Впечатления от спектакля

Сложная структура произведения поставила трудные задачи перед постановщиком и исполнителями. Как же они были разрешены на сцене? Вопреки традиции начну с того, что вызывает сомнения.

К сожалению, театральная интерпретация (постановщик Р. Тихомиров), выдержанная на высоком уровне оперного академизма (в хорошем смысле этого слова), не в полную меру реализует задуманное авторами. Если само сочинение, как уже отмечалось, представляет собой жанровый гибрид, объединяющий различные музыкально-сценические формы, то в постановке чрезмерно выделилась «грандоперная» его линия — естественно, за счет других. Тем самым был нанесен известный ущерб выразительности, остроте, современности звучания партитуры. Приведем некоторые примеры.

Традиционно построенные фронтальные мизансцены своей откровенной условностью противоречат естественной логике поведения актеров, исполняющих «зонги». Таковы все «шлагерные» номера в четвертой картине, где Жанна, Селестен и Бродский, обращаясь к посетителям кабачка, поют прямо в зал, — мысли ли это вслух («для сведения слушателей») или непосредственное участие в действии? В контексте произведения очевидна действенная функция подобных фрагментов: достаточно вспомнить «Балладу о хорошем солдате», которая, прозвучав в четвертой картине, была «услышана» французскими солдатами и в пятой сыграла решающую роль в их братании с бастующими рабочими Одессы.

Заключительная сцена в тюрьме (хотя она и явно улучшается от спектакля к спектаклю) не выдерживает психологической и смысловой нагрузки, возложенной на нее. Как трагическая кульминация произведения она должна бы впечатлять высотой мужества революционеров, сдержанностью, благородством. В спектакле же эта сцена звучит расслабленно, сентиментально и приземленно (в духе отнюдь не лучших образцов песенно-лирической оперы, в чем, кстати, просчет не только постановщика, но отчасти и композитора).

Наконец, явно неубедительно лобовое сценическое решение реквиема-эпилога, когда приподнятая, сурово-трагическая музыка находит воплощение в партии неуместно реального хора в концертных костюмах, появляющегося на сцене параллельно с еще продолжающимся сценическим действием (Селестен и Жан Капэ у монумента памяти погибшим).

Однако отрадно отметить и режиссерские удачи. Так, сам по себе не новый прием стоп-кадра использован очень выразительно. Особенно — в первой картине, где на фоне застывшей публики, встречающей корабли Антанты, даны выходы главных героев оперы, которые, «представившись», тут же застывают в характерной позе, сливаясь с толпой. Убедительно решены и некоторые массовые эпизоды спектакля. Дифференцирована обрисовка «чистой публики», рабочих, французских солдат, посетителей кабачка.

Бесспорное достоинство режиссера — правильно взятый темп сценического действия, который способствует концентрации внимания зрителя-слушателя и помогает общему целостному восприятию спектакля.

Подлинным героем постановки хочется назвать ее музыкального руководителя В. Федотова. Полноценное художественное прочтение оперы во многом обязано его энергии и увлеченности. Дирижер очень точно и верно понял характерность «Интервенции», услышал ее многообразные краски, «разноистоковую» образность. Под управлением Федотова оркестр звучит то активно-действенно (в сценах подпольщиков, восставших рабочих), то гротесково-иронично (в эпизодах с Филиппом и Женей Ксидиас), то грозно-решительно (в момент восстания), то с величавым трагизмом (пролог и эпилог)...

На высоте и хор (главный хормейстер А. Мурин, хормейстеры Б. Шиндер и Л. Тепляков), который не только выразительно поет, но и прекрасно «лицедействует».

Работа художника (Н. Севастьянов) выполнена с хорошим вкусом и чувством меры. Конструктивно простые и нарочито приглушенные по тонам декорации служат естественным экспозиционным фоном как для массовки, так и для камерных сцен. Графически броские силуэты кораблей — постоянный лейтмотив задника — создают необходимый психологический настрой. Возможно, учитывая сложносоставную жанровую природу оперы с элементами мюзикла, следовало бы ожидать от художника большей изобретательности и фантазии в деталях оформления. Но можно понять и принять подобный аскетизм, при котором все внимание сосредоточено на развертывающихся событиях. Единственный упрек заслуживает пластическое решение монумента памяти погибшим в прологе и эпилоге (кулак, зажавший пучок штыков, вызывает бессмысленную ассоциацию с букетом цветов).

В целом удачны актерские работы. Четко и укрупненно очерченные образы не только главных, но и второстепенных персонажей верно прочтены исполнителями.

