Выпуск № 10 (419) | 1973 - страница 13

марийского национального мелоса.) Различное расположение этих интервалов внутри интонационно-тематического комплекса, ритмические видоизменения их позволяют создать две разные по смыслу и эмоциональной окраске темы, одна из которых символизирует звуки лесного эха, а другая ассоциируется с тяжелым медленным шагом превращенных в деревья «лесных людей».

Те же элементы в трансформированном виде обрисовывают владыку леса Керемета. Здесь все как бы наоборот: ход вверх заменен ходом вниз, чистая кварта превратилась в уменьшенную квинту. Тема доброй к людям природы обрела пугающие, жуткие очертания.

Еще одна тема Керемета — ритмически равномерные, как бы застывшие, «шаги» тромбона:

Живая ткань музыки словно распалась на составляющие ее элементы. Такой прием нередко встречается в современном музыкальном творчестве; сущность его можно определить как автоматизацию, обесчеловечение, и передано это элементами серийной техники. Не случайно в одном из моментов наиболее «агрессивного» проявления воли Керемета (кульминация сцены «В логове Керемета») возникает ряд из двенадцати неповторяющихся звуков.

Лирические, широкого дыхания темы, характеризующие мир людей, имеют иные стилистические истоки, чем темы леса и нечисти. Если последние связаны с эпическим пластом марийской песенности, черпая из него афористическую краткость выражения и терпкость интонаций, то лирика отражает черты более поздней и более психологизированной марийской народной песни, вобравшей в себя и обороты русских романсов. Характерна, например, подчеркнутая экспрессия мелодических кульминаций.

Ни в одном из ранее написанных произведений Луппова лирическая сфера, отмеченная светлым, прозрачным колоритом, не занимала столь важного места. Можно лишь упрекнуть композитора в некоторой излишней квадратности лирических интонаций, что несколько сковывает свободу мелодического развития. Лирический мелос еще не обладает той свободной и изобретательной метроритмикой, которая столь приметна в скерцозных эпизодах сочинений Луппова. Кроме того, можно отметить и некоторую «психологическую нейтральность» этой лирики, что, впрочем, придает балету особый оттенок сдержанности, юношеской чистоты и целомудренности, которая отличает марийскую песню.

Динамика движения, непрерывный и острый ритмический пульс — не редкость в партитурах композитора. Это качество особенно проявилось в массовых сценах. Свободно претворяя интонации народного мелоса, Луппов сумел уловить и передать дух и характер аскетичного, скупого в выборе выразительных средств мужского марийского танца. В женских танцах — извилистая, как бы узорчатая мелодия.

Массовые эпизоды балета включают в себя также обрядовые сцены (танец охотников с мишенью, а также свадьба во втором акте — один из примеров использования подлинной народной песни).

Здесь, как и в темах Керемета, злых сил, использованы приемы интонационно-ритмического переосмысления. В сцене свадьбы происходит как бы двойное действие: бракосочетание Аксая и Эрики и сватовство Керемета:

Как видно из примера, в эпизоде сватовства Керемета воспроизведен мелодический рисунок девичьего обрядового танца, но в искаженном виде: труба пародирует пение деревянных, характерный квартовый ход как бы многократно умножен в смещенных тональных «отражениях». Керемет и его свита охарактеризованы здесь целым комплексом «чужих», искаженных тем; важнейшее место среди них принадлежит трансформированной теме поэтических мечтаний Эрики из первого действия. Керемет воображает себя на месте любимого девушкой Аксая. В драматургическом плане этот эпизод представляет собой логическое развитие той сцены первого действия, где Керемет впервые вторгается в мир мечтаний Эрики.

Несколько особняком стоит в музыке «Лесной легенды» образ Шайви. Подобно Панночке или Снегурочке в русских операх, она несет в себе черты двух контрастных миров: таинственного мира природы и реального мира людей. Второй «генетический план» образа восходит к марийским легендам о девушках,

Аксай — А. Козыревский
Эрика — Г. Михайлова

соблазненных нечистой силой и превращенных в растения. Шайви олицетворяет силу любви, способной преодолеть злое колдовство. Если в начале это соблазнительница, осуществляющая волю Керемета, то в финале это любящая девушка, приносящая себя в жертву ради счастья людей. Соответственно двойственна и ее музыкальная характеристика. С одной стороны, она насыщена лирическими интонациями:

С другой — опирается на тематизм «лесного происхождения». Такова тема «страданий Шайви»:

Сочетание этих двух сфер приводит к усилению драматического начала в интонационном строе эпизодов Шайви — например, в сцене «подмены невесты».

Драматургия балета основана на противоборстве двух названных сил. Темы их взаимодействуют в сложном симфоническом развитии. Метод симфонического мышления вообще характерен для творчества Луппова. Черты инструментальной обобщенности можно усмотреть и в его балете — например, в достаточно ясной репризности общей его конструкции: шесть картин образуют трехчастную композицию, причем в соответствии с образным содержанием балета реприза отражает экспозицию. Ход событий в шестой картине представляет собой как бы обращение ситуаций первой картины (балет начинается с изображения светлого леса и светлого мира героев, в который вторгается Керемет, а в заключительной сцене, наоборот, мрачный, эмоционально сгущенный эпизод в логове Керемета сменяется битвой и торжеством светлого начала).

Черты репризности можно ощутить, сопоставляя и другие эпизоды, например, вступление и пятую картину. Следует заметить, чго в отличие от динамичной репризности обрамляющих разделов, упомянутый пример имеет более статичный характер. Вообще степень «драматургического пульса» на протяжении балета различна и в целом несколько ослабевает к концу. Так, некоторые из интересно намеченных музыкально-драматургических линий не нашли своего места в разрешении основного конфликта, например, линия «лесных людей» (характеризующий их интонационный комплекс, кстати, тоже лишен развития).

Наиболее убедительны в драматургическом смысле взаимоотношения Аксая, Керемета и Шайви. Эволюция образа Шайви во многом способствует усилению основного конфликта. А вот для хорошо задуманного и обаятельного образа Эрики, опять-таки, не нашлось места в наиболее напряженной «зоне» драматургического развития.

«Недоведенность» некоторых важных смысловых линий несколько ослабляет кульминационные столкновения. Отсюда и неизбежная иллюстративность финальной сцены с обязательным «парадом» положительных героев.

Сценическое воплощение интересной балетной партитуры, осуществленное коллективом Марийского музыкально-драматического театра имени Шкетана, заслуживает особого внимания. Оно отмечено печатью таланта и вкуса, тонким ощущением национальной спе-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Аксай — А. Козыревский Эрика — Г. Михайлова

Содержание

Аксай — А. Козыревский
Эрика — Г. Михайлова