Выпуск № 2 (435) | 1975 - страница 56

сал ее давний товарищ по преподаванию в Московской консерватории, Н. Д. Кашкин, в некрологе, появившемся в газете «Московские ведомости» 6 ноября 1902 года. Ту же дату, но уже с неверным указанием года рождения — 1835 вместо 1833 — дает «Русская музыкальная газета» в № 45 от 10 ноября 1902 года. В следующем номере газеты в «Московских письмах» Ив. Липаева мы читаем, что артистку похоронили еще 3 ноября, но это поистине страшное сообщение — не более чем опечатка: тут же, в разделе «Разные известия», указано, что похороны состоялись 6 ноября.

Кажется, время кончины Кочетовой установлено твердо Ничуть. В «Очерке истории русской музыки» (указ. изд., с. 152) тот же Кашкин переносит дату смерти на 1903 год. Н. Р. Кочетов в «Очерке истории музыки» (М., 1909, с. 110, примеч. 1) повторяет ту же ошибку Она закрепляется в Новом энциклопедическом словаре Брокгауза — Ефрона (т. 1, СПб., б. г., вероятно, 1914). Все же в Энциклопедическом словаре Граната, в заметке Ю. Э[нгеля] находим верную датировку.

Что же случилось? Возможно, что для Кашкина, Кочетова, безымянного автора словарной заметки источником лжеинформации стал документальный Ежегодник Императорских театров за сезон 1903/04 (Приложение, с. 221). По обстоятельствам военного и революционного времени он вышел из печати не ранее 1905 года (в одной из подписей под иллюстрациями упоминается Историко-художественная выставка русских портретов, открывшаяся 6 марта 1905 года), то есть около трех лет спустя после смерти Кочетовой. Широко использовав некрологическую заметку Кашкина, составитель памятки пренебрег мелочью — датой опубликования заметки, да еще добавил к этому новый промах, отнеся кончину бывшей артистки Большого театра к 5 ноября. Авторитетное издание (притом бывшее под рукой, в отличие от сваленных в чулан старых газет 1902 года) ввело в заблуждение почтенных историков и положило начало длинной цепочке ошибок. Ибо ту же дату смерти Кочетовой — 1903 год — обнаруживаем во втором томе Большой советской энциклопедии изданий 1926 и 1950 годов, в комментариях к переписке П. И. Чайковского с П. И. Юргенсоном (т. I, 1938) и к новому изданию воспоминаний Кашкина о Чайковском (1954), в книге Л. А. Баренбойма об А. Г. Рубинштейне (т. 1, 1957) и даже в комментариях к пятому тому «Литературных произведений и писем» П. И. Чайковского (1959). Последнее тем удивительнее, что в вышедшем тремя годами ранее втором томе данного издания все в этом отношении было благополучно, равно как и в книге «В. Ф. Одоевский. Музыкально-литературное наследие» (1956). Впрочем, начиная с шестого тома серии «Литературные произведения и письма», входящей в состав Полного собрания сочинений Чайковского (то есть с 1961 года), положение несомненно улучшается, так что во всех известных нам книгах и справочных изданиях, выпущенных за последние 13 лет, дата кончины Александровой-Кочетовой возвращается в 1902 год. Пррвла, в тринадцатом томе той же серии (1971) читателя под

стерегает опечатка: певица, оказывается, родилась в 1883 году, из чего следует, что она успешно дебютировала в Большом театре за какие-нибудь 18 лет до своего рождения, а преподавать в Московской консерватории — случай, бесспорно, уникальный — начала за 17 лет до того же события. Опечатка, по счастью, отмечена в списке погрешностей.

Но оставим пока в стороне опечатки и отметим два важных факта: а) широкое распространение механического переписывания датировок, без проверки их по первоисточникам; б) решительную непривычку пользоваться газетной хроникой прошлых лет.

Поучительна, хотя по иной причине, ошибка автора этих заметок, уже упоминавшаяся выше. В ее основе лежит, разумеется, излишнее доверие к своей памяти и недостаточно строгое отношение к деталям работы. Но любопытнее иное. Яркое и броское высказывание композитора оторвалось в сознании пишущего о нем от целого круга раздумий Чайковского, приуроченных как раз к 1880 — 1882 годам, — раздумий о русской школе, о развитии музыки в XIX веке, о своей «тропинке» в «безграничном поле композиторства». Отразившиеся в письмах к столь разным людям, как Танеев, Юргенсон, Балакирев, Н. Ф. фон Мекк, М. И. Лузин или М. И. Чайковский, связанные биографически с самыми случайными, казалось бы, поводами, они отличаются значительным внутренним единством. Это свидетельства глубокого подспудного процесса мысли, далекого от завершения, но важного и плодотворного даже в преувеличениях и крайностях. Для автора же популярной монографии суждение Чайковского о Глинке и самом себе стало своего рода эпиграфом, удобно прилагаемым к его творчеству в целом, как и к любому моменту его творческой эволюции. Подобный прием обобщения, если, разумеется, он не связан с хронологическим произволом, — а именно это случилось в моей книге «Петр Ильич Чайковский», вышедшей в 1958 году, — вполне возможен в публицистическом очерке, но гораздо менее желателен в историческом повествовании.

Доверие к своей памяти простительнее мемуаристу, чем историку. Более того: тщательная сверка с документами, с историческими трудами и т. п. может лишить мемуары их непосредственности. Ведь субъективность освещения событий, даже невольные ошибки несут отпечаток эпохи и личности мемуариста. Другое дело, что избыточное почтение к датам, сообщаемым мемуарами, ведет к самым досадным последствиям. Позволим себе войти в некоторые подробности. Во всех семи изданиях «Летописи моей музыкальной жизни» Н. А. Римского-Корсакова значится, что Русский симфонический концерт памяти Чайковского состоялся под управлением Римского-Корсакова 30 ноября 1893 года. Комментаторы последних изданий «Летописи» (шестое издание вошло в состав Полного собрания сочинений Римского-Корсакова, т. I) обнаружили, однако, в архиве композитора партитуры тех сочинений Чайковского, которыми Римский-Корсаков дирижировал в этом концерте. Синим карандашом (именно таким он обычно пользовался при исправлении опечаток

107

в нотах) на них проставлена дата: «20 ноября» Комментаторы заверяют нас, что пометки ошибочны, ничем, однако, не мотивируя своего предпочтения даты, названной в «Летописи» по памяти, — дате, зафиксированной, вероятно, в самый день концерта. При такого рода разногласии источников возникает прямая необходимость привлечь дополнительные материалы. Они имеются в обилии. «Воспоминания о Н. А. РимскомКорсакове» его младшего друга и конфидента В. В. Ястребцева, по многим признакам являющиеся вовсе не воспоминаниями, а дневниковыми записями, впоследствии литературно обработанными их автором, дают дату 20 ноября. Ее же засвидетельствовали программы Русских симфонических концертов, приложенные к статье В. В. Стасова «Митрофан Петрович Беляев» и опубликованные вместе с нею в «Русской музыкальной газете» (1895, Л"» 2, стлб. 125 — 126). С теми же приложениями и теми же датами статья вышла отдельным изданием (1895), повторенным в наши дни (1954). Наконец, и это последнее и решающее доказательство, — петербургские газеты за ноябрь 1893 года, как в разделе объявлений, так и в музыкальной хронике ближайших дней, отметили интересующий нас концерт — сперва как имеющий состояться, а потом и как состоявшийся — 20 ноября. Тем не менее ошибка перекочевала из «Летописи» сперва в «Дни и годы П. И. Чайковского» (1940), а потом и в другое справочное издание «Страницы жизни и творчества Н. А. Римского-Корсакова» (вып. 2, 1971). Причем в последнем случае в обоснование неверной даты дана ссылка на «Воспоминания» Ястребцева, где, однако же, дата концерта, как уже говорилось, точна. В списке поправок, включенном в заключительный, четвертый выпуск «Страниц» (1973), дата 20 ноября, по счастью, восстановлена, но уже совсем без ссылок на основание такой поправки. Впрочем, в противность английской поговорке, лучше никакой ссылки, чем ссылка неверная...

