Выпуск № 11 (420) | 1973 - страница 13

ресные фрагменты). Неудача композитора, мне думается, не должна повести к осуждению его поисков в целом. Коль скоро мы действительно исходим из того, что социалистическое искусство — это искусство многих национальных и индивидуальных стилей, то стремление к их дальнейшему разнообразию следует поощрять. Некоторые образные преувеличения или искусственность выражения у Бибика, на мой взгляд, — лишь издержки «творческого производства» при верных исходных посылках.

О студенческом концерте надо бы говорить отдельно: ведь его участники еще ограничены (и имеют на это право) в выборе средств выражения, так как творчество их подчиняется конкретным педагогическим заданиям. Если работы молодых нужно оценивать бережно, то студенческие — бережно вдвойне: свежие побеги особенно чувствительны к порывам критических ветров.

Как обычно, в этом концерте были представлены авторы более и менее талантливые, лучше и хуже обученные. Но проявилась в показе и неожиданная для меня общая тенденция (кстати, сказавшаяся и в творчестве «дипломированных» композиторов). Я имею в виду довольно явную реминисценцию импрессионизма. Как известно, в украинской музыке импрессионизм не получил сколько-нибудь основательного выражения. Можно наблюдать отдельные приметы его в ранних сочинениях Л. Ревуцкого, Б. Лятошинского, А. Штогаренко, у Н. Коляды, в сравнительно недавнее время — в Четырех украинских песнях Л. Грабовского, в некоторых опусах Л. Дычко. Ныне воздействие импрессионизма — гораздо более «массированное». Впрочем, в кавычки, быть может, нужно было взять в данном случае слово «импрессионизм». Ибо речь идет, собственно, не об импрессионизме, а о квазиимпрессионизме, не о ценном в нем, а об его «отходах».

Размытые мелодические контуры, ослабленная гармоническая логика, неопределенная фактура — такого рода явления попросту маскируют недостатки умения, малую тренированность слуха. Научить будущего композитора логически мыслить в музыке, избегая «выражений» туманных, неопределенных, недосказанных, — одна из важных задач консерваторского воспитания. Ведь дисциплина мысли, способность выявить и предельно раскрыть возможности исходного тематического тезиса и есть путь формирования мастерства...

Мне мало что остается добавить к тому, что уже сказано о песенном концерте. Вечер этот состоялся в огромном концертном зале «Украина», и впечатления от зала как-то невольно соединялись для меня с восприятием музыки, для которой он послужил «оправой». Размерами своими, размахом, величавостью и целесообразностью планировки, качеством материалов и строительства здание производит внушительное впечатление. И в то же время есть в нем вещи огорчительные: пластмассовые сталактиты люстр в фойе или инкрустированные из разноцветного мрамора березки своим дурновкусием диссонируют благородному облику сооружения; богатая звукотехника еще не освоена — акустические погрешности прямо-таки загубили несколько песен.

В песенной программе огорчительного оказалось больше. Были нестандартно написанные песни (я выделил бы среди них сочинения И. Поклада), все же шаблонных решений слишком много. Слишком много «сахара». При этом песни на гражданскую тему большей частью холодноофициальные, без необходимой ноты личного отношения к теме и, кстати, без признаков национального своеобразия. Чувствительностью, умиленностью, сентиментальностью часто подменяется подлинное лирическое волнение. Искусственно, неорганично соединение новых стилевых приемов (в частности, битовых) с национально-традиционными. Нетребовательность к литературному уровню стихов...

Подытоживая впечатления от смотра, не могу не признать, что они несколько отличны от тех, что возникли у меня на молодежном Украинском пленуме два года назад. Тогда господствующим было ощущение энергичного поступательного движения молодежи, внутренней ее собранности и склонности к четким, ясным линиям и чистым краскам. Ныне тона чаще блеклые, а мелодический рисунок размытый, чувствуются известная расслабленность мысли и эмоции.

Хочется выразить пожелание, чтобы в молодой украинской музыке внушительно прозвучали общественно-значимые темы — их необязательно декларировать в заголовках, но они непременно должны вызывать художественные решения, серьезные, широкоохватные. А для этого необходимы более энергичные поиски новой образности и нового интонационного словаря. Эта работа над языком не сводима к чистому изобретательству: речь идет о многосоставном процессе, в котором собственно изобретение сочеталось бы с развитием национальных традиций — при более полном охвате их (в частности, благодаря углублению в историю), с интенсивным взаимодействием украинской культуры и инонациональных музыкальных культур в их наиболее ярких, прогрессивных, перспективных проявлениях.

Л. Генина

Случилось так, что два дня, наиболее богатых музыкой на смотре, Центральное телевидение по утрам показывало кинофильм «Бег» Алова и Наумова. В наших гостиничных номерах есть телевизоры, и мы, гости Киева, снова посмотрели его. И я вспомнила, что в свое время, когда фильм только вышел на экраны, критика много говорила об его эксцентрике в эйзенштейновском понимании, то есть о сознательном, экспериментальном несоответствии отдельных деталей, целых зрительных ассоциаций их изначальной, привычной функции (например, золоченый стул на снегу).

Андрей Яковлевич Штогаренко во вступительном слове задал очень деловой, трезвый тон дискуссии, в котором она и развивается. Это дает право на постановку острых проблем — без исчерпывающего их рассмотрения, естественно. Повсеместная «смена технологического караула» в творчестве молодежи сплошь и рядом оборачивается сознательным несовпадением того или иного комплекса средств и его первоначальных, привычных выразительных функций. «Нужно», чтобы задумчивость характеризовалась медленной кантиленой низких струнных? Ничего подобного! Теперь в этой роли выступают асимметричная остинатность, «звуковдалбливание», угловатая ладоритмика, пуантилистский рисунок. Слушатель все время ощущает как бы «доказательство от противного». Концовки часто неожиданны, как в новеллах О’Генри. А иногда драматургия движется параллельными пластами: сначала одна группа образов-настроений, потом (стык-смена) другая, и так несколько раз. «Соединительных гласных» не слышно (хотя, может статься, при детальном анализе партитуры их можно «увидеть»). Сочинение складывается как сумма — не как система.

Все это и создает ощущение импровизационности в широком смысле слова — мазков, бликов, проб пера, порой очаровательных, как флейтовая пьеса Л. Дычко или пьесы для скрипки Ю. Ищенко (в великолепном исполнении О. Пархоменко). Как видно, представленные на смотре молодые украинские музыканты остро ощущают технические задачи, стремятся к нестандартной звуковой комбинаторике при явном тяготении к речитативным формам высказывания (наверно, в них легче экспериментировать). Можно ли возражать против этого? Нет, против поисков в искусстве возражать нельзя. Да и бесполезно. Но не мешает всегда иметь в виду, что назначение любого «технологического караула» в конечном счете — мандат на вход в новую образность, в новую выразительность. Иначе он так и останется на уровне комбинаторики.

Наша поэзия тоже осваивает речитативные — прозаические формы мышления. Андрей Вознесенский, скажем, даже извечный символ лирики, соловья видит в роли... сантехнического озонатора, мойщика окон! Интересно ли это само по себе? Интересно — для любителя метафорических экзерсисов. Но поэт идет дальше и пишет:

Отключи зажигание, собственник!
Стекла пыльные опусти!
Побледней от внезапной совести,
кислорода и красоты...

Вот это истинно новая образность! «Внезапная совесть» — в одном ряду, в прямом сопоставлении с кислородом и красотой, — такое надо уметь написать. Метафорическая комбинаторика становится большой социальной мыслью. Так же, как и золоченый стул на снегу — «деталь-парадокс», обнажающая бессмысленность белого движения...

За некоторыми исключениями (о них здесь уже говорили) выразительность услышанной на смотре музыки показалась мне, по большей части, «субфебрильной». Ну, вы знаете, что это не всегда показатель болезни; дети и подростки часто «субфебрилят», подрастая: какие-то желёзки не справляются с быстрым процессом взросления организма. «Подростки», «рост», «повзросление» — все это однокоренные слова, которые не случайно, конечно, вспоминаются сегодня: переходный возраст молодой украинской музыки чувствуется очень сильно. И как показательна в этом контексте «неустроенность» звукового мира даровитого В. Бибика! Да и не только его...

Мне уже как-то приходилось упоминать известный факт: современный десятиклассник знает о жизни больше, чем знал Аристотель. Но у Аристотеля была своя концепция жизни — у многознающих десятиклассников ее нет. Концепция — это сочинение как эстетическая система, творчество как эстетическая система, но не просто поиски и даже не просто находки. К новой образности не удастся выйти, не связав технические задачи с национально-стилевыми, не поставив во главу угла интонационность как носитель характера в музыке. Собственно, это процесс общий для молодежи всех наших республик. И совершенно прав И. Ляшенко (по проблемам интернационализма он специально выступал недавно в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Генина

Содержание