В партиях революционеров-подпольщиков найдены и суровые, аскетичные краски, ха-

рактеризующие борцов, поминутно рискующих жизнью, и тонкие, теплые оттенки человеческих переживаний.

Исполнители (Бродский — С. Бабешко, Н. Калошин; Жанна — Е. Перласова; Степиков — В. Пучков, А. Прончев) стремились достичь объемности и многогранности характеристик, что во многом им удалось.

Индивидуальны и образы мадам Ксидиас (Н. Аксючиц, Э. Краюшкина) и Марсиаля (Е. Шапин, М. Егоров). Особо следует сказать о трактовке партии Филиппа (В. Морозов), выделяющейся яркой характеристичностью. Артист избежал преувеличенной гротескности, которую можно было бы ожидать в подобной роли. Нелишне отметить пластику его движений, точный вокальный рисунок и великолепную дикцию.

Островыразителен рисунок роли играющего в революцию Жени Ксидиаса в исполнении К. Плужникова. Но, пожалуй, его чрезмерная шаржированность вырывается из контекста спектакля и выглядит навязчивой. Е. Бойцову в более сдержанной интерпретации этой роли удалось избежать преувеличений.

Послесловие

Несколько лет назад в рецензии, посвященной первой опере В. Успенского «Война с саламандрами», М. Бялик отмечал, что она «воплощает значительную гражданскую идею, выраженную не риторически, но через образный строй произведения, в котором нашли свою убедительную реализацию новаторские устремления композитора» ⁷. «Интервенция», представляющая новый шаг в его творчестве, принесла автору новый успех. Активные поиски свежей оперной формы, симбиоз сценических — и не только сценических! — способов высказывания, пересмотр самого типа оперы — все эти проблемы сейчас, как известно, весьма актуальны.

Другой вопрос — как данные проблемы реально, практически решены. Здесь, как мы старались показать, не все удалось в должной мере: где-то авторам не хватило непосредственной силы художественного выражения. Но при всех критических замечаниях, адресованных «Интервенции», следует учитывать, что ее авторы одни из первых отважились на смелую реконструкцию жанра.

Высокая революционная тема, движущая помыслами советских композиторов при воплощении героических событий нашей истории, самостоятельность художественной концепции, жанровая оригинальность, своеобразие языка, опирающегося на принцип композиционной непредсказуемости и «совместимости несовместимого», — все это привело к созданию серьезного, значительного музыкально-сценического произведения, посвященного 50-летнему юбилею нашего государства. Хочется надеяться, что сочинение ожидает счастливая сценическая судьба. Во всяком случае, «Интервенция» этого, бесспорно, заслуживает.

_________

⁷ М. Бялик. Люди, будьте бдительны! «Советская музыка», 1968, № 12.

Г. Астин

РОЖДАТЬ ЭНЕРГИЮ К ДЕЙСТВИЮ...

Шесть дней весной этого года в залах Алма-Аты звучала музыка — композиторы Казахстана рапортовали своему V съезду. На суд требовательной аудитории было представлено более 100 новых произведений различных жанров — опера и балет, симфонии и кантаты, произведения для хора a cappella и для оркестра народных инструментов, детская и эстрадная музыка, песни.

Крупнейшие исторические события в жизни советского государства — 100-летний юбилей В. И. Ленина, XXIV съезд КПСС, 50-летие Советского Казахстана, полувековой юбилей СССР — стимулировали деятельность художников. нашей многонациональной страны. Существенное воздействие оказали они и на творчество композиторов Казахстана. «Это было время особенно напряженного труда, — отметил в отчетном докладе Председатель правления Е. Рахмадиев. — Главное, что в большинстве произведений, созданных в период между съездами, ощущается активная мысль о нашей действительности, о сегодняшнем Казахстане».

Да, растет, набирает силу композиторская школа республики. «Если раньше мы считали аксакалами лишь Е. Брусиловского, А. Жубанова, то теперь уже так смело можно величать Газизу Жубанову, Е. Рахмадиева, С. Мухамеджанова. Вслед за ними это почетное звание приходит к М. Сагатову, М. Мангитаеву, Б. Джуманиязову», — с удовлетворением отметил гость из Киргизии М. Абдраев.

Музыка, созданная в республике, все чаще звучит за ее пределами, выходит и на международную арену. Высокий уровень казахского искусства, его возросший авторитет подтверждает решение провести в Алма-Ате Междуна-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Впечатления от спектакля

Послесловие

Г. Астин

РОЖДАТЬ ЭНЕРГИЮ К ДЕЙСТВИЮ...

Содержание