Итак, газетная хроника — неоценимый для историка склад информации. Увы, и газетное объявление, театральная или концертная афиша не всегда могут дать твердую опору для датировки. В 1908 году В. В. Ястребцев, спешно подготовляя к изданию краткую биографию своего почившего друга, указал, в Приложении, на 21 ноября 1896 года как на дату первого представления оперы «Ночь перед Рождеством». Он исходил, надо думать, из сохранившейся у него афиши или газетного анонса, хотя располагал собственной дневниковой записью. В ней премьера Мариинского театра значилась под 28 ноября. Расхождение возникло в силу чрезвычайного обстоятельства: после генеральной репетиции спектакль был запрещен. Царицу заменил на сцене Светлейший (как именовали князя Потемкина), получивший не совсем удобное право распоряжаться в гардеробе монархини как у себя дома и одарить ее «черевичками» кузнеца Вакулу; Петропавловская крепость на заднике декорации Зимнего дворца была замазана. После всех этих благодетельных перемен спектакль смог состояться только 28 ноября. Как источники датировки первоначальные анонсы и афиши потеряли значе

108

ние. Обо всем этом мы узнаем из «Летописи», в 1908 году еще не изданной, и... «Воспоминаний» Ястребцева, в которые он не удосужился тогда заглянуть, создав тем забавное «противостояние» Ястребцева Ястребцеву. 0 другом случае недостоверности, на этот раз даже не анонса о концерте, а газетной рецензии на концерт, рассказывает С. С. Прокофьев в своей «Автобиографии» (сб. «Сергей Прокофьев. Материалы. Документы. Воспоминания», 1961, с. 156 и 646). В московской рекламно-справочной газете «Новости сезона», в № 3335 от 13 декабря 1916 года появилась рецензия Л. Л. Сабанеева на концерт С. А. Кусевицкого, состоявшийся накануне. Остроумный и бойкий критик уделил в ней насмешливое внимание и «Скифской сюите» — новинке для Москвы, и даже ее исполнению под управлением автора. Но в самом концерте критик не побывал, а на беду сюита была неожиданно заменена другим произведением. Вывод: сверку с музыкальной хроникой других (желательно, авторитетных) органов печати необходимо должна пройти и печатная рецензия, не только что газетный анонс. Не будем здесь пересказывать невеселуго историю весьма значительного по содержанию письма Н. А. Римского-Корсакова к сыну Андрею. Оно было напечатано в выдержках самим Андреем Николаевичем к столетию со дня рождения Р. Вагнера 9 мая 1913 года в газете «Русская молва». Сделанная при этом ошибка (11 января 1906 года вместо 29 мая /ll июня) долго путешествовала, слегка варьируясь, по страницам музыкальных журналов. Почти 60 лет спустя она была исправлена — попутно, в комментариях к другому письму (письмо к М. О. Штейнбергу от 3/16 июля), в седьмом томе Полного собрания сочинений (1970, с. 407). Исправлена в книге, вышедшей тиражом в 500 экземпляров, и без указания, что все до того принятые даты — ошибочны. У читателя, не часто имеющего дело с источниковедением, может возникнуть вполне естественный вопрос: а так ли нужны эти уточнения? Не пленной ли и педантической мысли раздражение все эти кропотливые разыскания, поглощающие время и терпение, но дающие в конечном результате нечто прямо ничтожное: не 21, а 28 ноября, не в январе, а в мае, не в 1903, а в 1902 году? Нет. Каждое сколько-нибудь значительное явление существует в живой ткани истории, в ее неповторимом контексте. Что, например, означают слова Н. А. Римского-Корсакова в только что упомянутом письме к Андрею Николаевичу: «Из русских композиторов впереди всех, конечно, Мусоргский, прочие же точно 50 лет ранее Вагнера сочиняли — ив том числе я. Вот хотя бы «Китеж», написанный 45 лет позже «Мейстерзингеров», каким кажется старинным, отсталым»? Чтобы правильно понять эти горькие слова, надо знать, по меньшей мере, что композитор только что (28 мая/10 июня) слушал «Нюрнбергских мейстерзингеров» в превосходном исполнении Венского оперного театра и находился под сильнейшим обаянием этого спек

такля ‘. Достаточно сказать, что, сверх письма к

1 Комментаторы шестого и седьмого (оба 1955) изданий «Летописи» даже полагали вслед за А. н Римским-Кор

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание