Выпуск № 1 (422) | 1974 - страница 46

прошлое русской музыки. Особенно долго и последовательно разрабатывал идею такого издания М. В. Иванов-Борецкий, принесший ее с собою в ГИМН со времени его основания и вновь с энтузиазмом выдвигавший ее в Научно-исследовательском кабинете Московской государственной консерватории уже в 30-х годах. Она увлекала и Б. В. Асафьева. Но другие первоочередные задачи советского музыкознания временно отодвигали осуществление этой идеи, да и возможности наших музыкальных издательств еще не отвечали тогда требованиям подобного академического издания.

Теперь, наконец, публикация «Памятников русского музыкального искусства» стала реальностью. Два названных выпуска, открывающих серию, вселяют уверенность в том, что издание будет научно полновесным, прочно опирающимся на широкий круг первоисточников. Отрадное свойство обоих выпусков — доступность их содержания не только для сугубых специалистов, но и для подлинных любителей музыки (то есть отсутствие ложного академизма), и одновременно очень серьезная научная основа исследования и комментирования нотного материала (то есть черты академизма в лучшем смысле слова). Выпуски хорошо иллюстрированы, особенно второй из них, в котором воспроизведены не только страницы старинных нотных рукописей и титульные листы старых изданий, но и офорт «Баталия Полтавская», фрагменты современной гравюры с фигурами музыкантов, автограф Петра I, его портрет и другие материалы.

Принципы составления рецензируемых выпусков оказались несколько различными. В первом господствуют признаки жанра; во втором — материал объединен большой исторической темой (Полтавская победа). На первый взгляд, это может показаться спорным, но в конечном счете и по зрелом размышлении, пожалуй, все-таки убеждает. Когда еще удастся издать материалы старинного одноголосного пения, раннего многоголосия, партесного письма, русских кантов в специальных выпусках «Памятников», а «Музыка на Полтавскую победу» позволяет сразу показать зрелые образцы этих родов искусства и то, как их объединила общая цель — патриотическое прославление выдающегося исторического события. При этом весьма отчетливо выступают и особенности каждого из родов, и некоторые общие их черты, коренящиеся в природе русской культуры.

Оба выпуска «Памятников» — каждый по-своему — обнаруживают широту взгляда их составителей на поставленную задачу, на подбор материала.

Первый выпуск — «Русская вокальная лирика XVIII века» — включает в общей сложности более ста произведений, почерпнутых из сборников того времени (безымянных и авторских), из периодических изданий, из рукописей. К тому же все вышедшее в XVIII веке представляет сейчас большую библиографическую редкость и практически малодоступно для ознакомления. Далеко не все переиздавалось впоследствии; ряд образцов вообще публикуется впервые. В целом издание охватывает все основные источники в своей области и дает полное, если не исчерпывающее, представление о развитии вокальной лирики с середины до конца XVIII столетия, от сборника Г. Н. Теплова «Между делом безделье» (1759) до произведений Ф. М. Дубянского, О. А. Козловского, Д. С. Бортнянского. Наряду с «российскими песнями», в первый выпуск включены романсы Козловского и Бортнянского на французские тексты, две итальянские канцоны Козловского, а также даны в приложении «лирические песни городского быта», то есть образцы народно-бытового искусства (из сборников XVIII века). Здесь не хватает только лирических кантов — весьма самобытного жанра русской вокально-хоровой лирики, сложившегося еще в XVII веке. Кстати, о значении канта для развития русской песни-романса хорошо сказано в исследовании О. Левашевой «“Российская песня” и ее создатели» (с. 320–353), которое дает научное обоснование всему первому выпуску «Памятников».

Как известно, Левашева пронесла интерес к этой теме сквозь многие годы своей деятельности музыковеда-историка и может по справедливости считаться в настоящее время первым у нас специалистом в данной сфере. Очень важно, что к работе над выпуском «Памятников», отданным русской вокальной лирике XVIII века, была привлечена исследовательница такого профиля и масштаба. Работа Левашевой «“Российская песня” и ее создатели» могла бы иметь и вполне самостоятельное значение: она возникла на широкой историографической основе, с проникновением в стилистику русской поэзии, в творческую историю ряда музыкальных образцов; она содержит тонкие и тактичные характеристики их музыкального склада, а также творческих индивидуальностей крупнейших авторов. В контексте нотного издания исследование Левашевой существенно поможет читателю разобраться в собранном материале, оценить его в целом и частностях, схватить, быть может, нелегко уловимые для нашего современника отличия в стиле различных песен.

Одна лишь трудность в оценке русской вокальной лирики XVIII века остается пока непреодоленной, но это уже не зависит ни от данного выпуска «Памятников», ни от его составительницы. Дело в том, что в большом историческом масштабе, в общей перспективе развития русской музыкальной культуры вокальная лирика XVIII века (за исключением единичных поздних ее образцов) отличается умеренным выражением национальной самобытности. Церковная музыка старинной традиции, в XVII–XVIII веках — кант, в XVIII веке — ранняя русская опера по-своему более самобытны, более своеобразны как образцы русского искусства, они несут на себе более яркий отпечаток особенного, неповторимого. О музыке XIX века нечего и говорить! В истории музыки вокальная лирика XVIII века занимает свое скромное, но неоспоримое место. Ее индивидуально-исторический облик как-то более нейтрален, более общ и стерт в сравнении с другими жанрами и областями музыкального творчества. Это станет объективно ясным, когда будут опубликованы другие выпуски «Памятников». Теперь же можно высказать лишь одно частное соображение: немного жаль, что именно вокальная лирика XVIII века открыла

серию «Памятников». В то же время очень отрадно, что без особой задержки за первым выпуском серии последовал второй, который по существу вводит в изучение предшествующего исторического периода с его старыми и новыми традициями. Строго хронологической последовательности тут было придерживаться необязательно. Мы видим, что в классических зарубежных «Denkmäler’ax» подобного рода (среди них наиболее известны немецкие и австрийские) хронологический принцип соблюдается отнюдь не всегда: подчас играет роль, что именно из нотного материала уже подготовлено к изданию. Впоследствии, когда серия достигнет исторической полноты, ее выпуски сами встанут в хронологический ряд, постепенно заполняя пробелы.

Второй выпуск наших «Памятников» дает не картину эволюции определенного жанра, а как бы вертикальный разрез по различным слоям русской вокальной музыки начала XVIII века. Музыкальные отклики на Полтавскую победу были отнюдь не однородными — от одноголосных произведений старинной знаменной традиции до новейшего тогда по стилю двенадцатиголосного хорового концерта В. П. Титова. «Жанровое разнообразие, богатство типов фактуры... — пишет Вл. Протопопов, — широта распространения, музыкальные достоинства этих произведений — все свидетельствует об их исключительном для своего времени значении. По содержанию они проникнуты духом патриотизма, единством образного содержания, хотя формы их вполне самобытны, непохожи одна на другую» (с. 201).

Из большого количества музыки на Полтавскую победу для второго выпуска «Памятников» отобраны яркие образцы различных жанров, различных типов музыкального письма, связанных с существовавшими тогда традициями. Здесь представлены «Стихи победительные над Карлусом королем Свейским...», по мелодическому складу которых можно судить о традиции старинных распевов с их характерными попевками и выдержанным принципом композиции. Целый раздел посвящен кантам и виватам (всего 27) — искусству, развившемуся с XVII века. Много страниц отдано интереснейшему памятнику хорового многоголосия — «Службе благодарственной о Полтавской победе» (публикуется не целиком), в которой традиция знаменного распева соединяется с особенностями нового многоголосного письма, старое срастается с новым, образуя иное, своеобразное качество стиля. Завершает корпус публикации двенадцатиголосный «Концерт Полтавскому торжеству» Титова — вершинный образец нового партесного стиля, искусства в полном смысле современного Полтавской победе. В приложении ко второму выпуску даны еще стихира «Рцы нам ныне» в редакции 1709 года и две народные песни из сборника А. М. Листопадова. В некоторых случаях Протопопов прибегает к реставрации нотного текста (в первом из кантов, в стихире), обнаруживая полную свободу и большой такт в своих необходимых добавлениях.

Ознакомившись с содержанием данного выпуска, каждый интересующийся сможет представить себе общий облик русского музыкального искусства в Петровское время — за исключением, впрочем, инструментальной музыки, не имевшей еще тогда самостоятельного значения и не оставившей своих памятников.

Исследование Протопопова «Музыка Петровского времени о победе под Полтавой» содержит большое число новых сведений и зорких наблюдений. Автор широко опирается на научную литературу (не только в собственно музыковедческой области!); ему удалось в итоге сказать новое веское слово о русской музыке начала XVIII века. Возникающая в его последовательном, насыщенном фактами освещении реальная картина русского музыкального творчества более полна и многообразна, нежели мы ее себе представляли до последнего времени. Она также очень конкретна как в отношении творческих фигур, исторических обстоятельств, так и в отношении характеристики различных родов музыкального письма. Выдающийся общий интерес представляют здесь, в частности, личные замечания Петра I к «Службе благодарственной» (1723). Воспроизведя автограф, Протопопов комментирует и уточняет эти замечания, дополняя публикацию П. Пекарского (1862).

Многое из того, о чем сообщает исследователь в связи с созданием и редакциями «Службы благодарственной», с проблемой ее авторства, а также с творческой личностью Титова и условиями его деятельности, по существу выходит за рамки, намеченные содержанием тома. Протопопов вписывает важные страницы в историю русской музыки, характеризуя творческие принципы создателей «Службы» и искусство Титова столь широко, словно к этому этапу истории уже не придется возвращаться в дальнейших выпусках «Памятников». Одновременно глубокое и блестящее, это исследование, бесспорно, обогащает нашу научную литературу.

В первых томах «Памятников» ни в какой мере не оговорена общая программа серии. Видимо, и составители, и издатели не хотят связывать себя какими-либо предварительными обещаниями или обязательствами. Но, как бы то ни было, мы вправе ждать дальнейших публикации материалов XVIII и начала XIX века, а также более ранних периодов истории русской музыки, представленных в первых двух выпусках не полностью. Не только канты в их разновидностях, не только новые многоголосные службы и концерты XVII–XVIII веков, но и русская духовная музыка старинной традиции должна быть полнее представлена в этой серии. Если образцы древнерусского певческого искусства ныне входят в отдельные издания типа хрестоматий, то тем более их важно включить в такое обстоятельное и научное исследование, как выпуски «Памятников».

Не будем забывать, что издание это, как говорится, престижное. Русское средневековье на редкость богато памятниками искусства, о которых должны знать и у нас, и за рубежом. Во многих странах выпускаются академические (и не совсем академические!) серии произведений старинного искусства. Без изданий такого типа нельзя серьезно изучать историю музыки. Наше издание имеет все основания быть одним из самых интересных, самых богатых. Начало ему, наконец, положено. Начало хорошее, радостное, многообещающее!

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание