к курсу анализа музыкальных произведений, который вел у нас (как и задолго «до нас» и намного «после нас») Виктор Абрамович Цуккерман, вышесказанное неприложимо. Ибо если, скажем, между преподаванием гармонии и живой композиторской практикой существовали — и поныне существуют — очевидные «ножницы», то уже в силу изначально присущего, как бы самой природой диктуемого конструктивно-обобщающего характера курса анализа все то, с чем сталкивались мы на лекциях В. А. Цуккермана, лежало в сфере наших сиюминутных творческих, хотя и школьно-наивных, интересов. К тому же кажущаяся сухость самой дисциплины преображалась, как только к ней прикасалась незаурядная личность В. А. Цуккермана — с его ярким талантом ученого, подкупающим блеском лектора, находчивостью полемиста (было и это, ибо студенты середины 50-х годов уже отваживались задавать каверзные вопросы).

«Материальную основу» курса составляла, естественно, музыкальная классика. Вероятно, не одно поколение воспитанников теоретико-композиторского факультета Московской консерватории хранит в памяти ряд «коронных номеров», подобных, например, лекции-разбору h-moll-ной Сонаты Листа. Но вместе с тем — и это не могло не греть наши юные души — в орбиту аналитических исследований попадали и новые выдающиеся, только что созданные и прозвучавшие сочинения (так, автору данных строк было предложено на одном из курсовых зачетов разобрать «устройство» Десятой симфонии Шостаковича вскоре после ее премьеры). Вероятно, только крупному ученому-музыковеду по плечу в полной мере оценить, а главное, достаточно веско и в адэкватной словесной оболочке выявить то огромное значение, которое имеет для советской музыкальной науки многолетняя деятельность В. А. Цуккермана¹. Мое же небольшое приветствие, невольно смодулировавшее в «мемуарную» тональность, — это всего лишь голос одного из тех многих композиторов, кто прошел школу замечательного мастера, сумевшего привить всем нам вкус к исследованию конструктивных закономерностей произведения, умение рассматривать музыку в ее движении, не забывая при аналитическом расчленении на элементы о «живой воде» — ее временном и динамическом развертывании.

Каждая нынешняя встреча с В. А. Цуккерманом — даже если мы просто здороваемся — возвращает меня к тем годам, и я вижу его сегодня таким же молодым, как и тогда. Хочется пожелать Виктору Абрамовичу и впредь отменного здоровья и столь же глубокой и заразительной для окружающих увлеченности своим делом.

Алексей Николаев

Слово благодарности

Дорогой Виктор Абрамович!

Вы помните май 1936 года? Стояли очень жаркие дни. Вы только что приехали в Ташкент, чтобы прочитать цикл лекций по курсу анализа музыкальных произведений на историко-теоретическом факультете недавно организованной Ташкентской консерватории. Наша небольшая группа собиралась у Вас в гостинице. И хотя в номере было душно, занятия шли полным ходом по шесть-семь часов ежедневно. Вы, Виктор Абрамович, сразу покорили нас глубиной и широтой знаний, блеском остроумия, безупречностью памяти, отточенным мастерством подачи материала, великолепными пианистическими данными. На всю жизнь запомнились нам целостные анализы сонат Бетховена и ноктюрнов Шопена, сочетавшие вдохновенность со строгой логикой изложения, меткую наблюдательность с широтой обобщений, философскую углубленность с легкой шуткой. За два весенних приезда (в 1936 и в 1937 годах) Вы прочли нам значительную часть курса. И что особенно важно, и что следует подчеркнуть, мы не только слушали и практически осваивали этот курс, но учились у Вас самому главному — методике анализа; учились подчинять скрупулезный разбор деталей задаче раскрытия образного содержания, учились связывать стилевые особенности данного произведения со всей эпохой его породившей, с творческой индивидуальностью его создателя. Высокое педагогическое мастерство, помноженное на огромное личное обаяние, придавало Вашим лекциям необычайную притягательность. Мы шли к Вам как на праздник, хотя и с трепетом в душе, зная Вашу исключительную требовательность к качеству выполнения заданий.

_________

¹В значительной части эту функцию выполнил Д. Житомирский, рассказавший об аналитическом методе юбиляра на примере одной его книги. См.: Д. Житомирский. «Книга о Чайковском». «Советская музыка», 1973, № 6.

Итак, всего лишь два приезда в Ташкент, и притом на сравнительно недолгий срок. Но как много дали они, сколь значительными оказались их последствия! Ведь наш выпуск был первым выпуском музыковедов Узбекистана. Оканчивая консерваторию в 1940 году, мы уже были ее преподавателями. Многие студенты, учившиеся у нас в те годы и позже, ныне — сами преподаватели музыкальных учебных заведений республики; некоторые — доценты и профессора, успешно защитившие кандидатские и докторские диссертации. В каждом из них — частица тех знаний, которые Вы передали нам в ту далекую довоенную пору.

В многоголосном хоре музыкального искусства Узбекистана отчетливо звучат сегодня голоса выпускников Ташкентской консерватории. Это композиторы, исполнители — дирижеры, солисты-вокалисты и инструменталисты, участники хоровых и оркестровых коллективов. Успехи неоспоримы! Именно они побуждают сопоставить день сегодняшний с днем прошедшим, бросить взгляд назад. Память уводит к «зачину» профессионального образования в республике, когда студентов было еще совсем мало, когда остро ощущался недостаток педагогов, и молодому музыкальному вузу Узбекистана приходилось просить помощи у старших по стажу «собратьев». Огромную помощь оказала тогда нам Московская консерватория. Среди ее педагогов, захотевших помочь нашей республике (назовем имена С. А. Козловского, Г. М. Когана, Ю. Н. Веникова, Л. В. Данилевича, И. И. Мартынова), были и Вы, дорогой Виктор Абрамович. И сейчас можно без преувеличения сказать, что занятия в Вашем классе, а затем — в классе Вашего достойного ученика Ю. А. Фортунатова, заложили ту основу, на которую опиралась вся наша дальнейшая деятельность преподавателей, исследователей, пропагандистов...

Сегодня, как мы уже сказали, Ташкентская консерватория совсем иная, чем 37 лет назад. Окрепли все ее факультеты, неизмеримо вырос ее авторитет. Современное узбекское музыкознание, представленное кафедрами теории и истории, а также Отделом музыки Института искусствознания имени Хамзы, достигло значительных успехов в разработке актуальных эстетико-теоретических проблем (об этом свидетельствуют многочисленные публикации последних лет). Характерная для советского общества тенденция к углублению культурных связей породила тесные контакты Узбекистана с другими республиками Советского Востока. В нашей консерватории учатся посланцы Таджикистана, Туркмении, Кара-Калпакии; в Ташкентском институте искусствознания специализируются аспиранты из Душанбе и Ашхабада. Их исследования, посвященные богатейшему наследию национальных культур, освещающие процессы современного творчества, представляют собой дальнейшее развитие тех основ, которые были заложены еще в 30-е годы. И удивительное дело: чем уверенней овладевают молодые авторы методикой анализа, сложившегося на материале европейской музыки, тем глубже проникают они в «тайну тайн» своего национального искусства, тем рельефней выявляются в их трудах своеобразные закономерности восточного мелоса (разумеется, при условии его подлинного внутреннего постижения).

Вновь и вновь приходится отсылать учеников к Вашим трудам, причем не только к основополагающим, таким, как книга о «Камаринской» Глинки или известный «Анализ музыкальных произведений», написанный Вами совместно с Л. А. Мазелем, но и к менее крупным журнальным публикациям. Так, Ваша статья «Жемчужина русской лирики» («Советская музыка», 1965, № 1) помогает молодым музыковедам вскрыть связи современного таджикского симфонизма с традициями Рахманинова; мимо Вашей ранней статьи «Туркмения» Б. Шехтера» («Советская музыка», 1936, № 4) не пройдет сегодня ни один исследователь туркменской симфонической музыки. Примеры можно бы умножить, но дело тут не в числе. Важно (и это мы помним всегда!), что успехи современного музыкознания в Узбекистане и других среднеазиатских республиках явились не вдруг. Они — закономерный результат большого труда тех, кто закладывал первые «кирпичи» в фундамент строящегося здания профессионального музыкального образования. Вот почему в дни Вашего славного юбилея мы обращаемся к Вам со словами глубокой благодарности за все Вами сделанное.

Примите, дорогой Виктор Абрамович, наш низкий поклон и солнечный узбекский «салям»!

Т. Вызго
И. Карелова

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Алексей Николаев

Слово благодарности

Т. ВызгоИ. Карелова

Содержание

Т. Вызго
И. Карелова