Выпуск № 8 (417) | 1973 - страница 20

Что близко ансамблистам в творце Девятой симфонии? Прежде всего, взгляд на исполнительство как на творчество, что ясно уже хотя бы из известных слов, сказанных им об исполнении одной из своих сонат пианисткой М. Эрдеди: «Это не совсем то, что мною задумано, но продолжайте в том же духе: если это не вполне я, то тут есть нечто лучшее, чем я» ¹⁴. Затем, что не менее важно, стремление к расширению сферы звучания музыки, ее подлинно демократической направленности. Впрочем, можно ли перечислить все то, что роднит Бетховена с советской исполнительской школой?..

Новизна его квартетного письма — по сравнению с гайдновским и моцартовским — предъявляла повышенные требования к интерпретаторам. «Мои квартеты — симфонии для четырех виртуозов», — говорил сам композитор. И в другом месте: «Мои произведения — не миниатюры и не филигранные изделия, а фрески Микеланджело, — и если вы хотите их выразить по-моему, макайте ваши кисти в сочные краски, научитесь извлекать из ваших инструментов здоровый, сильный звук» ¹⁵. Да, это были фрески...

Цикл бетховенских квартетов — от прозрачности близких к Моцарту первых шести к пафосу борьбы в Седьмом — Одиннадцатом и углубленной философской мысли, огромной эмоционально-психологической напряженности в Двенадцатом — Семнадцатом — привлекал ансамблистов «...монументальностью, великими страстями и бурями, высокими идеями, революционными устремлениями, подлинной человечностью» ¹⁶ . И чем больше играли они Бетховена, тем дальше были от шаблонности в его трактовке, всякий раз раскрывая эту музыку как новую, сохраняя редкую свежесть ее восприятия. Строгость, величайшая собранность мысли, подчеркнутая обостренность драматургии, стремление к укрупнению формы, отсутствие и намека на чувствительность, которая нет-нет, да и проскальзывает в игре даже таких замечательных квартетных ансамблей, как «Будапештский» квартет или квартет Амадеус, и при этом полнейшая внутренняя свобода высказывания — первое, что фиксируешь, слушая как «бетховенцы» трактуют Бетховена. Особенно удаются им медленные части циклов, требующие непрерывности «тока мысли», способности глубочайшего погружения в царящее в музыке настроение. Исполнение Adagio Четырнадцатого квартета с запечатленным в нем процессом мучительного поиска истины; Andante того же квартета, безмятежность которого тщетно пытаются разрушить тревожные реплики виолончели; звучание эпизода piu lento третьей части Шестнадцатого квартета (записи пятидесятых годов) — лишь отдельные тому свидетельства. А вот Adagio (третья часть) Пятнадцатого, записанное новым составом квартетистов. Не как привычная по многим интерпретациям молитва звучит оно, а как хвалебный гимн природе, миру.

Как известно, интерпретация поздних, наиболее сложных квартетов — вообще особая проблема. Насколько рельефнее вылеплены образы Тринадцатого квартета у «бетховенцев», чем у «амадеусов»; насколько контрастнее эпизоды Allegro moderato и Adagio в третьей части Четырнадцатого; насколько насыщеннее по драматизму первая часть Пятнадцатого, когда в Allegro вторгаются тематические элементы предваряющего его Sostenuto или эпизод L’istesso tempo второй части того же сочинения, чем у «будапештцев»! Насколько «собранной», компактной предстает в их интерпретации форма Четырнадцатого квартета и как естествен в четвертой части Шестнадцатого перенос основного драматургического контраста с противопоставления главной и побочной партий Allegro на столкновение всего Allegro с предшествующим ему Grave, что, с одной стороны, укрупняет форму целого, с другой — предельно оголяет мысль, поясненную самим Бетховеном ремарками: «Muss es sein?» — «Es muss sein!».

В высшей степени показательны оценки исполнения советским квартетом музыки Бетховена на родине композитора в послевоенные годы. Но сперва вспомним: еще в 1934 году В. Городинский писал, что «...советский Квартет имени Бетховена должен выступать как борец против очень распространенной на Западе фальсификации Бетховена, против, с одной стороны, излишнего романтизирования его творчества и, с другой стороны, против попыток тащить его назад, к мангеймцам» ¹⁷. Те из западнонемецких рецензентов, которые подходили к оценке нашего ансамбля с достаточно консервативных представлений об интерпретации Бетховена, оказывались шокированы многим, на-

_________

¹⁴ Цит. по кн.: Альшванг А. Людвиг ван Бетховен. М., 1966, с. 271.

¹⁵ Там же, с. 465.

¹⁶ Цыганов Д., Ширинский В., Борисовский В., Ширинский С. Произведения Бетховена на концертной эстраде. «Советское искусство» от 14 декабря 1945 года.

¹⁷ Городинский В. Диалог о квартете. «Советское искусство», от 11 апреля 1934 года.

Д. Шостакович и «бетховенцы»

чиная с того, что на итальянские инструменты натянуты стальные, а не жильные струны, и кончая неумеренным, по их мнению, темпераментом артистов, «простецкой, крестьянской манерой исполнения тех фрагментов, которые пронизаны танцевальными ритмами» ¹⁸. Однако их критика, по сути основанная на немецкой традиции аскетизма в трактовке Бетховена, а также «инспирированная» приверженностью некоторых гастролировавших в те годы в Западной Германии ансамблей к излишне грациозной, подчеркнуто нежной передаче его музыки; их критика, не приемлющая симфоничности стиля «бетховенцев», была в действительности критикой не только не негативной, но в высшей степени позитивной.

Выступая в ФРГ в 1963 году, «бетховенцы» обрели признание как ансамбль мирового класса. «Четыре профессора играют не по-профессорски, то есть без тени академизма, — писал один из рецензентов. — Поражает, как они сохранили этот огонь, эту приподнятость, это отсутствие штампа» ¹⁹. «Cis-moll’ный Бетховена квартетисты сыграли у нас так, — утверждал другой критик, — как никто не рискует играть: непринужденно, радостно, с бурным выражением чувств и при этом с убедительностью, заставляющей забыть возможности иного прочтения» ²⁰.

*

«Квартет Бетховена по праву носит свое имя, Но он также мог бы называться квартетом Шостаковича», — писал один из зарубежных музыкантов ²¹. К этим словам можно добавить, что если бы заслуги Квартета имени Бетховена ограничивались исключительно интерпретацией сочинений Шостаковича, то ансамбль и в этом случае без сомнения был бы зачислен в число выдающихся. «Бетховенцы» стали не только первооткрывателями камерного творчества композитора, но во многом и его вдохновителями, стимуляторами, о чем сам Дмитрий Дмитриевич неоднократно говорил и писал. Пример постоянства и плодотворности контактов композитора с этими исполнителями поистине уникален.

Задача заложить основы интерпретаторских традиций музыки Д. Шостаковича, которая уже признана классической, была необыкновенно сложна и ответственна. «В сочинениях Шостаковича, — пишет Л. Мазель, и слова эти с полным правом можно отнести к квартетному творчеству композитора, — воплощены волнующие события истории и современности, грандиозные героико-трагические эпопеи и простые сцены народной жизни; в них звучит и лирическая ИСПОВЕДЬ целого поколения, выросшего вместе с революцией, и страстная ПРОПОВЕДЬ художественного гуманизма. Напряженные раздумья много пережившего человека и наивная простота беззаботного и чистого детского мировосприятия; жуткие образы зла, насилия и возвышенная лирика; острая сатира, гротеск и мягкий юмор; величественная скорбь, гневный пафос обличения и светлая пасторальность, юношеский задор, сверкающее остроумие — все это и многое другое запечатлено в творениях замечательного художника» ²². Словно перекликаясь с этими строками, звучат слова Д. Цыганова: «Для каждого из нас музыка Шостаковича есть известное мерило духовной нравственной чистоты, чистоты замыслов и помыслов композитора-гражданина» ²³.

_________

¹⁸ “Stuttgarter Zeitung”, 1963, N 293, 16.XII.

¹⁹ “Stuttgarter Nachrichten”, 1963, N 296, 19.XII.

²⁰ “Kolner Stadt-Anzeiger”, 1963, N 294, 17.XIl.

²¹ Цит. по ст.: Цыганов Д. Имени Бетховена. «Кругозор», 1971, № 3.

²² Мазель Л. О стиле Д. Шостаковича. В сб.: «Черты стиля Д. Шостаковича». М., 1962, с. 3.

²³Цыганов Д. Неповторимые мгновения. «Вечерняя Москва» от 24 сентября 1971 года.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Шостакович и «бетховенцы»

*

Содержание