Выпуск № 11 (420) | 1973 - страница 32

мечательного? Григ сделал подарок не только маленькой девочке — он сделал подарок всему своему народу. И в этом поступке — весь Григ...»

Небольшие, в сущности, беседы содержат немалую дозу познавательного, преподносимого школьникам исподволь, незаметно. «Я стараюсь рассказ о каждом композиторе связать с историей культуры, — говорит он. — Всегда вспоминаю слова Луначарского о том, что без эстетического элемента любое научное образование будет обездушено». Следуя этому завету, Кабалевский в каждом случае находит свой, оригинальный подход к теме. Так, вместо того чтобы подробно излагать общественные взгляды Грига, он приводит его краткое, но очень показательное высказывание: «Я стараюсь вложить хоть один кирпичик в то здание, которое называется Норвегией». А весь рассказ об общественной атмосфере, в которой формировалась личность Глинки, укладывается у него в один вопрос «Знаете ли Вы, что воспитателем Глинки в пансионе был декабрист Кюхельбекер и что 14 декабря Глинку видели на Сенатской площади?»

Такая лаконичность, образная точность помогают Кабалевскому вмещать многое в свои беседы. За сравнительно краткий отрезок времени он успевает показать значение художника для культуры народа и для мировой музыки, рассказать о судьбе произведения и — словно ненароком — об его форме и построении, поделиться своими воспоминаниями и связать нынешний вечер цикла с другими, заглянуть в будущее — уже не цикла, а искусства, познакомить слушателей с участвующими в концерте исполнителями и даже предупредить, что аплодировать между частями не принято.

Кабалевский постоянно проводит параллели с литературой и прочими видами искусства. Говоря о сочинениях дагестанца М. Кажлаева, адресует ребят к стихам его земляка Расула Гамзатова; беседуя о Хачатуряне, припоминает солнечные образы Армении, запечатленные Мартиросом Сарьяном: «Вы слышали о нем, видели его картины? Если нет, пожалуйста, заинтересуйтесь!» Все эти ассоциации нужны ему для того, чтобы вернее ориентировать слушателя в характере музыкального произведения. «Что я хочу сказать своим вступительным словом? Настроить ребят на нужную “волну”. Этого достигнешь, если будешь разговаривать с ними по-человечески. Зачем лектору “Crescendo molto”, если можно сказать: "огромное нарастание звучности"? О музыке вообще нужно говорить образно».

Рассказ Кабалевского — наглядный пример яркой образности. Его сравнения врезаются в память. «Здесь каждый оркестровый аккорд — это утес, это скала», — так говорил он о симфонической поэме Сибелиуса «Финляндия». А разве можно забыть его слова по поводу «Смерти Озе» из «Пер Гюнта»! «Печаль всех матерей мира, прощающихся со своими сыновьями, и всех сыновей, прощающихся со своими матерями, заключена в этой музыке...»

*

Удивительное дело: стоит на эстраде один человек и просто, свободно, неспешно беседует с огромным залом. Именно беседует, а не вещает. «Одиноким я себя не чувствую, — объясняет Дмитрий Борисович. — Вижу глаза ребят, все время ощущаю процесс общения. Иногда кто-нибудь совсем уж удивленно повернет голову, задумается или нахмурится, — значит, реагирует. Да ведь и оркестранты на эстраде — тоже слушатели! Для них я иной раз что-то говорю специально...»

Заметим, что оркестру очень непросто выступать сразу после Кабалевского: это огромная ответственность — оправдать вызванные его рассказом «эмоциональные ожидания». В концерте, посвященном 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, исполнялись две симфонии — Шестая Чайковского и Пятая Бетховена. Кабалевский взволнованно говорил о любви Ленина к музыке Чайковского и Бетховена, цитировал документы. Обе симфонии произвели на юных слушателей огромное впечатление, но реакция была разной. После финала Патетической переполненный зал молчал так долго, что дирижер, желая показать, что музыка окончилась, на глазах аудитории захлопнул партитуру. И тогда началась овация. А после Пятой Бетховена паузы не было: зал буквально бушевал, и оркестру пришлось восемь (!) раз вставать, отвечая на аплодисменты!

Наблюдать, как Кабалевский побуждает ребят к серьезному разговору и размышлениям, — огромное удовольствие. Он очень доверяет их чуткости, их желанию понять все, даже самое сложное. Вероятно, без такого доверия нельзя выходить на эстраду с разговором об искусстве. И при том никакой нарочитости — только глубокая, подлинная заинтересованность, только полная уверенность в важности своего дела, только одно желание — отдать все, что накопил за долгую жизнь, людям, молодежи.

*

В Колонный зал ребята приходят раз в месяц, приходят, как на праздник. Мы уже говорили, что путь их сюда часто начинается в школе. Если там работает хоть один влюбленный в искусство человек, будут любить искусство и дети. Велика сила примера и авторитета старшего. Среди активистов Колонного зала — работники различных учебных заведений Москвы. И на «Пионерские музыкальные собрания», и на вечера «Ровесники», и на другие мероприятия Колонного зала по многу лет ходят, например, группы учащихся и педагогов московских школ №№ 102, 21, 681, 531, 555, электромеханического и литейномеханического техникумов. Калининской школы художественных ремесел, школы музыкального просвещения Сокольнического района. Вот что рассказывает, к примеру Людмила Акимовна Овсянникова, учитель математики школы № 102: «"Музыкальные вечера" пользуются у на-

ших школьников такой популярностью, что нам и двухсот абонементов не хватает. Но так стало не сразу. Понадобилась предварительная работа: я сама беседовала с ребятами, привлекала книгу “Они входят без стука”, во время классных часов устраивала прослушивания (у нас есть пластинки “Музыка в жизни Ленина” и другие). Сейчас многие мои ученики уже студенты, но они до сих пор вспоминают концерты в Колонном зале. Раньше туда выбирались только классные руководители, а теперь ходят все учителя, даже из начальной школы. Для педагогов эти вечера, может быть, еще важнее, чем для учеников».

Людмила Акимовна — организатор не только по обязанности (она возглавляет культсектор месткома), но и по убеждению. В этой школе среди педагогов немало любителей искусства, они сами готовятся к встрече с музыкой, словно к празднику, и ребята у них растут душевно богатыми.

Иннокентия Александровича Коровина я приметила еще в Колонном зале. Около него все время были ребята, о чем-то оживленно разговаривали с ним и в антракте, и после концерта. А когда я приехала в школу № 555 Москворецкого района, выяснилось, что Коровин — ее директор. В директорском кабинете целый шкаф набит книгами о музыке и пластинками. Иннокентий Александрович давно не пропускает, ни одного вечера «Ровесников». Он преподает гуманитарные предметы — литературу, историю, ведет специальный факультативный курс для старшеклассников — «Основы эстетической культуры». Но и другие педагоги школы — независимо от предмета, который они ведут, и завуч (она — словесник) Е. Шишлова постоянно посещают концерты цикла. Билеты в Колонный зал Коровин распределяет сам. «Программу будущего вечера, — рассказывает он, — стараюсь немного обговорить заранее на занятиях факультатива. А то и просто прихожу в класс, советую сходить на концерт. В зале обязательно сижу рядом с ребятами, бывает, и одернуть кого-то не мешает — не все еще умеют слушать как следует... Назавтра всегда расспрашиваю ребят об их впечатлениях. У нас сейчас учащиеся десятых классов почти все посещают “Музыкальные вечера”. И я уверен — окончат школу — все равно будут просить у нас дать им билет в Колонный зал».

Я беседовала с двумя выпускницами школы: Мариной Ровенских, будущим экономистом, студенткой Института народного хозяйства имени Плеханова, и Ириной Саржиной, которая параллельно со школой обучалась в хоровой студии «Искра» и поступила в Музыкальное училище имени Октябрьской революции на дирижерско-хоровое отделение. Обе девушки, пять лет регулярно слушавшие вечера «Ровесников», наперебой делились впечатлениями, обе жаждали и впредь посещать Колонный зал. Интересно было разговаривать и с их младшими товарищами из девятых и десятых классов, сравнительно недавно приобщившимися к серьезному искусству. Им уже нравится не только «Пер Гюнт» Грига, но и Седьмая симфония Д. Шостаковича, Классическая симфония С. Прокофьева. Их интересуют Бах и Гендель.

Рассказ о цикле концертов для юношества мне хочется закончить еще двумя характерными высказываниями слушателей:

«Эти вечера сблизили меня с прекрасной страной музыки. Вот посмотришь на соседей вокруг: лица у всех сосредоточенные, каждый слушает по-своему: один закрыл глаза, наслаждаясь, другой, наоборот, внимательно следит за дирижерской палочкой», «Уходишь с вечеров обогащенным: как-то по-иному начинаешь смотреть на жизнь вокруг».

Может быть, эти слова и есть лучший комплимент организаторам вечеров, подтверждающий огромную важность того дела, которое они успешно продолжают вот уже несколько лет.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

Содержание