Выпуск № 10 (419) | 1973 - страница 58

Елена Грошева

У вас богатый репертуар для драматических театров.

Жул Леви

К сожалению, не все годится для музыки. Следующий мой вопрос касается легкого жанра...

Елена Грошева

Тяжелый жанр!

Жул Леви

Да, именно так. Легкий жанр — может быть, самый тяжелый. Не будем говорить о дурном влиянии эстрадной музыки. Это не столь страшно: сегодня она одна, завтра — другая... Но найти настоящую современную интонацию, соответствующую этому жанру, — очень трудная задача, тем более, когда композитор хочет взять нечто из фольклора. Иногда выходит смешно: автор заимствует ту или иную народную мелодию, а в результате получается ужасно безвкусная вещь. Это очень острая проблема, но, надеюсь, мы сумеем с ней справиться.

Иван Везнев

В рамках разговора о национальном облике музыки может быть обсужден самый широкий круг проблем. Ведь за последнее время в Болгарии, как и в других социалистических странах, наблюдается много интересных творческих явлений, сформировался ряд художников, оригинально интерпретирующих в своем искусстве национальные источники. Е. Грошева затронула интересный вопрос об опере как синтетическом жанре. Но не менее интересна и симфония, которая, с моей точки зрения (и не только с моей!), фокусирует проблемы многих жанров — инструментальных, вокальных, прикладных. Например, музыка Л. Пипкова к фильму «Септемврийцы» связана со Второй симфонией этого автора, а, скажем, в его Третьей симфонии есть точки соприкосновения с драматургией оперы «Антигона-43».

Таким образом, возможности для разговоров очень большие, и если мы их все реализуем, — кто знает, сколько дней нам понадобится? Моя мысль: все, что волнует композиторов, может найти место в нашей беседе.

Конкретно по вопросу о фольклоре как источнике музыкального творчества. Я думаю, следовало бы обратить внимание на тот факт, что «фольклорная волна» — это явление не только советской и болгарской культур, оно связано с общемировым музыкальным процессом. Музыка начинает развиваться в рамках фольклора, если хотите, еще во времена первобытнообщинного строя, чтобы перейти в более высокую фазу, а затем на новом уровне возвратиться к своему источнику.

Конечно, этот процесс неоднозначен. Движение часто идет по спирали. Возьмем, например, венгерскую музыку, которая в эпоху Листа преломляла преимущественно городской фольклор; потом Барток открыл древние пласты крестьянской песенности. В подобном продвижении от более поверхностных слоев к более глубоким я вижу всемирный процесс, который с одних культурах сразу же заметен, а в других носит подспудный характер.

Я полагаю, что в принципе социалистический строй, столь внимательный к художественным традициям, много более благоприятствует изучению фольклора, точнее — благоприятствует изучению более глубоких его пластов, нежели другие социальные строи.

И второе. Хотя сам я очень «заинтригован» этими старыми, ранее не освоенными слоями фольклора, тут требуется известная осторожность. Не кроется ли в чрезмерном увлечении ими опасность сужения понятия национального?

Радуясь открытию интереснейших образцов народного искусства, связанных еще с языческими временами (напомню: одним из первых возродил их Марин Големинов в своей балетной драме «Нестинарка»), мы должны обращать пристальное внимание и на творческое осмысление интонаций, рожденных в нашу эпоху. Велика в этом смысле роль Второй симфонии Л. Пипкова, где элементы традиционной песни развиты наряду с боевыми революционными мелодиями. А в его Третьей симфонии фольклорное начало сочетается с афористичностью высказывания — типичной приметой нынешнего напряженного ритма жизни.

Нам следует более широко подходить к проблеме претворения фольклора в профессиональном искусстве. Не надо забывать, что возрождение художественного прошлого — не единственный способ, с помощью которого данный народ и данная музыкальная культура обретают свое лицо. Современность — вот что для нас самое главное. Живая современность социалистической действительности.

Парашкев Хаджиев

Я из тех композиторов, которые обычно молчат на собраниях, но все же скажу не-

сколько слов. Я не могу анализировать, есть ли в моем творчестве нечто национальное или нет; это должны сказать другие. Может быть, кое-где есть, может быть, в каких-то местах нет. Я не ставлю себе задачу открыть совершенно новые пути и очень радуюсь, что это успешно делают мои коллеги. А свою задачу я определил бы так: застраивать, «подпирать» те участки, которые остались «оголенными», которые не застроили те, кто успел уйти вперед.

Елена Грошева

Это слишком скромное определение. Я уже говорила о значении Вашего оперного творчества. Очень интересна, в частности, опера «Рыцарь», в которой много великолепных речитативов. Как известно, это очень сложная проблема — речитатив в современной опере. Как Вам удалось достичь такой художественной убедительности? Как удалось оживить речитатив?

Парашкев Хаджиев

Когда я пишу вокальную музыку, я исхожу из интонаций человеческой речи, представляю себе, как бы я декламировал данные слова. Перед работой над оперой я много раз «проговариваю» ее поэтический текст, неоднократно читаю его гостям, друзьям и недругам. Поэтому, хотя некоторые говорят, что я очень быстро пишу, — на самом деле я долго подготавливаю работу...

Марин Големинов

Уверен, что широкая постановка вопроса о фольклоре, о его значении и влиянии, о способе его использования в личном творчестве возможна только в таких странах, как наши, социалистические, потому что в Западной Европе композиторы бегут от слова «фольклор» как черт от ладана. Там давно пройден этап обращения к народному творчеству. И Гайдн, и Моцарт, и Бетховен использовали народные темы, но это было очень давно и при другом состоянии музыкальной техники и эстетики.

Чем дальше уходим мы от эры романтизма, когда создавались крупные музыкальные школы в Центральной Европе, тем труднее становится писать национальную музыку в прямом смысле слова... И у нас так было. Первое поколение композиторов (сегодня об этом уже говорилось), естественно, обратилось к народной песне; сначала это были самые обычные гармонизации, а затем цитаты в более солидных произведениях — симфонических и оперных. Их принципы восприняли и мы второе поколение болгарских музыкальных деятелей. В своих ранних произведениях мы цитировали много народных песен. Я, например, включил в свою хореографическую драму (именно хореографическую драму, а не балет) «Нестинарка» немало таких мелодий, но некоторые слушатели даже не подозревают, что это цитаты, так как не все они широко известны. Для более поздних произведений, скажем для оперы «Ивайло», я сочинял темы арий и монологов, которые имеют нечто общее с народной песней, напоминают ее, однако не цитировал фольклор. А в последних работах вокальных жанров я просто исходил, как и Хаджиев, из интонаций человеческого говора. Конечно, каждый по-своему толкует эти интонации и соответственно переводит их на язык музыки. Значит, мы идем к тому этапу, когда народное будет выражено прежде всего в самой интонационной атмосфере сочинения.

Национален данный композитор или нет, — это определяется не цитированием фольклора. Напомню вам такой пример. Сразу же после Освобождения в Болгарию приехали чехи и, восхищенные нашими народными песнями, использовали многие из них в своих произведениях, в том числе написанных на болгарскую тематику. Однако эти произведения ни тогда, ни теперь не звучат по-болгарски. Они звучат по-чешски, и в этом их художественная сила. Точно так же «русская музыка о Востоке» всегда оставалась русской музыкой. По-моему, быть национальным композитором — значит чувствовать подлинную атмосферу народного, проникнуться ею, суметь ее запечатлеть. Нельзя утверждать: вот болгарская гармония, болгарская полифония, болгарская оркестровка (хотя какие-то отдельные приметы здесь возможны). Идеал современного творчества: национальная духовная атмосфера сочинения плюс новая композиторская техника.

Я лично непрерывно учусь у моих более молодых коллег, езжу на различные фестивали новейшей музыки и изучил там некоторые современные выразительные средства, которыми более или менее удачно пользуюсь в последних своих произведениях. Для того чтобы при этом сохранить творческое своеобразие, нужен немалый жизненный опыт, потому что в принципе в подобной легкости восприятия новых средств кроется большая опасность: так можно прийти к унификации искусства. Похожи наши города, похожа меблировка квартир. Но хорошо ли это? И всегда ли это нужно? Мне кажется, что всемирное музыкальнее эсперанто, если оно когда-ни-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иван Везнев

Марин Големинов

Содержание