Выпуск № 2 (435) | 1975 - страница 21

Д. Д. Шостакович и И. В. Петров

И. В. Петров, 15 апреля 1942 года, Белебей

Дорогой Николай Яковлевич!

Ваше сегодняшнее письмо от 22 марта я ждал с большим нетерпением и волновался, не получая так долго от Вас весточки.

11 апреля мы играли концерт, в первом отделении исполнялось:

1. Мясковский. 18-я симфония, Финал.

2. Хачатурян. Фрагменты из балета «Счастье».

3. Шостакович. 5-я симфония, Финал,

а во втором [отделении] — мелкие произведения советских композиторов. <...>

На концерте, как всегда, присутствовало командование, которое, как и все слушатели, осталось, видимо, очень удовлетворено. На днях закончил «Встречный марш», пробовал в оркестре — звучит неплохо. Сейчас страдаю над «Походным», две части получились терпимо, а дальше не клеится. <...>

Николай Яковлевич! Раскачайтесь на крупное. Если симфонию, то с использованием всех других видов звучания (помимо симфонического состава) — хора и духового оркестра обязательно, то есть всего того, что нужно для Симфонии Победы. Итак, желаю Вам успеха. <...>

Н. Я. Мясковский, 12 июня 1942 года, Тбилиси

Дорогой Иван Васильевич, получил сегодня Ваше письмо от 28/V. Возможно, что Лера³ уже получил мое ответное письмо на его впечатление от 22-й симфонии. Мне очень радостно, что и Вам симфония понравилась, так как из Москвы я имею сведения, что хотя музыка многим из «музыкантов» частично понравилась, но никто не понял связи этой симфонии с темой Отечественной войны, и, кроме того, она была явно плохо исполнена. Почему-то все считают, что на такую войну надо отзываться пушками и барабанами, между тем, как в моем

_________

³ Лера — сын Ивана Васильевича, Валерий Петров.

представлении это грандиозное и трагическое общественное явление, и, конечно, на меня эта сторона гораздо больше действует, чем возможность изображения каких-то частных подвигов и т. д. Симфонию свою я писал так, как мог писать человек, чувствующий всю глубочайшую трагедию совершающегося и верящий в конечную победу правды своего народа. Вот тема моей симфонии, а не баталии.

Дорогой мой друг, как я опечален, что никогда не могу доставить Вам того удовлетворения, какого Вам хочется. Позавчера я кончил эскиз Увертюры для духового оркестра⁴, а не того, что Вам хочется. Я думал о том, что Вы мечтаете о каком-то «каприччио», но, ей-ей, я не понимаю, в чем тут дело? Вам что нужно? Свободная фантазия, что ли? Мне это очень трудно. И эту Увертюру я писал с громадным трудом, а между тем искал ее чуть не с середины мая! Боюсь, что музыка вам не понравится, нет в ней никакой теплоты, что-то формальное получилось. Тональность соль минор, кончается соль мажор. <...>

И. В. Петров, 1 июля 1942 года, Белебей

<...> Спасибо Вам, что Вы еще раз даете крупное сочинение для нас, «духовиков». Уж в отношении этой Увертюры буду Вас крепко просить сделать лишний экземпляр и прислать мне.

Мы сейчас много концертируем, и, скажу, с успехом. 6 июля в городском театре снова наш концерт (для города). Программа: первое отделение — Бородин, второе отделение — советские композиторы. Начинаем его Вашим героическим маршем. Следующую программу думаю дать всю советскую: в первом отделении 19-ю Н. Мясковского, во втором — «Буревестник» Рунова и других. Чувствую голод в нотах, играть надо много, и требуется больше всего современной, то есть музыки Отечественной войны, а этого мало, а для нас так просто ничего. А ведь хорошо бы было после Глинки, Чайковского и т. п. дать и новое.

Я Вас еще раз прошу насчет Вашей Увертюры для духового оркестра, теперь я уже настроен на соль минор или соль мажор. Все это время делаем так: в первом отделении играем русских классиков, а во втором — советскую музыку. Часто повторяем Глинку, Чайковского. Из советского репертуара все переиграли, что у нас имелось, по несколько раз. <...>

Н. Я. Мясковский, 15 июля 1942 года, Тбилиси

Дорогой Иван Васильевич, получил сегодня Ваше письмо от 1 июля. А вчера мы — целая группа здешних композиторов и музыкантов — вернулись из Еревана, где слушали исполнение 7-й симфонии Шостаковича.

Мне до поездки все же удалось кончить оркестровку своей Увертюры и даже показать в Ереване Сараджеву, который остался доволен и музыкой, и звучностью (он ведь одно время работал с духовым оркестром и считает, что это благородная, но мало в художественном смысле использованная область оркестрового звучания). Уверен, впрочем, что Вы найдете кучу дефектов, так как я все-таки брожу в этом деле почти в потемках. Оркестр этот как-то не звучит у меня в голове, и все, что я делаю, это скорее результат расчета (и то, наверное, плохого). Особенно плохо я чувствую взаимодействие и звуковую соотносительность разных групп. <...> У меня, конечно, освободится копия. Я ее еще не приготовил, так как возил Увертюру с собой в Ереван и сегодня сделал кое-какие по Сараджеву поправки, но с завтрашнего дня сяду (или дам кому-нибудь) за копию, на что пойдет, вероятно, дней пять, не больше, — в Увертюре 63 страницы — и затем вышлю ее Вам... <...>

_________

⁴ Имеется в виду Драматическая увертюра ор. 60 g-moll.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Д. Шостакович и И. В. Петров

Содержание