Выпуск № 10 (419) | 1973

От редакции материалы дискуссии комментирует Ю. Корев

Читатели уже знают: опубликованные выше материалы различны по своему происхождению и характеру. Но есть у них и нечто общее — все они представляют, условно говоря, серию «моментальных фотографий» с концертов московского пленума, а точнее, индивидуальных мнений. Не рядовых слушателей — профессиональных музыкантов.

Как уже много раз отмечалось, подобный жанр критики вполне правомерен, если, конечно, он не претендует на истинность «в последней инстанции». Много раз отмечалась также и ценность и — в равной степени — уязвимость данного жанра. Так, что сейчас речь пойдет о другом:

«моментальные фотографии» дают разную картину, то есть оценки и отдельных сочинений, и творчества их авторов в целом капитально расходятся между собой;

в постановке некоторых организационных вопросов ощутимо не хватает, на наш взгляд, перспективы, взгляда в будущее;

при полном, на этот раз, единодушии в общей оценке итогов смотра, иному оратору — безотносительно к характеру его мнения — не удавалось убедительно обосновать свою позицию.

Все это побуждает взяться за перо, для того чтобы читателям в спорных случаях была ясна позиция редакции — за что она? — и дабы способствовать дальнейшему обсуждению некоторых проблем, коль скоро будет признано, что они того заслуживают¹.

Сперва — о формировании программ смотра в целом. Сетовать на то, что в концертах прозвучали «не те» сочинения — об этом особенно много говорилось в кулуарах смотра (и на трибуне), — мы не будем. Хорошо известно, как трудно приходится тем, кто по долгу службы окончательно определяет, что будет вынесено на эстраду, а что останется «в запасниках» — до лучших времен. Известно также, что в ходе организационной работы отнюдь не все задуманное может быть практически осуществлено в нужные сроки, нужным коллективом исполнителей. Так что радоваться (или огорчаться) надо тому, что было исполнено, а не тому, что отсутствовало в программах, хотя, конечно, совершенству вообще нет предела, и любую программу любого концерта a priori можно улучшить.

Сказанное не означает, однако, что в принципе не стоит обсуждать те критерии, на основании которых музыка отбирается для показа широкой общественности.

Спорили и спорят, в частности, о том, следует ли вводить в концертные программы наших текущих пленумов старые сочинения, написанные 10, 20, 40 лет тому назад. «За» — многие соображения и эстетического, и этического свойства. «Против» — мотивы целесообразности, а в данном случае мотивы тоже эстетические (открывшая программу «Симфоническая песнь» С. Прокофьева, бесспорно, не лучшая его партитура). Что справедливее?

Для нас несомненно: как правило, в программы пленумов и смотров творческих союзов должны включаться новые произведения. «Квота» новизны, разумеется, каждый раз устанавливается правлением соответствующей композиторской организации, но она, как думается, не должна превышать максимального срока его полномочий (от выборов до выборов), ибо иначе сама идея отчетов перед слушательской аудиторией приобретает оттенок нежелательной расплывчатости. Что же касается сочинений прежних лет, то их место — в повседневных программах концертирующих коллективов. (Есть смысл подумать также о создании специального цикла «Исторических концертов» советской музыки. 55 лет ее жизни, ее великих завоеваний — достаточный материал для такого рода концертов. Предлагаемый цикл, на наш взгляд, должен стать постоянным и утверждаться по плану пропаганды советской музыки в качестве обязательного для каждой крупной республиканской и городской филармонии, а также для гастролирующих коллективов и выдающихся солистов. Выработку соответствующих программ, рассчитанных на долгосрочную реализацию, может взять на себя Всесоюзное бюро пропаганды, но, повторяем, проведение в жизнь, «озвучивание» этих программ под силу только государственным учреждениям культуры.)

Вместе с тем — и это само собой разумеется — вряд ли кто будет возражать против исполнения в торжественные дни открытия или закрытия пленумов лучших сочинений классиков советской музыки, сочинений, олицетворяющих живую «связь времен», нерушимое, исторически сложившееся единство советской социалистической художественной культуры. В данном же случае и вовсе, как говорится,

_________

¹ Здесь уместно оговорить: как и другим участникам смотра, нам не удалось побывать на всех концертах, принять непосредственное участие в дискуссии. Настоящий материал — вместо выступления — основан на изучении стенограмм дискуссии и на некоторых личных слуховых впечатлениях.

грешно упрекать организаторов московского смотра за то, что период, охваченный программами, был равен трем с лишним десятилетиям — ведь иначе мы не познакомились бы с Концертом для двух скрипок Б. Клюзнера, музыка которого была написана фактически в середине 30-х годов и лишь заново отредактирована автором в сравнительно недавнее время. А сочинение это почти единодушно получило высокую оценку участников обсуждения как одно из самых ярких, талантливых, совершенных. Сыгранное впервые (кстати, прекрасно сыгранное М. Вайманом и Б. Гутниковым с оркестром Московской государственной филармонии под управлением К. Кондрашина), оно полностью выдержало «испытание неизвестностью», лишний раз продемонстрировав, что в лице Б. Клюзнера мы имеем дело с первоклассным мастером, чье творчество интересно сегодняшней аудитории.

Заметим попутно: именно в истекшее десятилетие все чаще стала обогащаться наша музыкальная жизнь подобными открытиями. В сущности, произведения другого авторитетного композитора, С. Баласаняна начали постоянно исполняться также лишь с начала 60-х годов (жаль, кстати, что до сих пор в Москве не слушали его «Хоровую симфонию»). Все большее признание получает творчество Р. Бунина и А. Локшина; сочинения последнего зазвучали в эфире, концертных залах, на грампластинках. «В полный рост» вышли, наконец, к аудитории Б. Чайковский и К. Хачатурян. Заиграли Н. Сидельникова².

Перечень этот может быть продолжен — к нашей общей радости!

Но немало и потерь несут еще любители музыки, лишенные знакомства с работами многих талантливых авторов. Ушел из жизни Н. Чаргейшвили, так и не узнав, как звучат его симфонические опусы. Не дождался исполнения своего «заветного» сочинения — драматории «Владимир Ильич Ленин» А. Караманов, давно уже уехавший из Москвы. А ведь это была одна из самых первых и самых значительных партитур 50-х годов (те, кто слышал ее в авторском исполнении, подтвердят сказанное), посвященных великому вождю. Едва ли не пять лет — от съезда до съезда — ждет премьеры «Сказание о Пугачевском бунте» Ю. Буцко. Только что упомянутый Б. Клюзнер имеет в своем портфеле партитуры нескольких новых крупных симфонических произведений...

Этот перечень тоже может быть продолжен — к нашему общему сожалению!.. Будущие московские смотры, вероятно, помогут исправить положение (к этому мы еще вернемся).

А сейчас перейдем к обзору полемики вокруг отдельных сочинений и, условно говоря, творческих групп. Собственно, «полемика», — пожалуй, слишком сильно сказано, ибо понятие это предполагает, во-первых, равноправие в споре (возможность ответов, реплик и т. д.), а во-вторых, обмен не столько выводами, сколько доводами. Так что вернее говорить в данном случае опять-таки о различных мнениях. Оговорим, кроме того, что понятие «творческие группы» введено не нами и не произвольно, а лишь потому, что в ряде случаев оценочные суждения не были индивидуально конкретизированными. Ораторы высказывались, как правило, более общо: «композиторская молодежь», «композиторы-песенники», «молодежное объединение», «некоторые композиторы, работающие в камерных жанрах», «музыканты, для которых быть современными — это значит ориентироваться на модные новинки авангардистской техники», и т. д. Разумеется, в таких определениях нет ничего предосудительного, но они приобретали порой несколько отвлеченный характер.

Какие же проблемы и явления оказались по-разному истолкованными в нашей среде? Начнем со споров вокруг оратории К. Хачатуряна «Миг истории». Партитура эта написана одним из тех композиторов, кто с юности постиг радость воплощения живых и значительных тем современности в сочинениях самых различных жанров и поныне, как видно, не изменил этим темам. Мы помним Скрипичную сонату, получившую первую премию на I Международном фестивале демократической молодежи и студентов в Праге; комсомольскую кантату «Цвети и здравствуй, молодость!», Первую симфонию — сочинения, которые уже в конце 40-х – начале 50-х годов определили место К. Хачатуряна в советской музыке. Широкий резонанс в нашей стране и за рубежом получили, как известно, и недавние работы композитора — Квартет, Соната для виолончели, Вторая симфония. Так что «Миг истории» — не случайное явление в его творчестве; посвященная значительнейшей теме нашей современности, оратория действительно позволяет — в силу своих художественных качеств — вести спор на достаточно высоком творческом уровне.

_________

² Уже после окончания московского смотра в Большом зале консерватории прозвучало несколько частей (да, к сожалению, пока лишь — три части, но и за это мы должны поблагодарить К. Кондрашина) из его оратории «Поднявший меч» — сочинения, написанного еще в 50-е годы, за исполнение которого наш журнал неоднократно ратовал. В очереди на эстраду новая партитура Н. Сидельникова — вокальная симфония «Памяти Лермонтова».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

От редакции материалы дискуссии комментирует Ю. Корев

Содержание