Выпуск № 10 (419) | 1973 - страница 48

других сведений. В частности, он содержит полный список исполнителей ролей, среди которых названы имена таких корифеев русского сценического искусства XVIII века, как А. М. Крутицкий, прославившийся неподражаемым исполнением заглавной партии в опере «Мельник — колдун, обманщик и сват», и не менее высоко оценивавшийся современниками Я. С. Воробьев — «нечто чрезвычайно примечательное, нечто совершенное... буфф в русском роде», по словам одного из мемуаристов⁴. Остальные фамилии принадлежат также Известным петербургским актерам того времени, выступавшим в оперных спектаклях⁵.

Казалось бы, этого достаточно для того, чтобы считать установленным факт исполнения «Ямщиков на подставе» в Петербурге силами артистов казенной русской труппы. Однако нам неизвестно, звучала ли опера действительно в данном составе, или это только предварительная наметка распределения ролей, составленная автором либретто. Во всяком случае, вызывает удивление то обстоятельство, что спектакль с таким выдающимся составом участников не нашел никакого отражения ни в печати, ни в официальных документах театральной дирекции. И если допустить, что «Ямщики...» все же были поставлены в Петербурге, то остается невыясненным — состоялся ли данный спектакль в одном из открытых, так называемых «городских» театров, доступных для широкой публики, или он был дан, как и остальные оперы на тексты Н. А. Львова, в домашней обстановке для небольшого круга приглашенных лиц?

Все эти сомнения усиливаются еще тем, что либретто «Ямщиков на подставе» было издано не в Петербурге, а в Тамбове в 1788 году, причем, в нем нет никаких указаний на то, что опера ставилась где-нибудь ранее, как это обычно делалось, если речь шла не о премьере. Б. В. Доброхотов на этом основании высказал предположение, что «Ямщики...» были не только исполнены, но и написаны в Тамбове. Опираясь, на имеющиеся свидетельства о связи Фомина с Державиным, который в то время губернаторствовал в Тамбове и способствовал развитию там театральной культуры, исследователь пишет: «Не был ли музыкантом, возглавлявшим в это время кипучую театральную жизнь Тамбова, именно Фомин? Неужели случайно либретто его оперы "Ямщики на подставе", написанное другом Державина Н. А. Львовым, было анонимно опубликовано в 1788 году в том же Тамбове»⁶. Не останавливаясь сейчас на догадках, касающихся возможного пребывания Фомина в Тамбове и его участия в музыкально-театральной жизни города, подчеркну лишь значение самого факта опубликования либретто в одной из окраинных провинций тогдашней России.

Тексту либретто предпослано стихотворное посвящение, представляющее собой настолько любопытный и характерный документ, что я приведу его полностью.

Приношение его высокоблагородию С. М. М. милостивому государю моему

О ты, которого не гладкой, тучной вид
Лекеня набекрень нам живо представляет,
В котором каждый член и мышца говорит,
Когда искусный перст твой вьюшки завивает,
Прими ямскую ты в покров мою свирель.
Как дразнишь ты других и взором и устами,
Так я вослед тебе залетными стихами
Героев крестецких, известных ямщиками,
Дразнить осмелился угарную артель.
Но на голос стихов наладить я не знаю
И для того, муж звучный, прибегаю,
Плененный звонкою я шайкою твоей,
Согласной пением, а видом на разладе,
Являющей орган с похмелья в маскараде,
Вели ты голосом чудесной шайке сей
Дать силу, жизнь и блеск комедии моей.
Да будет не стихам; тебе и честь и слава.
Прибавь ты к пению их новы чудеса
Хрипучим голосом дрожащего баса.
Всю площадь удиви, подвигни небеса
И свету докажи, что есть твоя октава.
Я от тебя не потаю,
По нотам мерного я непричастен вою.
Доволен песенкой простою,
Ямскою, хваткой, удалою,
Я сам по русскому покрою
Между приятелей порою
С заливцей иногда пою.

В работах литературоведов цитируются заключительные строки этого посвящения для характеристики отношения Львова к народной песне. Однако исследователи проходили мимо основной части текста, чрезвычайно интересной с точки зрения обстоятельств, сопутствовавших возникновению и реализации творческого замысла русской хоровой народно-песенной оперы. Посвящение, как это с очевидностью явствует из его содержания, обращено Львовым к какому-то певцу и руководителю хора («согласной пением» «шайки»), который был сам поэтом, слагателем песенных текстов, а также сочинял или подбирал к ним мелодии («налаживал» стихи «на голос»). Львов говорит о себе, как о последователе этого неизвестного лица, которому «вослед» он отважился «залетными стихами» «дразнить... угарную артель» крестецких ямщиков. Просьба автора либретто принять «в покров» его поэтическую свирель говорит о каком-то участии данного лица в постановке, а, может быть, и в создании оперы.

Кто же мог стоять за инициалами «С. М. М.»? Перебирая весь круг людей, более или менее близких Львову, нахожу только один возможный ответ на этот вопрос: посвящение было обращено к певцу и поэту, исполните-

_________

⁴ Ф. Вигель. Записки, т. I. СПб.. 1892, с. 53.

⁵ Привожу этот список действующих лиц и исполнителей полностью: Фадеевна — госпожа Быстреева, Тимофей Буракин — г-н Камушкин, Абрам — отец его, старик седой — г-н Крутицкий, Янька — ямщик молодой — г-н Воробьев, офицер на подставе — г-н Шарапов, Курьер — г-н Волков, четыре ямщика со словами и поющих. Вахруш, деревенский олух — г-н Суслов. Бобыль — г-н Рахманов, двое рассыльных — Золин и Савинов, два драгуна, хор певчих ямщиков.

⁶ Б. Доброхотов. Е. И. Фомин М.–Л., 1919, с. 7.

лю русских народных песен С. Митрофанову. О личности этого во многих отношениях примечательного деятеля нам известно очень мало. Впервые к нему привлек внимание И. Н. Розанов, включивший в свою антологию «Песни русских поэтов» несколько текстов из сборничка «Песни русские известного охотника М+ + + + +...» (сборник издан в Петербурге в 1799 году и в настоящее время стал библиографической редкостью). В статье, предпосланной публикации митрофановских песен, составитель отмечает: «Первыми крупными представителями "русской песни" были два автора: Мерзляков и Митрофанов... Как автор нескольких песен, долгое время бывших очень популярными и до сих пор еще встречающихся в советских песенниках, Митрофанов вводится в круг историко-литературного изучения в нашем Сборнике впервые»⁷.

Ныне почти забытое имя С. Митрофанова было, по-видимому, достаточно хорошо известно в литературной среде конца XVIII века. Упоминание о нем встречается в шуточной «Похвале комару» Державина, пародирующей высокий одический стиль. Произведение начинается строками:

Пиндар воспевал орла,
Митрофанов — сокола...

В примечании к своему стихотворению поэт поясняет, что Митрофанов — «известный певец, который певал русскую песню "Высоко сокол летал"»⁸.

И. Н. Розанов ссылается еще на один документ, где упоминается исполнитель русских народных песен с той же самой фамилией. Это — письмо инспектора Смольного института Т. П. Кирьяка поэту и актеру-любителю И. М. Долгорукому с описанием баснословного по своей роскоши и великолепию празднества, устроенного Г. А. Потемкиным в его петербургском дворце 27 апреля 1791 года. «В саду на пруде, — сообщает автор письма, — приуготовлена была китайская шлюбка и несколько других с тем, чтобы гребцы под начальством какого-то надворного советника Митрофанова пели гребецкие песни, но худая погода быть сему не позволила»⁹.

Можно почти не сомневаться в том, что в обоих сообщениях речь идет об одном и том же лице, Державин, как известно, принимал деятельное участие в подготовке потемкинского праздника, на котором музыка звучала очень широко и разнообразно. Здесь исполнялись и торжественные монументальные хоры Сарти, и камерная кантата Чимарозы «La serenata non preveduda»¹⁰, и блестящий полонез «Гром победы, раздавайся» И. А. Козловского на державинские стихи, и обработка украинской песни «На бережку у ставка» для хора и оркестра, сделанная тем же Козловским¹¹. Вероятнее всего, что именно Державину принадлежала мысль о привлечении хорошо знакомого ему певца Митрофанова с его хором для исполнения русских народных песен под открытым небом.

В приведенных выше сообщениях содержится ряд весьма существенных для нас деталей. Прежде всего это указание Державина на Митрофанова как на исполнителя песни «Высоко сокол летал», которая была использована в «Ямщиках на подставе», а затем включена в «Собрание народных русских песен» Львова — Прача и неизвестна нам в более ранних записях¹². Из письма Т. П. Кирьяка мы узнаем, что Митрофанов не только сам пел народные песни, но и руководил хором «песельников». Обратим внимание и на следующее совпадение: Кирьяк называет Митрофанова надворным советником. Этому чину соответствовало обращение «высокоблагородие», с которым Львов обращается к адресату своего посвящения.

Остановлюсь еще на некоторых моментах либретто «Ямщиков на подставе», дающих дополнительный материал для выяснения интересующего нас вопроса. В рукописной копии имеется написанное в шутливом тоне «Наставление капельмейстеру» (в печатном тексте оно опущено), где обращают на себя внимание следующие строки, относящиеся к исполнению песни «Не у батюшки соловей поет», которой начинается опера: «...Нет, барин, ты начни-ка по-маленьку, как ямщик будто бы издали едет, не поет, а тананычет, а после, чтобы дремота не взяла, пошибче, да и по молодецки, так дело то и с концом, ребята и подхватят... пустова тут калякать нечево!» Сравним это с тем, что пишет о самом себе Митрофанов в «Посвящении» своего сборника: «...я курныкаю кое-как, в удовольствие любящих русский голос, русские песенки про невинную любовь; и признаюсь, что нет ничего приятнее для сердца моего, как когда на досуге хвачу с раскатцем и балалаечной песенку про матушку-любовь...» Здесь, помимо применения однозначных по смыслу Диалектных слов «тананыкать» и «курныкать»¹³, интересна характеристика самой манеры исполнения: начать вполголоса, как бы напевая про себя, а потом «хватить» во всю силу, «с раскатцем», да еще поддержать пение «балалаечкой». Что касается последней, то И. Н. Розанов замечает по этому поводу: «О балалаечке говорит он (Митрофанов. — Ю. К.) и в "посвящении" и в послесловии, и надо думать, что это у него не только фигуральное выражение»¹⁴. По-видимому, Митрофанов на самом деле

_________

⁷ «Песни русских поэтов (XVIII – первая половина XIX века)». Ред., статьи и коммент. И. Н. Розанова. Л., 1936, с. 88.

⁸ Г. Р. Державин. Сочинения. Т. 3. СПб., 1866, с. 401.

⁹ «Русский архив», 1867, столб. 694.

¹⁰ Р. А. Моозер высказывает предположение, что эта кантата, написанная по заказу Г. А. Потемкина, предназначалась для данного празднества. (См.: R. A. Mооsег. Annales de la musique et des musiciens en Russie au XVIII^e siècle, t. I. Genève, 1951, p. 478.)

¹¹ В письме Т. П. Кирьяка сообщается: «Между прочим пели со всеми инструментами и одну любимую князем и ныне всем городом малороссийскую песню» («Русский архив», столб. 694).

¹² Р. И. Зарицкая высказывает обоснованное предположение, что эта песня, очень высоко оценивавшаяся Н. А. Львовым, была записана из уст Митрофанова (См.: Р. И. Зарицкая. Записи народной песни и ее изучение. В кн.: «Очерки по истории русской музыки 1790– 1825». Л., 1956, с. 72).

¹³ В. И. Даль дает следующие толкования этих слов: «петь себе под нос», «мурлыкать», «напевать про себя».

¹⁴ «Песни русских поэтов (XVIII – первая половина XIX века)», с. 89.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание