бая, в первом акте — зеленоватая, во втором — розово-красная, в третьем — сиреневая с зеленым. Кроме того, сиреневый цвет, окрашивая детали декораций, костюмов, бутафории, проходит через все акты спектакля своеобразным цветовым лейтмотивом.

Тонко разработанная световая партитура играет существенную роль в колористическом развитии действия. Спектакль начинается в темноте, потом высвечиваются отдельные персонажи и лишь далее постепенно нарастает общий свет. Каждый последующий акт в целом ярче предыдущего. А заканчивается спектакль радостным и ровным сиянием.

Особая роль в оформлении «Спящей красавицы» принадлежит панораме, где декорации остаются «один на один» с музыкой и художник имеет возможность выступить во всеоружии и блеске своего таланта и мастерства. В новом спектакле она вся строится на черном и серебристом цветах с красными и розовыми подсветками. Сказочный лес, проплывающий перед нами, зачаровывает своим орнаментальным разнообразием и богатством декоративных форм. Они имеют свои сгущения и разряжения, свои кульминации, свой ритм. На сцене — в буквальном смысле слова «зримая музыка». Она столь же пленительна, как и льющаяся на фоне мерного аккомпанемента мелодия Чайковского, столь же таинственна, как и возникающие в оркестре романтические зовы.

Реальный и фантастический миры в «Спящей красавице» внешне различаются прежде всего костюмами — характерно-бытовыми в первом случае и балетными во втором. Но по цвету все они связаны с декорациями и либо развивают их колористическую «тему», либо дополняют ее новыми цветовыми штрихами. Высшим проявлением этого синтеза являются, пожалуй, костюмы в вальсе, которые образуют с декорацией и музыкой удивительно целостный и гармоничный «аккорд» (здесь «разыграны» оттенки светло-зеленого и золотисто-коричневого цветов в сочетании с белым).

Вся система декораций и костюмов позволяет назвать изобразительное решение Вирсаладзе симфонической живописью.

Яркое постановочное решение «Спящей красавицы» воплощено исполнителями соответствующего уровня и таланта. В первую очередь здесь следует сказать о Е. Максимовой — Авроре и В. Васильеве — Дезире, танцовавших премьеру.

Образ Авроры не столь богат психологическими нюансами, как образы главных героинь других балетов Чайковского. Эта шаловливая и беззаботная девочка, прекрасная, как утренняя заря, становится серьезной, найдя своего избранника, а в конце спектакля озаряется светом большой любви. Максимова словно родилась для такой роли, и, кажется, что всю жизнь ждала ее. Трудно назвать в репертуаре последних лет другую партию, столь соответствующую ее индивидуальности. Танец балерины — безупречный по технике и строгий по стилю — несет в себе обаяние молодости, красоты и незамутненной жизнерадостности.

Искусство В. Васильева, заслуженно снискавшего славу лучшего танцовщика мира, — это виртуозная техника и сила, летящий прыжок и искрометные вращения, мягкость, обаяние и музыкальность. Васильев азартен в первой, выходной вариации, романтичен и певуч во второй и в па-д’аксион, стремителен и нетерпелив в третьей. В последнем же акте танец героя полон мужественной, гордой, героической красоты.

Единственный упрек, который можно было бы сделать Васильеву, состоит в том, что в пантомимных эпизодах и в паузах между танцами его принц менее элегантен.

Бесспорно удачно в тех же партиях выступила и другая пара — Л. Семеняка и В. Тихонов. Л. Семеняка — балерина ленинградской школы, недавно пришедшая в театр, но танцующая уже третью главную партию в балетах Чайковского. Ее молодость прекрасно «ложится на образ», красивые линии тела и совершенство танца убеждают в исключительности ее героини. В. Тихонов обладает красивой фигурой и отличным прыжком. Его Дезире аристократичен, силен, уверен в себе. Менее убедительно переданы танцовщиком лирико-романтические черты героя.

Фея Карабос в новом спектакле — крупное событие не только балетмейстерского, но и исполнительского искусства. Ее образ создает В. Левашев, талант которого в значительной мере сформировался и расцвел именно в спектаклях Григоровича.

Бесспорный творческий рост продемонстрировала в этом спектакле М. Леонова (фея Сирени). Танцует она уверенно и красиво, движения ее широкие и плавные. Ее фея Сирени — направляющая сила в развитии событий, призванная творить в мире счастье.

Среди других участников спектакля хотелось бы отметить Ю. Папко, пластически выразительно станцевавшего партию Каталабюта, а также исполнителей ролей Кота и Кошечки (Ш. Ягудин и Н. Филиппова), Красной Шапочки и Волка (А. Щербинина и А. Симачев), Золушки и принца Фортюнэ (Е. Черкасская и В. Лагунов).

Несколько робко танцевали А. Кондратов (Голубая птица) и И. Прокофьева (принцесса Флорина), в дуэте которых хотелось бы видеть больше поэтичности. Со временем, вероятно, исчезнут и некоторые технические погрешности в ряде вариаций из па-де-сиз пролога.

Массовые танцы показали, что труппа Большого театра находится в хорошей технической форме. Вместе с тем, не все солисты и артисты кордебалета были на уровне понимания задач нового спектакля. Порою профессиональная выучка заслоняла вдохновенность и мастерство.

Над всем в спектакле царила музыка Чайковского, без чего постановка не стала бы столь чудесным праздником. В ее интерпретации дирижер А. Копылов стремился подчеркнуть человечность и эмоциональную силу, танцевальность и целостность симфоническсго развития. Благодаря прекрасному оркестру Большого театра, замысел дирижера удался.

Новая «Спящая красавица» — яркое событие музыкально-хореографического искусства, достойное воплощение гениальной партитуры Чайковского.

В. Баркаускас

Современная русская опера на литовской сцене

В Вильнюсе с успехом идет опера Р. Щедрина «Не только любовь», поставленная в прошлом сезоне. Аншлаги сопровождают каждый спектакль. И это — первое, о чем хочется сообщить, прежде чем рассказать о тех соображениях, которые возникли в связи с появлением щедринской оперы на сцене Вильнюсского театра. Размышления эти, правда, не могут претендовать на всеобъемлющую полноту, хотя бы потому, что автор статьи не знаком с другими постановками того же произведения.

Итак, аншлаги. Попробуем разобраться, в чем причина успеха у нас, в Литве, оперы о событиях, происходящих в послевоенном русском селе. Успеха особенно примечательного, поскольку все мы прекрасно знаем, как редко собирают аншлаги современные оперные спектакли, которые публика, увы, чаще всего пока встречает с сомнением.

Но в данном случае, повторяю, вильнюсские любители театра и музыки охотно посещают спектакль, горячо ему аплодируют, весело улыбаются. Правда, некоторые сомневаются — опера ли это? Но сомневаются тоже с улыбкой. По-моему, вот эта добрая улыбка и есть в данном случае доказательство успеха.

Хорошая, добрая и светлая улыбка заложена уже в самом названии — «Не только любовь». Ведь назови композитор свое произведение «Не только любовь, но и долг» — это выглядело бы наивно-дидактически.

Жанр оперы определен как лирический, но опять можно добавить — не только... Опера комическая, гротескная. В ней радость и печаль, юмор и тонкая остроумная ирония. Да ведь и в основе музыкального языка — чудесные русские частушки, в которых ярко проявляются упомянутые выше свойства — не только в музыке, но и в тексте. Чтобы сохранить красоту и своеобразие русского фольклора, наш театр поставил оперу не в переводе, а на языке оригинала.

Залог успеха нашего спектакля и в увлеченности его создателей, покоренных народным колоритом произведения. Эта увлеченность заставила вдохновенно трудиться творческий коллектив Вильнюсского оперного театра, начиная от постановщиков — главного дирижера Р. Генюшаса, главного режиссера В. Гривицкаса, художника Г. Ципариса и главного хормейстера А. Крогертаса, солистов и кончая хором. Все участники спектакпя правильно поняли и убедительно передали характер оперы, требующей, на мой взгляд, от исполнителей шутливого, в какой-то мере иронического отношения к происходящему.

Здесь нельзя играть все всерьез. Лишь образ Варвары Васильевны в музыке выделен по сравнению с другими персонажами. Это богатая, гордая, эмоциональная натура. Роль очень сложна. Малейшая попытка подчеркнуть драматические переживания может привести к мелодраме. Как добиться того, чтобы Варвара Васильевна одновременно и вписывалась в контекст целого и заметно выделялась на общем фоне?

На мой взгляд, постановщикам нашего спектакля пусть не до конца, но удалось решить эту задачу. В спектакле создан в целом убедительный и сочный образ мужественной, умной и сильной женщины, способной тонко чувствовать, способной на яркие эмоциональные порывы, на самоограничение. Исполнительница этой партии Н. Амбразайтите обладает замечательными вокальными данными, подлинной музыкальностью, хорошим актерским мастерством. Правда, пока она ответила себе — и, конечно, публике — еще не на все вопросы. Поступки ее героини не всегда достаточно психологически мотивированы. Причины этого, видимо, следует поискать и в режиссуре, и, может быть, в не до конца продуманной трактовке центральной роли в самой опере (в первую очередь, в либретто). Хочется верить, что и режиссер, и талантливая актриса еще найдут ответы на нерешенные вопросы в процессе совершенствования спектакля, которому, бесспорно, предстоит долгая жизнь.

Очень порадовал любителей оперы и своих искренних поклонников наш замечательный тенор В. Норейка, выступивший в несколько необычном для себя амплуа. В данном случае особенно хочется подчеркнуть, чго в роли простого русского парня Володи Гаврилова В. Норейка чувствует себя так же хорошо и естественно, как и в традиционных для него партиях Герцога или Альфреда. Уже первый его выход на сцену с песней «Вот я приехал...» каждый раз рождает в зале бурные аплодисменты (которых мы не слышим, когда Норейка выходит на сцену, например, в роли Хозе). Они вызваны не только необычным для В. Норейки амплуа, но, самое главное, тем обаянием и тонким чувством меры, которые этот прекрасный певец и актер демонстрирует уже в первой песне своего героя.

В. Норейка создает яркий и колоритный образ бесшабашного, озорного, но и очень неглупого, душевно чуткого паренька, чему немало способствует прекрасный голос певца, придающий его герою особое обаяние. Главным образом вокальными средствами добивается певец тех острых психологических смен, которыми отмечен этот образ.

Искренно, увлеченно поет партию Федота широкоизвестный в Литве бас В. Куприс. Его герой порывист, вспыльчив, но это прежде всего положительный персонаж. Некоторые эпизоды с участием Федота — особенно сцена его ухода — решены может быть и необычно, но, бесспорно, интересно, выделяются своей эмоциональной яркостью. Кстати, сцена ухода Федота была по-новому и очень убедительно инструментована дирижером Р. Генюшасом. Вообще в его адрес можно сказать немало хороших слов. Дирижер точно и чутко передает

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Баркаускас

Современная русская опера на литовской сцене

Содержание