Выпуск № 10 (419) | 1973 - страница 11

на дела — содержательность музыки, представленной на пленуме. Сколь бы ни были несходны в стилистическом, жанровом, языковом отношении прозвучавшие сочинения, их объединяло одно качество — определенность художественной задачи. Это запечатление значительных исторических событий прошлого либо настоящего; это и раскрытие внутреннего мира человека — в лирическом, драматическом и даже юмористическом плане; это, наконец, и более скромная педагогическая цель, связанная с воспитанием у юного музыканта того или иного исполнительского навыка. Но ни разу мы не слышали «игры в звуки»; каждый большой и малый опус был согрет чувством, освещен мыслью, что позволяет говорить о верном направлении, в котором развивается узбекское музыкальное искусство, о направлении реалистическом и тем самым подлинно демократическом.

В умении поставить себе значительную задачу и найти соответствующие художественные средства для ее решения сказывается заметный рост мастерства национальных композиторов, мастерства, которое включает в себя, помимо технического, еще и эстетический критерий.

Симфонический концерт, в котором исполнялись сочинения И. Акбарова, Б. Гиенко, С. Карим-Ходжа, Р. Абдуллаева, Ф. Янов-Яновского и М. Таджиева, стал своего рода кульминацией пленума (он и попал-то в «зону золотого сечения» — на четвертый день). Особенно хочется выделить «Симфонические рассказы» И. Акбарова и Третью симфонию М. Таджиева.

«Симфонические рассказы» включают в себя пять частей, связанных с памятниками старого Самарканда, с драматическими событиями далекого прошлого. Мы услышали лишь три части. «Шахи-зинда» — внутренне сосредоточенное, медленно, но неуклонно разворачивающееся повествование, постепенно приводящее к напряженной вершине с резким срывом в первоначальное углубленно-задумчивое настроение. «Площадь Регистан» — воплощение красок, ритмов, всей атмосферы залитой солнечным светом пестрой и шумной главной площади торгового города. «Медресе Улугбека» — рассказ о трагической кончине великого ученого, своего рода симфоническая поэма, программой которой послужили реальные исторические факты.

Выпуклость, национальная характерность и оригинальность тематизма, широкое симфоническое развитие, убедительная, цельная, хотя подчас и весьма индивидуальная форма — все это средства передачи больших художественных идей. Музыка властно заставляет себя слушать с первого до последнего звука, надолго оставляя глубокое впечатление. Можно лишь сожалеть о неисполненных частях. Будем надеяться, что сочинение еще не раз — и целиком! — прозвучит в симфонических концертах и, разумеется, не только в Ташкенте.

Если Икрам Акбаров — зрелый и давно уже признанный мастер, то Мирсадык Таджиев — представитель младшего поколения узбекских композиторов, ему нет и тридцати лет¹. Тем отраднее убедиться в том, что смена выдерживает сравнение с «профессиональными отцами» без всякой скидки на молодость. Монументальная четырехчастная Третья симфония Таджиева еще будет, конечно, подробно рассмотрена аналитиками, ибо представляет собой — это уже и сейчас можно сказать без преувеличения — одно из самых значительных явлений в современной узбекской музыке. Композитор говорит, фигурально выражаясь, на чистейшем национальном языке, каждый штрих его партитуры так или иначе связан с народными истоками, и вместе с тем весь строй художественнго мышления Таджиева — это строй мышления современного симфониста, свободно оперирующего сегодняшними средствами гармонии и полифонии, тематического развития и оркестровки. Тут настолько органично сплелось новое и традиционное, «восточное» и «западное», что только потом, задним числом спохватываешься: а как же это получилось? Такой органичный сплав, как видно, и свидетельствует о качественно новом уровне узбекской музыки — о таком уровне, когда на смену задаче «догнать других» выдвигается задача «идти своим путем наравне с другими».

В выступлениях на дискуссии, кулуарных беседах пленум не раз и с основанием называли многожанровым. Правда, в программу не входили оперные и балетные спектакли, не планировалось знакомство и с музыкой для кино, для теле- и радиопередач (это становится печальной традицией наших смотров во многих республиках). Зато «повезло» некоторым другим жанрам. Так, широко, разнообразно и интересно был представлен инструментальный концерт. Показательно, что наряду с традиционными солирующими инструментами — фортепиано (сочинение Р. Абдуллаева), скрипкой (опусы С. Джалиля, А. Вареласа) и даже человеческим голосом (Б. Гиенко) — предпринимаются перспективные попытки пи-

_________

¹ В журнале уже писалось о симфонической поэме М. Таджиева «Любовь поэта». (См.: 3. Каримова. Глазами современника. «Советская музыка», 1973, № 4.)

сать масштабные композиции и для народных инструментов — гиджака (А. Берлин), чанга (С. Варелас). Много привлекательного в пятичастном Концерте для оркестра Ф. Янов-Яновского, где предпринята своеобразная «игра» целыми оркестровыми группами.

Повезло и детской музыке. Ей было отведено два больших концерта. Обилие узбекских детских песен и пьес для ребят (особенно удаются они Ф. Назарову) говорит о большом внимании композиторов к такого рода работе, заботах о воспитательной функции творчества. Впрочем, к этому вопросу мы еще вернемся.

Настоящее, глубокое удовлетворение принесло знакомство с композиторской молодежью. О Таджиеве уже было сказано. Назовем и его младшего брата М. Махмутова, выступившего с интересной и привлекательной работой — Сюитой в четырех частях для камерного оркестра. Хотя Симфоническая поэма (без названия) и не вполне удалась Д. Сайдаминовой (главным образом в отношении логики развития и формы), тем не менее, она безусловно свидетельствует о большой и своеобразной одаренности автора, умении решать многие и далеко не простые композиторские задачи. Это впечатление подтвердила и песня Сайдаминовой на стихи Хайдара «Вечный огонь», написанная оригинально и убедительно. Оригинальность и убедительность отличают и вокальные произведения Р. Абдуллаева, особенно его цикл «Хиросима» на стихи японских поэтов (думается, это сочинение еще более впечатляюще прозвучит в оркестровом сопровождении — в соответствии с намерениями автора). Фрагмент оперы «Бессмертие» У. Мусаева побуждает ждать и от этого композитора немало интересного.

Здесь не были названы Т. Ташматов, Э. Каландаров и еще несколько молодых: читателю мало что дает перечисление незнакомых имен и неизвестных произведений. Важно, что в Ташкенте растет по-настоящему талантливая и серьезно технически вооруженная композиторская молодежь и узбекскую организацию можно только поздравить с этим.

Вся ли музыка, показанная на пленуме, была хороша? Разумеется, нет. Более того, если бы Правление Союза композиторов республики более критично отнеслось к составлению программ, то общий уровень поднялся бы, ибо «вершины» остались бы, а таких «провалов», как, скажем, музыкальный спектакль «В Артек, на фестиваль» (с текстом, музыкой и режиссурой В. Кравченко; он же и руководитель детского ансамбля, сыгравшего спектакль, и исполнитель аккомпанемента), — не было. Тем не менее, именно «вершины» определяют общую картину, а они на ташкентском пленуме были.

Вопрос о собственно музыке, как уже было сказано, — действительно первоочередной. Но не единственный. Если нет музыки, говорить больше не о чем. Но ее наличие отнюдь не решает «автоматически» все остальные вопросы. А их немало, и многие из них еще ждут своего решения.

Начнем с исполнения. Порадовало знакомство с хором Узбекского телевидения и радио (хормейстер Ю. Умеджанов). Он не только украшает музыкальную жизнь Ташкента и всей республики, но самим своим существованием стимулирует творчество, способствует росту хоровой культуры. Великолепные исполнительские возможности продемонстрировал духовой оркестр штаба Краснознаменного Туркестанского Военного Округа (художественный руководитель Ю. Сайджанов). Отлично прозвучал совсем еще молодой камерный оркестр Комитета по телевидению и радиовещанию (под управлением Э. Азимова). Успех вокальных сочинений Р. Абдуллаева был во многом предопределен большим красивым голосом и великолепным вокально-артистическим мастерством М. Ходжиниязова. Запомнился своей музыкальностью, вниманием к деталям и уменьем «выстроить» большую форму дипломант международного конкурса дирижеров в Риме 3. Хакназаров.

И все-таки слишком часто уровень исполнения отнюдь не соответствовал уровню музыки. Сколько произведений было сыграно холодно, формально, без души! Как часто не чувствовалось заботы о качестве звучания! Не доставляет большого удовольствия вспоминать, как ревел и грохотал эстрадно-симфонический оркестр Узбекского радио в зале Высшей партийной школы — заглушая певцов, хор, самого себя, исключая возможность собственно музыкального восприятия. Не более приятны и воспоминания о нестройном, фальшивом пении детских хоровых коллективов. Да, есть в узбекской культуре ладовые особенности, не укладывающиеся в диатоническую систему, и они могут найти свое отражение также и в манере интонирования. Но если написано одно, а звучит совсем иное, если зона унисона расширяется чуть ли не до большой секунды, тут уж речь не о национальных особенностях, а о низкой культуре музыкального воспитания детей — будущих исполнителей и слушателей.

Выступление оркестра студентов Ташкентской консерватории (дирижер — Н. Третьякова) было некачественно во всех отношениях. Так и неясно, почему столь неполноцен-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание