полнение баховских партитур — воспитывать культуру полифонического ансамбля. Качественно новые требования предъявляют к ним современные сочинения, оснащенные значительно более сложным ладогармоническим языком и технологией интонирования.

Плодотворен ли такой универсализм репертуара? И да, и нет. Все зависит от того, какие задачи решаются коллективом, по крайней мере, на данном этапе развития. Как уже упоминалось, отбор программ ведется по строгому тематическому плану, всегда соизмеряемому с реальными возможностями хора. Вместе с тем, при освоении различных стилей, жанров, степеней технической трудности накапливается необходимый опыт, оттачивается собственно исполнительское мастерство. Возможно, со временем репертуар несколько стабилизируется, и таким образом будет достигнута его оптимальная специализация. Однако не станем предугадывать будущее, попытаемся хотя бы в общих чертах определить исполнительский почерк коллектива.

При первом же знакомстве с Новосибирским камерным хором открывается одно из его главных привлекательных качеств — стремление стилистически точно прочесть произведение без каких-либо попыток «модернизировать» его. Несмотря на то, что потребность в хороших голосах (басы, альты) до сих пор остается для коллектива злободневной, ценою больших усилий ему удается поддерживать сравнительно высокий уровень вокализации.

Подкупает в ней благородство звука, подлинно кантиленное дыхание в каждой мелодической фразе. Коллектив отличают поиски своей трактовки даже в том случае, если речь идет о самых несложных сочинениях, а это в свою очередь требует отточенности формы, тщательной проработки деталей, рельефности интонирования, богатства психологических оттенков.

Новосибирский камерный хор не раз обращался к редко исполняемым, а иногда попросту забытым произведениям. Так были открыты для советского слушателя «Литания» Моцарта, «Quodlibet» Баха, кантата «Tantumergo» Шуберта и Сто пятидесятый псалом С. Франка. Впервые в Новосибирске прозвучали Четвертая кантата Баха, Месса F-dur Шуберта, кантата «Regina celi» Моцарта, многие сочинения мастеров эпохи Возрождения и русского классицизма, а также ряд образцов а сарреll’ной музыки советских композиторов (Р.-Д. Жигайтиса, А. Мачавариани, Ю. Буцко). С участием Новосибирского камерного была исполнена сложнейшая композиция С. Танеева для двух хоров «Из края в край».

Трудно переоценить деятельность коллектива в деле популяризации вокального творчества сибирских композиторов, в частности А. Новикова, А. Мурова, Г. Ива-

нова, 3. Бляхера, Ю. Юкечева, И. Бершадского. Весьма показателен и тот факт, что именно с тех пор, как возник коллектив, заметно выросло число новых хоровых произведений, изменилось и отношение к жанру. Воспитанников Б. Певзнера именуют теперь не иначе как «творческой лабораторией», что вполне оправданно, поскольку любое только что написанное произведение становится доступным слушателю. Важность и перспективность подобного контакта между композиторами и исполнителями не требует пояснений.

В заключение хочется подчеркнуть, что в музыкальной практике последнего десятилетия значительно увеличился интерес к камерным и камерно-синтетическим формам, музицирования. Об этом красноречиво свидетельствует появление новых инструментальных и вокальных коллективов в различных городах нашей страны. Камерные оркестры, хоры вызывают пристальное внимание у широкой слушательской аудитории, открывающей для себя оригинальные творения музыкальной культуры. Вновь зазвучали камерная опера и симфония, камерная кантата и оратория. А сколько существует еше произведений, написанных в промежуточных формах, не укладывающихся в рамки общепринятой классификации. Нужно думать, что со временем все они станут достоянием любителей музыки, будут всесторонне проанализированы в историко-эстетическом отношении.

Деятельность Новосибирского камерного хора, как мне представляется, по-своему ярко отражает типичные стороны указанной выше тенденции. В культурной жизни миллионного города это по-настоящему активно действующий коллектив академического направления. Его опыт невелик по времени, зато достаточно убедителен по результатам, лучше всего оцененным словами одного из слушателей, коммуниста из Венесуэлы Хулио Гарсиа: «Сокровище среди снегов! Прекрасные голоса, которые взывают к солнцу. Вы — большие артисты».

А. Ивашкин

Конкурсанты?

Нет — артисты

Давид Герингас, Виктория Яглинг, Игорь Гаврыш, Ваграм Сараджян и Давид Григорян — вот новое поколение молодых виолончелистов, выдвинутое последним Конкурсом имени П. И. Чайковского. Тогда, в 1970 году, все разнохарактерные стремления исполнителей были объединены «общим знаменателем» — обязательной программой, подчинены одной задаче — достижению успеха на конкурсе. И хотя, по справедливому замечанию Л. Когана, «конкурс не в состоянии исчерпывающе определить будущность исполнителя»¹, уже тогда мы смогли отметить сильные, привлекательные стороны в каждом из виолончелистов — то, что казалось перспективным для дальнейшего творческого роста молодых музыкантов: зрелость и яркость Герингаса, «классичность», техническую законченность Яглинг, уверенность, прекрасные инструментальные качества Гаврыша, природную пластичность Сараджяна и лирическую непосредственность Григоряна. С тех пор прошло три года. Как же сложилась судьба названной «пятерки»? Попробуем выяснить это, опираясь на концерты минувшего сезона.

Прежде всего отметим неравную творческую активность виолончелистов. Дело здесь не только в числе выступлений, в частности в столичных залах, что в очень малой степени зависит от самого исполнителя². Важнее другое: насколько каждый из музыкантов, играя в Москве один-два концерта, смог ярко проявить себя в отношении интерпретации и репертуара (ведь не секрет, что многие виолончельные вечера проходят при полупустых залах именно в силу однообразия, повторяемости программ).

Что касается последнего, то наиболее интересным он оказался у Д. Герингаса, который «раздвинул» рамки виолончельного вечера, исполнив совместно с В. Сараджяном и Д. Григоряном произведения для двух и трех виолончелей, смело соединив в одной программе сонаты с пьесами. Тем самым было «нарушено» обычное для виолончелистов жанровое однообразие. Герингасу удалось лишить свои выступления налета будничности, избежать «перетасовки» одних и тех же известнейших произведений. В этом смысле его можно сравнить с Н. Гутман, чьи программы всегда удивительно интересны.

Первый концерт виолончелиста был целиком посвящен музыке XVII–XVIII веков. При этом исполнитель избежал настойчивого «ostinato» Бах — Боккерини, которым обычно ограничиваются экскурсы виолончелистов в ту отдаленную эпоху, и показал ряд произведений, малоизвестных или вовсе неизвестных советскому слушателю. Среди последних — три виолончельные сонаты Скарлатти, лишь недавно опубликованные итальянским издательством «Zanibon». Герингас и пианистка Т. Шац подчеркнули контрастность разнохарактерного музыкального материала сонат, своеобразие их циклов, оканчивающихся короткими финалами-кодами. Стремление к оправданному обострению контрастов — одна из характерных черт исполнительского облика артиста — проявилась здесь с предельной отчетливостью.

_________

¹ Л. Коган. В начале артистического пути. «Советская музыка», 1973, № 5.

² Так, Сараджян и Григорян в прошедший сезон не имели самостоятельных сольных выступлений в Москве. Поэтому в данной статье речь пойдет в основном о трех виолончелистах: Герингасе, Яглинг и Гаврыше.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Ивашкин

Конкурсанты?

Нет — артисты

Содержание