А. Филиппенко

Трудность моего выступления заключается в том, что передо мной только что говорил К. Саква, поделившись очень правильными и дельными соображениями об украинской музыке. Нам нужно взять на вооружение его выступление, ибо оно исключительно правдиво. Как и другие ораторы, К. Саква акцентировал то, что его не удовлетворило в услышанной музыке, что показалось ему спорным.

Вместе с тем выступавшие, кажется, согласились в том, что по ходу смотра были исполнены и яркие, выразительные сочинения молодых композиторов, хотя их, действительно, очень мало. Верно, что некоторые наши авторы как бы несколько отошли от главной задачи — национального развития музыкальной культуры. В чем это конкретно выражается? В данном случае — в пассивном воспроизведении некоторых импрессионистских приемов. Хотелось бы, чтобы они активней обращались к современным темам, больше работали над интонационным материалом своих произведений.

В чем, например, секрет воздействия Симфониетты Е. Станковича? Мне кажется, в том, что драматургию ее определяют живые, полнокровные музыкальные образы.

Сейчас никого не удивишь новыми средствами. Очень много мы слышим сочинений различных авторов различной стилевой ориентации. Музыки исполняется столько, что подчас простому слушателю трудно судить о ней, о ее стиле и языке. Но это не означает, что он не может почувствовать глубину содержания искусства, отношение автора к действительности, к окружающему миру.

Эмоциональное воздействие сочинения — вот одна из главных наших забот. Видимо, об этом серьезно думал И. Карабиц. Сам факт его обращения к столь сложной теме — свидетельство определенной человеческой зрелости. Об этом авторе можно говорить как о талантливом, серьезном, вдумчивом художнике, который стремился отразить в своем Концерте на слова Г. Сковороды и художественный стиль далекой эпохи, и подлинный дух нашего времени. Конечно, у него не все получилось. В частности, мне хотелось бы посоветовать молодому автору несколько сократить Концерт, слишком он длинен. Кроме того, на мой взгляд, и этому композитору следует стремиться к большей рельефности, яркости тематического материала. Это, в первую очередь, касается кульминационных моментов — они ведь должны особенно запоминаться...

Верно отмечалось и то, что среди показанных на смотре сочинений слишком многие имеют речитативную основу. Отсюда — отсутствие большого мелодического дыхания, а порой и выхолащивание национального характера музыки. Так, речитативна ткань вокального цикла Ю. Ищенко. Мне думается, произведение получилось несколько меланхолическое, местами даже истеричное; ему недостает распевной мелодической линии.

Я говорю об этом еще и потому, что проблема демократизации музыки — вообще большая эстетическая проблема — имеет особое значение для камерного жанра.

Помнится, были времена, когда в Киев приезжал Квартет имени Глазунова, и попасть на его концерт было невозможно. Сейчас мы наблюдаем совсем иное положение: идет замечательный камерный вечер, исполняется классика — Григ, Дебюсси, Бетховен, а в зале сидит 20–30 человек. О чем это говорит? О том, что мы, композиторы, в какой-то степени виноваты в том, что у людей отпала охота слушать камерную музыку. Мы — композиторы — должны и возродить интерес слушателей к данному жанру. Мне лично кажется, что если выносить на суд публики такие произведения, какие показал на смотре Бибик, и демонстрировать их в Большом зале филармонии, то, боюсь, завтра залы будут попросту пустовать: заодно не будут слушать и тех авторов, кто серьезно трудится в области камерного жанра.

Пожалуйста, работайте в любом стиле, сколько и как хотите. Каждый вправе выбирать свои способы и приемы звукового мышления. Но — помните о слушателе! Яркая тематика, убедительная драматургия, ясное и четкое раскрытие значительного творческого замысла — без всего этого нет настоящего искусства...

С огорчением должен я согласиться с критикой в адрес песенного концерта (кстати, по-моему, песне — одному из самых любимых народом жанров — наши молодые уделяют пока что все-таки мало внимания). Действительно, то, что мы услышали в зале «Украина», не всегда радовало. В. Тылик имел большой успех, показав «Мати сіяла сон». И, естественно, совершенно не имел успеха в другом произведении, где начисто отсутствовало свежее мелодическое начало.

Бывая на эстрадных концертах, иногда диву даешься по поводу того, что происходит в зале. Барабан, трубы, тромбоны — все гремит, радиоусилители работают на всю мощь, вроде все исполнители прилагают максимум усилий, а слушатели, как правило, не выдерживая столь сильного напряжения, уходят после не-

скольких номеров, так и не дождавшись содержательного искусства. Даже наш прославленный украинский ансамбль «Mpiя» почему-то стал, прямо скажем, усваивать форсированную манеру пения. Между тем, такая манера не отличается высоким художественным вкусом. Руководитель ансамбля — способный молодой композитор. Возможно, что ему никто не помог по-настоящему осознать те задачи, проблемы, которые стоят перед данным коллективом.

Словом, смотр украинской композиторской молодежи явно не был нарядным парадом. Он вскрыл многие недостатки в искусстве начинающих художников, доказал необходимость еще более пристального повседневного внимания к ним со стороны всей нашей творческой организации. Но этот же смотр неопровержимо свидетельствует, что среди молодых есть по-настоящему сильные и свежие таланты, которые, несомненно, обогатят замечательную украинскую музыкальную культуру. В этом, собственно, и значение прошедшего широкого показа новых сочинений.

Спасибо всем слушателям наших концертов, всем участникам нашей откровенной дискуссии! Не сомневаюсь, что состоявшийся обмен мнениями будет полезен для большого и разнообразного отряда молодых украинских художников, призванных вместе с нами решать ответственные творческие задачи, поставленные партией, народом.

А. Юсфин

«ИНТЕРВЕНЦИЯ» НА ОПЕРНОЙ СЦЕНЕ

Ленинградский театр оперы и балета имени Кирова поставил оперу В. Успенского «Интервенция» по мотивам одноименной пьесы Л. Славина. Премьера и последующие за ней спектакли прошли успешно, вызвав большой интерес слушателей. И одновременно — весьма многоречивые отзывы в прессе и в кулуарах. Мнения резко разошлись ¹.

В чем только не упрекали произведение: в отсутствии симфонизма, в банальной мелодике, в схематизме, в «антиоперности»... И — в чем только не находили достоинства: в смелости композиционного решения, в жанровой свободе, в мелодическом богатстве и яркости, в острой характерности и сценичности... Все оценки располагались между сомнением в «оперности» этой партитуры и ее новаторской сущностью.

Такая «полифония суждений» не случайна, она вызвана необычностью музыкально-сценического произведения, созданного В. Успенским на либретто Ю. Димитрина. Впрочем, пожалуй, не столько им самим, сколько некоторыми особенностями человеческого восприятия, которых мы кратко коснемся.

Начнем с так называемой категории «установки». Суть ее — в предрасположенности индивида к той или иной оценке какого-либо объекта, возникающая и до восприятия, и во время его, которая образует, так сказать, «направленность слушателя на форму». Подобная направленность не менее важна, нежели «направленность формы на слушателя» (Асафьев), но, к сожалению, еще недостаточно изучена музыкальной психологией ². Установка как психологический феномен имеет весьма сложную многоярусную структуру. Она складывается из целого комплекса факторов, с одной стороны, обусловленных особенностями личности, а с другой — ее слуховым багажом, тем запасом впечатлений, на основе которого и осуществляется восприятие нового. Но главное — способность к подсознательному выстраиванию модели предстоящего впечатления ³.

Вооруженный этой моделью, человек и начинает слушать сочинение. По мере продвижения вперед постоянно возникает сложная вереница ожиданий и их реализаций или опровержений в движении мелодии, оркестровом «повороте», форме каданса, типе композиционной структуры, характере контраста, облике нового мате-

_________

¹ Так, одни утверждали, что музыка оперы, решенная в смелом новаторском ключе, является безусловной удачей композитора («Смена», В. Рогачева). Другие считали, что опере не хватает широты симфонического дыхания, «смысловая структура» ее слишком опредмечена, жанрово приземлена («Ленинградская правда», А. Орелович).

² См. об этом: Е. Назайкинский. О психологии музыкального восприятия. М., 1972. И в сб. «Экспериментальные исследования по психологии установки», т. 1–2. Изд. Академии наук Грузинской ССР, 1958–1961. Интереснейшие наблюдения содержатся также в статье В. Цуккермана «О двух противоположных принципах слушательского раскрытия музыкальной формы» в сб. «Теоретические проблемы музыкальных форм и жанров». М., 1971.

³ Формирует эту модель совокупность определенного предзнания слушателя, пришедшего в концерт или оперный театр (название произведения, его жанр, сведения об авторе, национальной культуре, персонажах, эпохе и др.), индивидуальный запас его музыкальных впечатлений, а также отдельные свойства его психики.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Филиппенко

А. Юсфин

«ИНТЕРВЕНЦИЯ» НА ОПЕРНОЙ СЦЕНЕ

Содержание