Выпуск № 10 (419) | 1973

ской песни» С. Прокофьева. В творчестве этого композитора вообще не должно оставаться «белых пятен», и поэтому несколько «эскизное» и двойственное по стилю сочинение все же слушалось с огромным интересом; в отдельных его эпизодах уже прорастают зерна лирических тем «Ромео и Джульетты» и намечаются бородинские звучания Пятой симфонии (в то время как в других, преимущественно разработочных эпизодах, слышатся отголоски более раннего, предшествующего периода).

Итак, ощущение современности того или иного сочинения — понятие динамическое, поэтому стремление организаторов пленума показать не только новое, но и забытое старое кажется принципиально важным — и в творческом отношении, и с моральной точки зрения.

В сочинениях разных жанров отчетливо выявилась тенденция к освещению больших общечеловеческих проблем сквозь призму личного мировосприятия. Повышенный интерес к лирике заметен в скрипичных концертах (Р. Леденева, О. Янченко, Б. Клюзнера), в опере Г. Фрида, в симфонии А. Балтина, в многообразно представленном жанре романса (3. Левиной, А. Холминова, Г. Шантыря, Я. Солодухо), основное свойство которого, как известно, — доверительность интонации. Приятной неожиданностью стало знакомство с романсами А. Холминова, композитора, которого воспринимаешь, прежде всего, как автора крупных музыкальных фресок. В вокальном цикле на слова С. Капутикян он воспроизводит тонкие психологические нюансы человеческой души. В интонационном плане эта музыка в некоторых романсах перекликается с лирикой Д. Шостаковича; свежие оттенки вносит неожиданно возникающая в отдельных фрагментах характерно армянская ладово-ритмическая терпкость.

Современность произведения, секрет его воздействия на слушателей, способность вызывать сопереживание обусловливаются и умением композитора находить контакт с аудиторией. Например, во Второй скрипичной сонате А. Эшпая (с типично «эшпаевской» драматургией: от импровизационного интонационного импульса — через статичную лирику — к блестящей, с джазовыми ритмами коде) привлекает точное ощущение аудитории, к которой обращается автор.

Проблема взаимоотношения остросовременного и традиционно-национального начал по-новому встает в связи с творчеством молодых московских музыкантов — Т. Чудовой, К. Волкова, А. Рыбникова. В одной из программ пленума особенно обратил на себя внимание Фортепианный концерт молодого грузинского автора, учившегося в Москве, — И. Габичвадзе. В сочинении, как мне кажется, явственны грузинские истоки, хотя прямых цитат здесь нет. С другой стороны, прав А. Эшпай — автор испытал воздействие русского советского фортепианного концерта (особенно Р. Щедрина). Хотелось бы пожелать молодому композитору большей контрастности в построении формы. Согласна я с А. Эшпаем и в оценке других номеров той же программы: на меня тоже произвел приятное впечатление Фортепианный концерт В. Пикуля, вызывающий ассоциации с мелодически ясной и светлой музыкой его педагога Т. Хренникова (а кое-где — с творчеством Г. Галынина). С подлинным знанием инструмента написан Фаготный концерт Н. Корндорфа.

Поиски путей к слушателям — одна из основных задач, стоящих перед композиторами. Современность звучания того или иного произведения не может быть правильно оценена без учета общих законов восприятия, без изучения сегодняшней аудитории. Экспериментальная работа, которую проводят в этой области музыковеды, в высшей степени перспективна и полезна.

Пусть смотры, подобные нынешнему, проводятся ежегодно (как «Ленинградская музыкальная весна»). И пусть вся аудитория концертных залов, а не только узкий круг профессионалов, станет еще более активным соучастником творческого процесса и высшим ценителем музыки москвичей.

В. Холопова

В Москве живет и работает целое созвездие композиторов. В то же время многие из них еще очень мало известны. Если обратиться даже к музыкантам консерватории, то выяснится, что почти никто не знает, например, А. Локшина, автора восьми симфоний, или Б. Клюзнера. Р. Леденева знают, в основном, альтисты, играющие его Концерт-поэму. При имени С. Губайдулиной обычно переспрашивают: это он или она? Или А. Шнитке. Его имя известно, но очень мало людей, имеющих представление о его музыке. Таким образом можно было бы продолжать довольно долго.

Мне кажется, многие из нас не только не различают композиторов Москвы, что называется по внешнему виду, но не всегда имеют ясное и полное представление об их внутреннем облике. Применительно к музыке некоторых из них установился какой-то определенный штамп

в суждениях. Это явственно выразилось, в частности, в выступлении А. Иконникова, когда он говорил о сочинениях С. Губайдулиной, Э. Денисова, А. Шнитке, обвиняя их в творческой узости. Между тем, искусство этих композиторов в настоящее время, на мой взгляд, достаточно широко и многогранно. В этом следует разобраться.

Музыку данных композиторов часто упрекают в отсутствии истинной современности. Но говоря о современности, мы не должны отрывать это понятие от реальных жизненных импульсов. Сейчас много говорят и пишут об интенсификации всей жизни. Известно, что некоторые трудовые процессы осуществляются в сотую долю минуты, то есть наш труд крайне напряжен. Известно также, что через каждые четыре-пять лет происходит обновление технических знаний, чрезвычайно высоки темпы, учащен пульс жизни. И с этой точки зрения Вторая скрипичная соната А. Шнитке, по моему мнению, истинно современна. Кроме того, Соната обладает захватывающим драматизмом, а также монументальностью, в чем автор, мне кажется, продолжает традиции симфонизма Шостаковича, Прокофьева.

Ту же крупную линию, широту развития я могла бы отметить и в Концерте для скрипки Р. Леденева — одном из лучших произведений данного жанра, прозвучавших за последнее время.

Хочу сказать несколько слов по поводу «Музыки для клавесина и ударных» С. Губайдулиной, которой касались и другие выступавшие. Основная драматургическая идея сочинения (схематично ее можно определить как эволюцию от неодушевленного к одушевленному) выражена здесь в тончайших тембровых звучностях необычного ансамбля инструментов. И в любовании красотой этих звучностей есть та напряженность, о которой я говорила как о примете современного жизнеощущения. Мы могли бы правильнее оценить это, зная другие сочинения С. Губайдулиной, созданные в недавнее время. Композитор была бы представлена гораздо более многогранно кантатой «Ночь в Мемфисе» — на мой взгляд, ее вершинным до настоящего момента произведением. Между тем, оно ни разу не исполнялось в Советском Союзе, премьера состоялась в Чехословакии. (Замечу в скобках, что женщина — серьезный композитор, работающая в нашей стране, — это сам по себе факт сугубо современный.)

Охотно присоединяюсь к мнению товарищей, которые одобрительно высказались о многих произведениях, прозвучавших на пленуме. Для меня радостно было отметить новую выразительность в музыке советских авторов: начало «Мига истории» К. Хачатуряна — как глоток свежего воздуха. Назову также Романтическую музыку Р. Щедрина, произведения А. Эшпая, фортепианные пьесы С. Разоренова. Хочу пожелать, чтобы будущие творческие показы московских композиторов были бы столь же разносторонними, как этот.

Т. Курышева

Рига

Когда я узнала о возможности присутствовать на смотре московских композиторов, то была очень обрадована. Москва сегодня — центр культурной жизни страны. Естественно, что мы, представители разных республик, ждем от столичных коллег-музыкантов искусства большого класса, тем более, что девиз пленума «Композиторы Москвы — трудящимся столицы» ко многому обязывает. Концертная программа действительно оказалась чрезвычайно обширной; прослушать все было практически невозможно, а потому я не берусь дать смотру какую-либо целостную оценку. Но даже при избирательном ознакомлении с его программами приходится признать, что среди услышанного было немало музыки среднего, а то и ниже среднего качества. Подобную точку зрения, естественно, следовало бы подробно аргументировать. Но как это сделать после однократного прослушивания? Поэтому я позволю себе коснуться только того, что оставило хорошее впечатление, запомнилось.

Среди симфонических программ, которые, по доброй традиции, воспринимаются как лицо музыкального смотра, наиболее интересными показались работы, не принадлежащие к жанру собственно симфонии. Явно продолжает «лидировать» инструментальный концерт, жанр, который сегодня особенно актуален, видимо, благодаря своей гибкости, способности передавать разнообразнейшие жизненные явления — от увлекательной «игры» до глубоких духовных процессов (характерно, что то же самое наблюдалось и на предшествующем большом Всесоюзном пленуме, где прозвучало особенно много интересных и разнообразных работ концертного плана — К. Караева, А. Пахмутовой, Т. Хренникова, А. Эшпая, Э. Тамберга, Г. Банщикова, Ю. Фалина). Из услышанного мне, как и некоторым другим, хочется выделить три скрипичных концерта — Двойной Б. Клюзнера, Концерт

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Холопова

Т. Курышева

Содержание