Выпуск № 2 (435) | 1975 - страница 39

листов Москонцерта. Но это только на первый взгляд. Дело в том, что появление того или иного исполнителя в планах филармонии зависит целиком и полностью от его личных контактов и собственной энергии. Официальных каналов, по которым бы солистов Москонцерта привлекали к участию в филармонических концертах, не существует. Руководство Москонцерта ограничивается лишь визированием соответствующих заявок, post factum. Никаких обязательств перед музыкантами Москонцерта филармония, естественно, не несет. Если она и приглашает кого-либо из них, то, как правило, на один концерт, да и то не каждый год. Перерыв между выступлениями в Большом или Малом залах у иных исполнителей растягивается на два (а то и больше) года. В результате завсегдатаи залов начинают их просто забывать. В этом случае у публики складывается впечатление, что один музыкант (читай — солист филармонии) работает хорошо, растет и поэтому выступает в Москве часто, а другой (солист Москонцерта) — топчется на месте, а может быть, деградирует, поэтому и появляется на эстраде значительно реже. Если бы в таком рассуждении была хотя бы доля истины, то не имело бы смысла вообще поднимать разговор. На самом же деле средний профессиональный и художественный уровень солистов Москонцерта ничуть не ниже, чем у их коллег из филармонии (исключение — небольшая группа наших признанных корифеев). Мне кажется, что единственным критерием оценки музыканта должен быть уровень его мастерства, а не место работы. Всем исполнителям, независимо от того, в штате какой организации они состоят, следует предоставить одинаковые возможности для выступлений в Москве. Коль скоро в столице существуют разные концертные организации, необходимо, хотя бы раз в году, когда составляются абонементы и планы на следующий сезон, проводить совместные совещания их художественных руководителей, может быть, даже с участием артистов. Такие совещания дадут возможность координировать концертные планы, помогут избежать многократного повторения одних и тех же программ и отдельных сочинений, будут способствовать более справедливому распределению концертов в московских залах, избавят солистов Москонцерта от унизительной роли просителей.

Отношение к солистам Москонцерта, как к музыкантам второго, а может быть, и третьего сорта, ощущается и в Госконцерте, и в Союзконцерте, в некоторых филармониях (например, в Ленинградской) и — что уж совсем непонятно — в министерствах культуры РСФСР и СССР. Сошлюсь хотя бы на то, что, за небольшим исключением, никто из солистов-филармонистов Москонцерта не имеет так называемой надбавки «за мастерство», которая есть у большинства их филармонических коллег. Раньше под такое положение подводилась даже теоретическая база: у музыкантов, работающих в филармонии, мол, менее насыщенный гастрольный план, и всякого рода надбавки дают возможность поддерживать на должном уровне их зарплату. (Главное, оказывается, не мастерство, а зарплата!) С тех пор распре

деление гастрольных поездок изменилось в пользу работников филармонии, а положение с надбавками осталось прежним. Я хочу, чтобы меня поняли правильно: речь идет не о материальной стороне, а о престиже исполнителя, престиже организации, которую он представляет. А пока среди солистов Москонцерта бытует шутка с горьковатым привкусом: «У меня нет «мастерства». Еще один небольшой пример, как в капле воды, отражающий отношение к работникам Москонцерта со стороны руководящих организаций: ведущие солисты Москонцерта, скрипачи и виолончелисты, уже много лет не получают импортных струн и канифоли, хотя ими в достаточном количестве снабжают не только филармонии, но и все московские оркестры. Как говорится, комментарии излишни! Наконец, внутри самого Москонцерта филармонический жанр тоже находится на втором плане Все, без исключения, артисты, как филармонического, так и эстрадного жанров, с которыми мне доводилось беседовать, были единодушны в своем мнении: концертная жизнь столицы выиграла бы, если бы одна московская организация занималась только эстрадой, а другая вела бы всю филармоническую работу — ив городе, и в области. Я понимаю, что это вопрос сложный, есть наверняка, другие точки зрения. Но мне кажется, что при его решении нельзя не учитывать мнение исполнителей. Тем более, что в течение ряда лет оно неоднократно высказывалось на страницах прессы и на различных совещаниях.

Пожалуй, один из самых больных вопросов заключается в том, что крупнейшая столичная организация не имеет даже такого зала, какие есть у многих областных филармоний! Для выступлений своих солистов Москонцерт арендует Концертный зал Института имени Гнесиных (по средам и четвергам, что, естественно, сказывается на посещаемости) и Октябрьский зал Дома Союзов. Видимо, гнесинцам эта аренда не очень желательна, во всяком случае на сезон 1974/75 года число дней, предоставленных Москонцерту, сократилось почти вдвое. Что касается Октябрьского зала, то после установки в нем новой мебели и киноэкрана значительно ухудшилась его акустика. Но главное, имеющийся там рояль, по мнению специалистов, отжил свой век и требует срочной замены. Очевидно, дирекция Дома Союзов считает, что для их собственных мероприятий годится и такой инструмент, а подходит ли он для камерных вечеров Москонцерта — не ее забота. Между тем, Москонцерт платит за аренду зала немалые деньги. Вопрос о зале для Москонцерта ставился неоднократно на разных уровнях, не раз писалось об этом в прессе, в частности на страницах журнала «Советская

1 В этом нет ничего удивительного. Эстрадный отдел более многочисленный, в нем собраны все лучшие силы столичной эстрады (а не часть, как в филармоническом отделе), эстрадный отдел — единственна я эстрадная организация Москвы (в то время как филармонический отдел во многом дублирует работу Московской филармонии), наконец, эстрада в основном приносит Москонцерту необходимые ему средства.

музыка». Назывались и конкретные адреса, например, бывшего Синодального училища с великолепной акустикой, который уже много лет используется не по своему прямому назначению (в этом помещении находится юридический факультет МГУ, и непосредственно в зале, кажется, расположена библиотека). К сожалению, до сих пор никаких результатов нет. Немало нерешенных проблем и в деле организации публики на филармонические вечера Москонцерта. Большую помощь могли бы оказать распространители билетов. Но дирекция театрально-концертных касс занята в первую очередь реализацией билетов на концерты филармонии. Были случаи, когда кассы возвращали в Москонцерт билеты в нераспечатанном виде. Так случилось, например, в прошлом сезоне, когда все вместе взятые московские концертные кассы не продали ни одного (I) абонемента Москонцерта. Многократно писалось и говорилось также о том, что филармоническая работа нуждается в постоянной, целенаправленной, широкой рекламе. Последняя должна появляться в городе хотя бы за десять-двенадцать дней до концерта, ее должно быть значительно больше, необходимо выпускать афиши нескольких видов (расходы на рекламу, безусловно, окупятся), и расклеивать их нужно продуманно. Известно, например, что центр музыкальной жизни Москвы — это район консерватории. На улице Герцена и прилегающих к ней переулках установлено большое число рекламных щитов, но на них не находится места для афиш Москонцерта (еще один пример межведомственной конкуренции).

Одна из главных форм филармонической деятельности Москонцерта — цикл «Жизнь и творчество музыкантов». Ежегодно проводится около двух тысяч концертов этого цикла (из прошлогодних программ назову такие, как «Ф. Шопен», «Б. Сметана», «Наш современник Дмитрий Шостакович», «Серебряные струны»). Родившись как своеобразный музыкальный ликбез, он ставил своей целью привлечь публику не только (и, может быть, не столько) музыкой, сколько занимательным словом о ней и некоторой, возможной на концертной эстраде, театральностью. Однако в погоне за занимательностью здесь были допущены явные просчеты. Трудно представить себе такую ситуацию, когда лекцию, скажем, по высшей математике, написанную профессором, читает перед аудиторией человек, знакомый лишь с четырьмя арифметическими действиями. А в музыке такое, оказывается, возможно. Текст для концертов цикла заказывается музыковеду, и тот создает его, ориентируясь на некоего среднестатического слушателя. Потом этот текст выучивает чтец, не знающий досконально предмета, о котором ему предстоит говорить, и в неизменном виде читает его перед любой публикой — будь то концерт в зале филармонии или же выступление в обеденный перерыв в красном уголке цеха. Музыка в таких концертах играет второстепенную, иллюстративную роль. Иногда музыканты по воле «ищущих» режиссеров выступают инкогнито, незаметно в нужном месте появляясь на сцене и после исполнения произведения так же тихо ее покидая. Такая форма

уже ряд лет существует в неизменном виде, хотя при выросшем уровне требований слушателей подобные концерты сейчас вряд ли могут уже кого-либо удовлетворить. Замечу также, что до недавних пор к участию в названном цикле привлекались порой далеко не лучшие исполнители Москонцерта с единственной целью — обеспечить их работой в пределах установленной концертной нормы, что, естественно, не могло не сказаться на художественном уровне программ.

В последнее время сделаны, правда, решительные шаги для того, чтобы главным «действующим лицом» цикла сделать музыку. Наконец-то с головы на ноги поставлена работа над темой концерта: теперь сначала составляется программа, и лишь после этого к ней пишется текст, а не наоборот, как иногда бывало до сих пор. Кроме того, в цикле «Жизнь и творчество музыкантов» начали чаще выступать ведущие солисты. Поэтому есть все основания полагать, что в недалеком будущем его художественный уровень значительно повысится.

На мой взгляд, и старая, добрая форма лекции-концерта отнюдь не утратила своего познавательного значения. Трудность здесь заключается в том, что не хватает лекторов-музыковедов. Я позволю себе высказаться категоричней: в том смысле, который мы вкладываем в понятие лектор-музыковед, их в Москонцерте, за небольшим исключением, нет вовсе (две-три фамилии положения не меняют). Некоторый выход мне видится в том, чтобы привлекать к чтению лекций на разовых началах студентов старших курсов и аспирантов теоретических факультетов Московской консерватории и Института имени Гнесиных. На мой взгляд, в настоящее время наиболее отвечают запросам большинства посетителей концертных залов так называемые «Беседы у рояля», которые ведут с аудиторией не только пианисты, но и скрипачи, виолончелисты, исполнители на народных инструментах. Такие беседы в первую очередь объясняют музыку, облегчают ее восприятие. Биографию же композитора слушатель может прочитать в энциклопедии, а услышать о работе над произведением, окунуться в творческую атмосферу, почувствовать себя как бы участником музыкального действия — такое возможно только на подобном концерте.

Такие же беседы, с известной, естественно, поправкой на возраст аудитории, составляют содержание возрожденного недавно абонемента для учащихся детских музыкальных школ. Но надо серьезно задуматься о том, чтобы подобные абонементы создавались и для общеобразовательных школ. Столичная филармония и Москонцерт, каждый на свой страх к риск, уже ряд лет проводят музыкально-просветительскую работу в школах. Но своими силами им не решить задачи по музыкальному воспитанию учащихся. Здесь нужна координация действий. Не боясь обвинения в гигантомании, за

мечу, что идеальным представляется единый всесоюзный школьный абонемент.

Наконец, я подошел к одной из самых деликатных проблем, которой мне, как исполнителю, вроде бы не

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание