Выпуск № 3 (424) | 1974 - страница 31

МУЗЫКА И ЕЕ ЖИЗНЬ В НАРОДЕ

Д. Шафран

виолончелист
Москва

Вот уже 30 лет прошло с тех пор, как я впервые отправился в гастрольную поездку, Концертная работа выросла за эти годы неизмеримо. Молодой артист, чей исполнительский стаж еще невелик, не способен даже представить себе истинных масштабов произошедшего количественного роста. Но столь ли значительны качественные изменения в нашей концертно-филармонической жизни? К сожалению, при всем желании, положительного ответа на этот вопрос не дашь. И когда я пролистываю записи в своем гастрольном дневнике, меня вновь и вновь тревожат те «узкие места» в организации музыкального быта, которые существенно тормозят развитие нашей культуры. Они тем более нетерпимы, что советская исполнительская школа обладает богатейшим арсеналом артистических индивидуальностей.

Ульяновск, Челябинск, Магнитогорск, Курган, Калинин, Киев, Запорожье, Ленинград, Москва, Ростов, Кисловодск, Пермь, Одесса, Херсон, Николаев — вот города, где мне довелось играть только за два последних сезона. В каждый из них я ехал с одинаковым творческим подъемом, желанием отдать слушателям все свои способности, все мастерство. Уезжал же из одних городов с огромным удовлетворением, а из других — с только артисту знакомым ощущением внутренней опустошенности, когда сознаешь, что ты (и, что самое обидное, не по своей вине) не додал людям чего-то очень существенного. Я всегда с наслаждением возвращаюсь в Курган. Здесь, знаю это заранее, сделают все необходимое для того, чтобы концерт гастролера прошел при полном зале заинтересованных слушателей. Я с радостью еще раз приеду в Магнитогорск и Челябинск, где в прошлом сезоне выступал впервые. Концертной жизнью в этих городах занимаются люди, которые обеспечивают артисту все — рекламу, филармонический зал, публику, наконец, условия для жизни и репетиционной работы. Нельзя в этой связи не сказать, что такие города (к ним я бы добавил еще Пермь, Калинин) должны были бы стать примером для всех остальных. Должны были бы, но пока еще не стали.

Три года назад я впервые полетел на Дальний Восток. Знал, что в этом крае живет и трудится множество людей, не избалованных особенно частыми приездами гастролеров филармонического плана. Серьезно готовился к встрече с ними, волновался. Во Владивостоке не только зал услышал меня, но я услышал зал, почувствовал его тягу к музыке, интерес к сыгранному мною циклу из пяти бетховенских сонат. И вслед за тем — Хабаровск. Большой промышленный и культурный центр, имеющий и свой симфонический оркестр, и музыкальное училище со своим залом, и концертный зал (не филармонический, правда, а Окружного Дома офицеров). Представитель филармонии заявил мне, однако, что мой концерт состоится в одном из учебных заведений Культпросвета. Я отнюдь не против того, чтобы выступать перед студентами, но почему на единственном моем концерте в Хабаровске не могут побывать многочисленные музыканты и любители музыки? Почему я должен играть в неприспособленном помещении, в то время как залы Окружного Дома офицеров и музыкального училища пусты? Ведь я приехал за тысячи километров не затем, чтобы гудеть, соревнуясь в громкости с люминесцентными лампами, а мой партнер — А. Гинзбург не для того, чтобы исполнять со мной бетховенские виолончельные сонаты на пианино. Мы не стали играть в тот день. Хабаровск я покидал с тем тяжелым чувством, о котором упомянул уже выше, и с ясно осознанной мыслью: «в следующий раз, направляясь во Владивосток, пролечу над Хабаровском, не заезжая в город».

Конечно, описанная история — ЧП, но не единичное. Аналогичное повторилось в Южно-Сахалинске. Гастроли по Дальнему Востоку были провалены. Я — не из жалобщиков. Возвратившись в Москву, я был поглощен новыми работами и не стал заострять внимание Росконцерта или Министерства культуры РСФСР. Но обида, словно заноза, застряла в сердце — не за себя

_________

Продолжение публикации ответов на анкету редакции. Начало см.: «Советская музыка», 1973, № 12 и 1974, № 1.

обида, а за публику, обделенную из-за нерадивой работы филармонического руководства.

Другой, более свежий по времени факт. В ноябре я приехал из гастрольной поездки по Украине. В Николаеве ни о моем концерте, ни, естественно (?!), о моем приезде никто заранее не знал. Никто — в буквальном смысле — ни слушатели, ни руководство филармонии. Кстати, эмблема этого просветительского учреждения парила над зданием, сплошь заклеенным анонсами эстрадных коллективов. В вечер моего выступления в Николаеве зал филармонии был пуст, мой же концерт «поместили» (есть такое словечко) в одной из детских музыкальных школ. Человек пятьдесят, заполнивших зал школы, со вниманием слушали не совсем для них предназначенную программу, а мне не давала покоя неотвязная мысль: а так ли нужен был городу мой приезд?

Я готов допустить, что вина в данном случае ложится на планирующие организации, не известившие вовремя соответствующие филармонии о дате моих гастролей. Но такое допущение достаточно наивно. В Николаевской филармонии — это ли не свидетельство качества ее работы, компетентности руководящих ею людей — меня спросили, кто такой Д. Башкиров и есть ли резон переносить, согласно телеграмме из Союзконцерта, сроки его выступлений в городе. В Херсоне, куда я прибыл из Николаева, и где о моих гастролях знали заранее, ни пресса, ни местное радио и телевидение никоим образом не сообщили горожанам о предстоящих концертах. Правда, в городе висело некоторое число присланных Росконцертом афиш, анонсировавших программу неизвестного мне виолончелиста Даниила Шафрана. Программа в точности повторяла подготовленную мною, и даты концертов совпадали, вот только смотрел на меня с афиш какой-то тучный стареющий мужчина, с залысинами и мало идущим к его внешности галстуком-бабочкой... То что афиши эти висели в Херсоне — полбеды, меня никто здесь не знал, хуже, что они были расклеены и в Одессе, где меня хорошо знают и где — Одесса никогда не страдала недостатком остроумных людей — меня встретили с этой «нешафрановской» афишей уже в аэропорту...

Все эти истории забавны, конечно, хотя, я убежден, что место им отнюдь не в сборниках типа «Музыканты улыбаются». За ними стоят требующие безотлагательного решения проблемы концертно-гастрольной жизни. Неизмеримо выросли слушательские запросы, во многих городах они давно уже превышают уровень филармонической жизни. В итоге — люди перестают ходить в филармонию. А это процесс с трудом обратимый.

Хотел в заключение внести несколько конкретных предложений, но постольку, поскольку они не новы, обо всех них давно уже ведутся разговоры среди исполнителей, правильнее будет, если я обращусь к инстанциям, ведающим концертной жизнью в стране, с рядом вопросов. Вот они. Чем отличается в ряде городов филармония от концертно-прокатной конторы и правильно ли, чтобы и впредь вторые назывались именами первых? Каким образом поощряется работа директора и художественного руководителя филармонии, если она по праву носит это высокое имя? Кто ответствен за срыв концерта гастролера в том или ином городе и принимаются ли какие-либо меры для сокращения числа подобных срывов? Когда будет налажена система рассылки по всем филармониям страны буклетов о тех исполнителях и коллективах, которые включены во Всесоюзный гастрольно-концертный план? Не пора ли самым активным образом взяться за совершенно запущенную, если говорить о стране в целом, летнюю концертную работу, имея в виду организацию симфонических сезонов в парках Москвы, Ленинграда, музыкальных фестивалей в городах массового отдыха трудящихся, в древних русских городах, местах, прославленных своими природными, климатическими особенностями? Можно было бы продлить список вопросов. Но хочется получить ответы хотя бы на эти.

К. Кондрашин

главный дирижер
Академического симфонического
оркестра Московской государственной филармонии

В 1972–1973 годах я выступал с оркестром МГФ и другими (советскими и зарубежными) коллективами в Москве, Ленинграде, Туле, Горьком, Ижевске, Воткинске, Баку, Риге, Паланге, Киеве, Новосибирске, в Австрии, ФРГ, Италии, Голландии, Бельгии, Люксембурге, Франции, Испании, Норвегии, Чехословакии и Югославии. Многие из этих гастролей были заранее запланированы (прежде всего, конечно, зарубежные). Но многие возникли стихийно. Словом, я на своем опыте убеждаюсь, что планирование гастрольно-концертной работы все еще остается проблемой. Приведу достаточно свежий пример. В нынешнем концертном сезоне Госконцерт отправил за рубеж одновременно три наших ведущих симфонических оркестра (причем оба коллектива Московской филармонии). От такого планирования страдают и абонементный план и слушатель. В организации гастролей нам нужно кое-что полезное перенять у западных фирм (я имею в виду четкий план на два года), хотя нашей концертной жизнью движут, естественно, совершенно иные стимулы. Мне кажется, что в планах оркестров необходимо оставлять некоторые временные резервы на случай непредвиденных мероприятий (съезды, пленумы, торжественные концерты, юбилеи).

В активизации концертной жизни я отвожу колоссальную роль телевидению и радио. Однако отнюдь не считаю, что эти мощные средства пропаганды заменят когда-либо собою живое исполнительское искусство. С рекламой дело поставлено плохо даже в Москве. Столица настолько разрослась, что 200–250 афиш на город, каждый из московских районов которого занимает десятки квадратных километров, никак не могут выполнить своей функции. Афиши должны бро-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

МУЗЫКА И ЕЕ ЖИЗНЬ В НАРОДЕ

Д. Шафран

К. Кондрашин

Содержание