теми методами развития, которые выработала на сегодня история мирового профессионального искусства: имеются в виду методы интенсивного полифонического развития, современной вариационности и т. п. Между тем далеко не всегда отношение авторов к фольклору оказывается подлинно творческим. Мы отнюдь не призываем киргизских композиторов отказаться от цитирования или разработки народных напевов. Наоборот. Следует внимательнее, бережнее относиться к национальному богатству, полнее выявлять его «особость», неповторимый аромат, что можно сделать, лишь досконально, до тонкостей освоив секреты ремесла.

В связи с этим хочется напомнить, что большинство образцов киргизской народной музыки из тех, что сегодня «в ходу», записано много лет назад. Наше «слышание» фольклора за это время изменилось, оно стало более гибким, оно точнее учитывает его своеобразие. Мы больше не стремимся втиснуть напев или инструментальную мелодию в привычные рамки, в тесную им сетку. Надо вновь, «свежими очами» взглянуть на народные сокровища. Замечательно сказал об этом большой мастер, выдающийся болгарский композитор Любомир Пипков. «...Разве обработки — прожитый и отброшенный этап? — обращался он к своим коллегам. — Разве мы можем сказать: мы так хорошо обработали народные песни, что нам уже не нужно другое их ви́дение? Нам нужно много разных и новых творческих видений! Не бойтесь цитат! Не бойтесь ничего! Знакомьтесь с искусством своего народа и усваивайте его всеми возможными способами!» Лучшего совета киргизским композиторам, пожалуй, и не найти...

На авторских концертах

...Э. Оганесяна и С. Слонимского

Новый сезон авторских вечеров Бюро пропаганды советской музыки открыло интересным концертом. Эдгар Оганесян и Сергей Слонимский — две яркие и четко определившиеся творческие индивидуальности. Каждый из них мог бы составить из своих произведений программу целого авторского вечера. Однако удачным оказалось и их сочетание.

Характер одаренности Эдгара Оганесяна проявился в первых же сочинениях. Стремление к выражению сильных и значительных эмоций, сосредоточенность на раскрытии душевного мира и в то же время острое чувство полноты действительности, радости и света бытия — все это отразилось и непосредственно в музыке, и опосредованно уже в самом отборе содержательного материала (народные сказания, личность и судьба художника, его отношения с обществом). Не случайно и обращение к большим формам — симфоническим полотнам балетов, хоровым массивам кантат. Камерное творчество также постоянно привлекало композитора, давая простор психологической отточенности и детализации музыкально=выразительных средств. В рецензируемую программу вошли произведения разных лет — от фортепианного Квинтета почти двадцатилетней давности до недавней Сонаты для виолончели solo и фортепианных пьес. Стилистические отличия позволяют ощутить движение художнической эволюции композитора. В музыке сочинений «прослушивается» время их создания, а в какой-то мере и «время создателя». Квинтет по-юношески активен и многоречив, в сонате сказываются гораздо большая сдержанность и тщательный отбор средств. Притом ясно различим и органически единый почерк автора — в изящных очертаниях темы второй части Квинтета, в напряженной суровости его скорбного Adagio чувствуются неизменная ориентация на фольклор, серьезность и углубленность чувств.

Столь же определенны жанровые истоки пьес для фортепиано — три, исполненные Ю. Айрапетяном, образовали небольшой контрастный цикл (как бы «прелюдия», «идиллия» и «юмореска»). Пианисту удалось передать и грацию и разнообразие их фактуры.

М. Абрамян уже известна своей интерпретацией виолончельной сонаты. Ее игра и на этот раз донесла до слушателей все богатство оттенков драматической выразительности этого произведения. Великолепно выступил и Квартет имени Прокофьева (Л. Губерман, Л. Гранова, Г. Одинец, К. Цветкова), исполнив вместе с автором его Квинтет.

Несколько иначе была построена программа второго отделения: в нее вошли сочинения Сергея Слонимского, созданные недавно, в том числе впервые прозвучавшие в Москве романсы на слова О. Мандельштама. Как и Оганесян, это композитор широкого образного диапазона. В его музыке по-разному проявились и драматическое и лирическое начала. А в последние годы все ярче обнаруживается острый характерологический талант автора — в недавно оконченной и известной в отрывках опере «Мастер и Маргарита» (по М. Булгакову), в «Веселых песнях» на слова Д. Хармса для сопрано, флейты-piccolo, тубы и ударных. Этот вокальный цикл завершал вечер, как яркий, праздничный фейерверк. Неистощимо остроумен автор и в мелодических, и в гармонических находках (как неожидан и уместен играющий мундштук тубы!); уже состав инструментов тешит веселым озорством. Подстать сочинению были и исполнители — певица Т. Калинченко, с детски-непосредственной, простодушной манерой, чуждой всякому нажиму или утрировке, и виртуозы-инструменталисты А. Корнеев, В. Горбенко и В. Васильков.

«Четыре стихотворения О. Мандельштама» для голоса и фортепиано, как уже сказано, были новинкой для слушателей. Этот цикл продолжает лирическую линию творчества Слонимского. В выборе текстов, как всегда, проявился безупречный литературный вкус композитора. Отобранные им стихотворения принадлежат к числу «избранных» и вместе составляют цельную композицию. Автор музыки вводит жанровые подзаголовки в названия частей, подчеркивая тем самым его единую драматургию: речитатив, романс, песня, монолог. В музыкальном развитии действительно соблюдены эти жанровые предначертания. Однако в полной ли мере

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

На авторских концертах

...Э. Оганесяна и С. Слонимского

Содержание