Выпуск № 10 (419) | 1973 - страница 57

жанре, Вы в то же время остаетесь верным себе и своим национальным традициям: в «Мастерах», особенно в двух последних картинах, покоряет именно широта распева, привольный простор для голосов, искренний лирический порыв! Ведь Болгария — страна пения, страна замечательных голосов, высокой вокальной культуры! Много пения и в опере «Рыцарь», где особенно интересными, индивидуально яркими мне показались также речитативы.

Заслуживает пристального внимания опера К. Кюркчийского «Юла» — и сама по себе, и в свете рассматриваемой сейчас проблемы. Это музыкально-драматическая новелла, решенная в лирико-психологическом плане. Отзвуки войны врываются в глухие стены монастырского приюта вместе с Незнакомцем, которого преследуют фашисты; смиренная, забитая послушница становится способной на активный протест. «Юла» интересна и по форме, и по вокально-симфоническому «наполнению». Дуэты героини с Незнакомцем составляют, насколько я помню, кульминационные моменты партитуры.

Уже эти примеры (а их можно было бы привести гораздо больше) говорят о том, какую большую роль играет оперное искусство в становлении и развитии национальных традиций. Естественно, это относится и к симфонизму.

Когда слушаешь Четвертую симфонию Л. Пипкова или Пятую А. Райчева, не возникает ни малейшего сомнения, что это музыка болгарская, хотя и написанная очень разными авторами. И дело здесь не в использовании конкретных народных мелодий, а в характере ладовости, ритмики, во всем образно-эмоциональном строе, отличающем именно данную национальную композиторскую школу. При этом каждый талантливый автор черпает из различных художественных истоков, в том числе и фольклорных. Важно только, чтобы композитор обладал ярким индивидуальным стилем, самобытной манерой выражения, творческими идеалами, в конечном счете обусловленными общими идейно-эстетическими тенденциями национальной жизни, то есть современности.

Но возвращусь к опере. Мне кажется, что наглядным примером нерасторжимой связи традиций и современности может служить «Момчил» Л. Пипкова. Эту оперу, родившуюся в огне битвы болгарских патриотов с фашистами, мне уже приходилось сравнивать с «Иваном Сусаниным» Глинки, вдохновленным народно-освободительным движением Отечественной войны 1812 года. Сюжет «Момчила» относится к прошлому. Но именно потому, что композитор со всей силой своего большого таланта и безмерной любви к родной земле обобщил чувства, владевшие болгарским народом, он создал произведение, которое стало национальной классикой. Мне думается, здесь — ответ на вопрос о национальном начале в творчестве.

Очень хорошо, что в Болгарии немало активных театральных коллективов — в Софии, Пловдиве, Варне, Старой Загоре, которые охотно ставят современные произведения, смело экспериментируют, ищут новые композиционные приемы решения музыкальных спектаклей. У меня вызывают резкие возражения опыты театров, якобы во имя «нового прочтения» уродующих классику, втискивая ее в условные сценические формы, модные в настоящее время. Но я горячо приветствую истинную оригинальность постановки. В качестве примера назову оперу И. Димова «Украли консула», созданную совместно с коллективом Пловдивского театра и имевшую бурный успех на национальном оперном смотре.

Наши музыканты возлагают большие надежды на недавно организованный в Москве Музыкальный камерный театр, которым руководит Б. Покровский. Когда этот молодой коллектив получит свой стационар, на его сцене, несомненно, появятся новые советские сочинения — они уже ждут своего слушателя.

Лазар Николой

Я хотел бы проследить, как развивалось национальное начало в нашем музыкальном творчестве (свою точку зрения на эту проблему я уже высказывал на страницах журнала «Болгарская музыка»). В начале XX века композиторы в основном гармонизовали «готовые» народные песни. Затем наступил период, когда они стали использовать интонации, близкие к фольклору; на этом этапе с понятием национального отождествлялось популярное, общедоступное. Затем, как мне казалось, фольклор перестал быть материалом профессионального художественного творчества. Позже, однако, появились произведения Димитра Христова, Басила Казанджиева и других авторов, опровергшие мою точку зрения.

