ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

Помнить о реальных фактах!

Хорошо известно значение мемуарной литературы. Драгоценное свидетельство очевидца способно прояснить важный исторический факт, по-новому осветить страницу в истории культуры. Конечно, при одном условии — абсолютной достоверности, предельной правдивости самого свидетельства. Особенно это касается крупных музыкальных деятелей — художников, ученых. Они вошли в историю музыки, и мы должны с бесконечным уважением говорить об их жизни и их делах. Следует приветствовать выпуск книг, посвященных таким людям; сделанное ими не может и не должно быть забыто.

Уже из сказанного нетрудно сделать вывод о том, в какое щекотливое положение попадает автор, не соблюдающий названное выше условие.

Перед нами книга, посвященная выдающемуся музыкальному ученому М. В. Иванову-Борецкому¹. Я не буду говорить сейчас обо всем сборнике; как в каждом сборнике, есть в нем материалы более и менее сильные; в целом это серьезный труд, заслуживающий специального разбора; не сомневаюсь, что журнал еще откликнется на данное издание. Я же хочу обратить внимание на один затронутый в нем вопрос — о деятельности журнала «Музыкальное образование». В годы, о которых пойдет дальше речь (1925–1927), я совмещала работу в учебной части консерватории с работой в качестве секретаря «Музыкального образования», вместе с другими его сотрудниками делила все журнальные горести и радости. Хорошо помню то горячее время и, как говорится, с полной ответственностью могу восстановить истинное положение вещей.

Мысль об издании сборника, а затем журнала «Музыкальное образование» возникла в 1925 году среди деятелей так называемой фракции Красной профессуры Московской консерватории. Понятно, насколько актуально было в те годы (да и было бы сейчас!) подобное издание. Благодаря вниманию и поддержке А. В. Луначарского, благодаря энтузиазму Н. Я. Брюсовой, А. М. Веприка, М. В.Иванова-Борецкого начал выходить журнал «Музыкальное образование».

В упомянутой книге помещена статья сына Михаила Владимировича — Дмитрия Михайловича Иванова-Борецкого. Говоря о «Музыкальном образовании», он почему-то сразу становится в позу защитника будто бы попранных (кем же?) интересов своего отца.

«Идея организации консерваторского журнала, — читаем мы в статье “Из воспоминаний об отце”, — ...принадлежала в первую очередь Иванову-Борецкому», но имя его "в выходных данных "Музыкального образования" за первые годы (1925–1927) даже не упоминается» (с. 233). Правильно, не упоминается, как не упоминаются имена всех других членов редколлегии — кроме ответственного редактора М. М. Константинова.

Однако это имя Д. М. Иванова-Борецкого явно не устраивает. Константинов, пишет он, — «...не музыкант. Роль его была в значительной степени номинальная; он не всегда присутствовал на заседаниях редколлегии, редактурой статей не занимался и за все годы существования журнала не поместил в нем ни одной заметки» (с. 233). Но зачем же так вольно обращаться с реальными фактами? Зачем выставлять в столь странном свете старого члена партии, много помогавшего журналу, часто писавшего в нем (см., например, большую статью о книге Л. Сабанеева в № 3–4 за 1926 год; заглавную статью № 1 за 1928 год², не говоря уже о постоянных мелких корреспонденциях)? Думается, мы должны быть бережнее к памяти одного из ветеранов нашей музыкальной публицистики.

Впрочем, если поверить Д. М. Иванову-Борецкому, не один М. М. Константинов игнорировал свои общественно-творческие обязанности. Журнал существовал, настаивает автор, главным образом «благодаря энтузиазму» М. В. Иванова-Борецкого, ему не помогала «ни одна душа»; он должен был «вывозить на себе всю работу»; организаторы издания (очевидно, Н. Я. Брюсова, А. М. Веприк и другие) «постепенно самоустранились и предоставили ему работать по его усмотрению...» (с. 235).

Какая уязвимая позиция! Уязвимая, потому что еще

_________
¹ Михаил Владимирович Иванов-Борецкий. Статьи и исследования. Воспоминания о нем. «Советский композитор». М., 1972. Сост. и ред. Т. Н. Ливанова. Отрадно, кстати, что журнал предварительно опубликовал статью Л. Мазеля, входящую в этот сборник; в ней дана заслуженно высокая оценка личности и наследия М. В. Иванова-Борецкого. (См.: «Советская музыка», 1971, № 4.)

² Она подписана инициалами «М. К.».

живо поколение советских музыкантов, прекрасно помнящих самоотверженную работу целого коллектива сотрудников, кстати, работу не только безотказную, но и бесплатную, организованную на общественных началах. Неужели для того, чтобы воздать должное М. В. Иванову-Борецкому, нужно их всех «уличать» в халатности и равнодушии? Метод, прямо скажем, сомнительный...

Можно было бы ожидать, что существенную поправку в данный вопрос внесет редактор-составитель в своей — основной — статье сборника. Увы, в ней мы читаем фактически то же самое.

«По существу,— пишет Т. Н. Ливанова, — М. В. Иванов-Борецкий в 1925–1928 годах и направлял развитие журнала... и комплектовал его номер за номером, и редактировал весь его текст, и очень много писал для него, и следил за всем процессом печатания каждого номера. Между тем, с начала издания до № 2 за 1929 год ответственным редактором значился М. М. Константинов. Но пока журнал был в ведении консерватории, фактически его редактировал Михаил Владимирович — и притом совершенно безвозмездно» (с. 38–39).

Где же были и что делали остальные сотрудники? Существовали ли они вообще? Об этом не говорится ни слова! Зато выясняется, чем конкретно занимался в журнале Михаил Владимирович: «...на поверку едва ли не ценнейшей частью журнала... была часть научно-библиографическая: информация о книгах и журналах...» (с. 39). Спору нет, эта информация, которую организовывал М. В. Иванов-Борецкий, действительно, была очень полезной, крайне нужной. (Кроме того, естественно, его реальное влияние не сводилось к деятельности определенного отдела и носило, по сути, всеобъемлющий характер.) Но понятно само собой, что не она одна «делала погоду» в журнале, имевшем целью прежде всего постановку и обсуждение проблем музыкального образования...

Казалось бы, затронутый вопрос не так уже существен: журнал «Музыкальное образование» прожил недолго, переворота в мировой науке и педагогике в общем не совершил. Все это так. Но были у него свое рождение и свой взлет; были люди (а не один человек!), трудившиеся, повторяю, с полной самоотдачей и бескорыстностью. И потому вопрос этот, естественно, не может не волновать. Прежде всего — в сфере этической. Но также и собственно научной: нельзя, недопустимо искажать историческую правду — правду, которая еще жива в нашей памяти, которую пока что так легко проверить и восстановить...

А. Штейнберг

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

Помнить о реальных фактах!

Содержание