нутри», который так поражает и притягивает взор...

К числу важных эстетико-стилевых линий искусства Кадоши, о которых уже неоднократно шла речь, можно отнести и своеобразную музыкальную публицистичность. Венгерские музыковеды (Я. Бройер, Ф. Бониш) связывают ее с влиянием творчества Б. Брехта. Действительно, броский облик брехтовского романа-памфлета, особенности его драматургии, полной резких переходов и неожиданных поворотов действия, терпкий, хлесткий язык его героев сродни стилистике музыки Кадоши двадцатых-тридцатых годов. Под непосредственным воздействием великого драматурга написана трагикомедия с музыкой «И закон ошибается», текст которой (на немецком языке) композитор написал сам. Эта миниатюрная опера-оратория, опера-гротеск является блестящей политической сатирой. Созданная в 1931 году, она не увидела сцены в глухие годы хортистской диктатуры и была поставлена лишь после Освобождения, в 1947 году. Опосредованное преломление брехтовских традиций можно ощутить в Первой и Второй фортепианных сонатах, с их «хрустом», биениями аккордики, резкими martellato, а также в Камерной симфонии и других ранних сочинениях.

Аскетически напряженная манера полифонического письма Кадоши, наиболее «жесткая» в работах начального периода, пройдя через очищающее горнило народно-песенной интонационности (пятидесятые годы), существенно изменилась к шестидесятым-семидесятым годам. Исчезла прямолинейность, угловатая заостренность мелодики, хотя принцип линеарности в известной мере сохранился.

От трагико-гротескной оперы «И закон ошибается» — через «Траурную оду» и героико-трагическую Четвертую симфонию — к Шестой и Седьмой симфониям, ставящим вопросы смысла и существа жизни в обобщенном и в то же время глубоко конкретном плане, — таков путь Кадоши-драматурга.

Четвертая симфония для струнного оркестра — один из немногих образцов венгерского программного симфонизма. Она представляет собой своеобразный музыкальный памятник выдающемуся деятелю национальной культуры, литературоведу Йожефу Реваи, прожившему жизнь героя-коммуниста, полную противоречий и трудностей борьбы. Музыкальный язык сочинения не прост: Четвертая симфония, пожалуй, как ни одно другое сочинение Кадоши, насыщена полифонией, изобилует богатством контрапунктического и имитационного письма.

Следующая симфония («Sinfonia breve») отражает, по словам Я. Бройера, «настроения деятельных будней, лирические и драматические фрагменты каждодневной жизни» ⁷.

В Шестой симфонии яркое выражение находят драматическое дарование Кадаши, напряженная импульсивность его музыкальной речи. Инициалы «Е — D — G» становятся лейтмотивом, «монотемой» симфонии, и в этом смысле она продолжает традиции листовско-бартоковского монотематизма. Четырехчастный цикл, в котором экспрессивные первая и третья части сближены эмоционально и тематически, завершается мрачноватым блеском финала, в котором, правда, нет пассивного примирения с тем трудным, а порой и жестоким, что несет в себе жизнь. Вдохновенные лирические страницы медленных частей симфонии насыщены характерными для Кадоши скорбными хоральными звучаниями; прообраз их — возвышенно-трагедийная лирика Бетховена (например, Andante Седьмой фортепианной сонаты). В лирических высказываниях Кадоши, насквозь пронизанных национальным интонированием, чувствуется напряженное биение мысли. Как уже говорилось, эта особенность драматургии приводит к созданию свободно-вариационных форм с интенсивным рапсодичным «прорастанием» тематизма. Жутко-затаенное, приглушенное Скерцо с лейтинтервалом уменьшенной кварты заставляет вспомнить гениальное скерцо Десятой симфонии Шостаковича, где мелькает «формула» D — Еs — С — Н (также в объеме уменьшенной кварты).

Двухчастный цикл Седьмой симфонии перекликается с бартоковскими «Двумя портретами». Первая часть с лирическим solo скрипки несет в себе черты, с одной стороны, венгерского традиционного музицирования, а с другой — общеевропейского концертного жанра. Общая формообразующая тенденция симфонии исходит из национальной конструкции рапсодии: Parlando rubato — tempo guisto, конструкции, как нельзя более точно соответствующей национальному духу содержания, как бы «изнутри» преображающего форму, скажем, обычной трехчастности.

Такое внутреннее преображение — одна из существеннейших черт стиля композитора. Испытанные схемы сонаты и рондо-сонаты, одухотворенные импровизационностью, становятся новыми «живыми организмами». Они несут в себе национальное интонирование, а потому и демонстрируют национальную трактовку общеевропейских структур. Сонатность поздних произведений Кадоши не содержит резкого контраста — противопоставления тем;

_________

⁷ Я. Брокер. Современные венгерские композиторы и их творчество. В сб.: «Музыка Венгрии» под редакцией С. Аксюка. М., 1968, с. 138.

это — сонатность «дополняющая»; конфликт рождается как бы внутри изначально многогранного образа. «Дополняющий» тематизм, внедрение интонационной сферы одной темы в сферу другой обусловливают «единство множественности», порождают синтетическую модель, переинтонируемую и развиваемую на протяжении всей композиции.

Вдохновенная импровизационность проникает в самые масштабные сочинения Кадоши, в том числе в Восьмую симфонию, в известной степени перекликающуюся с Шестой, но ставящую новые творческие задачи.

Особое место в творчестве Пала Кадоши занимают произведения педагогического репертуара. Начав преподавательскую деятельность сразу же по окончании академии, композитор из года в год пополняет фонд этого репертуара, пользующегося огромной популярностью в Венгрии. Он состоит из фортепианных и скрипичных опусов, основанных большей частью на национальном фольклорном материале, легкодоступных и в то же время содержащих определенные технические трудности. Назовем мелкие пьесы, созданные во время обучения в Академии музыки: 3 этюда ор. 1 и 5 (1924), Сонатина для скрипки solo (1923); затем — пьесы ор. 16 (1932), «Венгерские народные песни» для скрипки и фортепиано (1931), 5 ритмических этюдов для скрипки (1931) и т. п. Значительно позже написаны «24 легких технических этюда для фортепиано» (1964), циклы багателей. Замечательные «55 маленьких пьес для фортепиано» (1964) продолжают традиции бартоковского «Микрокосмоса». Расположенные автором в порядке возрастания сложности — как технической, так и стилевой, — они включают в себя обработки народных песен, этюды и программные зарисовки.

Видный педагог, пользующийся международной известностью, профессор Будапештской Академии музыки, Пал Кадоша воспитал несколько поколений венгерских музыкантов. Среди его учеников — ряд выдающихся деятелей венгерской музыкальной культуры, составляющих ее гордость. Это Тибор Шараи — председатель Союза венгерских музыкантов, Дьёрдь Лехел — руководитель оркестра Венгерского радио и телевидения, Андраш Михай — руководитель Камерного ансамбля Будапешта, композитор Дьёрдь Куртаг, пианисты Дежё Ранки, Золтан Кочиш и многие другие.

Мне довелось побывать на уроке Кадоши в Будапештской музыкальной академии. Незабываемое впечатление оставляют чуткость и внимание наставника к своим студентам, тонкие, глубокие замечания, удивительная мягкость, душевность обращения. И ученики платят своему профессору горячей любовью.

...В гордой Венгрии живет и бьется сердце большого художника, мыслителя, гражданина и человека.

«Я все больше и больше убеждаюсь в том, — говорит он, — что если наша музыка действительно имеет, что сказать, и если мы это сумеем выразить как можно интенсивнее, то современная форма, соответствующая современному содержанию, не может быть препятствием тому, чтобы наша музыка нашла путь к современной публике».

З. Столяр

ПЕЧ — ГОРОД МУЗЫКИ

На карте маршрутов молдавской музыки появилась еще одна точка — венгерский город Печ. Здесь в конце марта состоялся камерный концерт из произведений композиторов Молдавии, посвященный 50-летию образования СССР. Молдавскую композиторскую организацию представляли композитор С. Лунгул и автор этих строк.

Исполнителями были венгерские музыканты, которые после ознакомления с заранее присланным нотным материалом сами составили программу концерта. В нее вошли Рапсодия В. Загорского для скрипки, двух фортепиано и ударных инструментов, Второй струнный квартет С. Лобеля, романсы А. Стырчи, скрипичные миниатюры А. Муляра, «Маски» для фортепиано С. Лунгула. Все сочинения, прозвучавшие в Пече, принадлежат к лучшим достижениям молдавской камерной музыки последних лет, хотя перечень этот, разумеется, далеко не исчерпывает творческих удач наших авторов. Тем не менее, повторяю, программа давала представление об уровне современной камерной музыки Молдавии.

В свою очередь мы с интересом познакомились с исполнительскими силами города Печа. Самое яркое впечатление оставила игра молодого талантливого скрипача Иштвана Германа. Обладатель сочного, красивого звука, прекрасный ансамблист (Герман — концертмейстер местного симфонического оркестра), он показал себя также музыкантом с тонким стилистическим чутьем и большим темпераментом. Артист уловил национальную «изюминку» близких к фольклору пьес А. Муляра и колоритно, с блеском их сыграл.

В Рапсодии В. Загорского на первом плане оказались не мощные динамические нарастания, а красочные им-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

З. Столяр

ПЕЧ — ГОРОД МУЗЫКИ

Содержание