Действительно, ныне можно говорить о возрождении фольклора и интереса к нему композиторов. Не отрицая значения этой тенденции, я считаю, что можно создавать произведения, далекие от фольклора и в то же время национальные. Подчеркиваю: я не отрицаю

важности обращения к народному искусству, но допускаю, что может существовать внефольклорное и тем не менее национальное творчество.

Помню, однажды за границей я зашел пообедать в ресторан. Увидел за одним из столиков группу людей и как-то сразу подумал: это, верно, болгары. Подошел к ним и заговорил по-болгарски. Оказалось, это действительно болгары. Чтобы узнать соотечественников, мне не нужно было видеть их одетыми в национальные костюмы: я «почувствовал» их по повадке, манере говорить, жестикулировать и т. д.

Кроме непосредственных фольклорных интонаций и ритмов, существует, как мне кажется, и нечто другое, определяющее национальный характер музыки. Темперамент народа можно наблюдать и в речи, и в типе эмоциональной реакции на различные явления жизни. Так и в музыке: национальный характер может раскрываться не только через фольклор, но и иными стилевыми — технологическими и композиционными средствами.

Идея, высказанная мною, не нова, но я придаю ей большое значение. Уже сто лет назад она была претворена в жизнь Чайковским и Мусоргским (конечно, различным образом). Многое в «Картинках с выставки» (например, «Катакомбы», «Старый замок») не основывается на фольклорных интонациях, но звучит по-русски. А потому я считаю, что сегодня даже с помощью авангардистских средств можно создать музыку, отражающую национальный дух и темперамент. Возможно, такая музыка уже создана, но мы слишком близки к ней по времени и потому не можем оценить ее в должной мере.

Юрий Корев

Мне кажется, опыт Чайковского и Мусоргского, кровно, всем своим существом связанных с национальной русской музыкальной традицией, не может быть аргументом в вопросе, который поставил товарищ Лазар Николов. Слишком исторически и социально разные вещи: эстетика классиков русской музыки и эстетика авангарда. Вообще же, мне представляется, что разговор о воплощении, выражении национального духа и характера не должен решаться на системном уровне «средств выразительности». Исторический опыт, в том числе наш собственный, показывает, что подобный разговор о средствах не дает никаких результатов точно так же, как и разговор о «цитатном» или «внецитатном» претворении фольклора.

Жул Леви

Не знаю, помогу ли я Лазару, но попробую пояснить его мысль другим примером. Прокофьев, как известно, написал русскую музыку на шекспировскую трагедию, сюжет которой связан с Италией. Там нет фольклорных мотивов, но весь балет звучит по-русски. Как вы, советские музыканты, оцениваете это явление?

Елена Грошева

Я уже говорила, что национальное звучание музыки определяется не только использованием фольклора, но в еще большей степени — характером индивидуального стиля композитора. Прокофьев всегда говорит языком, присущим только ему: он русский композитор, и им остается всюду, чей бы сюжет ни взял — Шекспира или Шеридана, Достоевского или Катаева. Так же, как Чайковский — в «Орлеанской деве» и «Иоланте» — не француз и не датчанин, а русский художник.

Жул Леви

Извините, что я так прямо ставлю вопрос, но скажите честно: каково у вас положение с оперными либретто?

Елена Грошева

Весьма неважное.

Жул Леви

И у нас тоже. Вообще, если говорить об опере, следует иметь в виду необходимость особого синтеза: либретто, музыкальной выразительности и сценической реализации. Композитору необходимо представлять себе свою оперу или балет целостно, как театральное произведение, а не только как вокальную или оркестровую партитуру. Реально, конечно, встречаются разные варианты решения этой проблемы. Например, в «Китеже» Римского-Корсакова замечательны вокальное и оркестровое письмо, но театральное начало, по-моему, выражено слабее. Бывают и обратные случаи.

Когда автор выбирает сюжет или оценивает либретто, он должен быть очень тверд в своих требованиях; если литературно-театральная основа — настоящая, она дает возможность выстроить крепкую музыкальную драматургию. И если основа национальна по своей сущности, то это обязательно отразится и в музыке, хотя и не всегда на фольклорной почве. Может быть, мы больше всего страдаем не от того, что не умеем писать театральную музыку, но от того, что у нас нет интересной литературной, драматургической основы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Лазар Николой

Содержание