Выпуск № 8 (417) | 1973 - страница 14

нием. Здесь нет ни широты рахманиновских мелодий, ни глубины вдоха, как в «Тристане». Но зато есть отличительная особенность состояния глубокой подавленности — ощущение максимальной скованности, стесненности дыхания. Создается оно преобладанием ниспадания над восхождением, разрешения над устремлением и т. д. Словом, приемами, противоположными тем, что господствуют в мелодиях Рахманинова.

Алгебра семантических взаимодействий

Теперь, когда общая идея системного подхода пояснена представлениями о конкретных механизмах отражения эмоций, можно вернуться к принципам взаимодействия музыкальных средств, но рассмотреть их в рамках теории моделирования.

Процесс формирования семантики в музыке проходит два этапа. На первом этапе музыкально-языковые, доконтекстные значения средств, сталкиваясь друг с другом, образуют новое результативное значение, свойственное их совокупности. Это новое значение «прочитывается» при помощи «кода», в качестве которого в нашем случае выступают интуитивные знания слушателем логики своих эмоций ⁴.

После этого наступает второй этап: новое целостное значение направлено теперь обратно, «назад», «вниз», оно вливается в каждое из средств, заставляя его светиться отраженным светом целого. Например, если мы интуитивно слышим «страстность» в музыке, то в силу закона обратного воздействия целого на детали этим качеством окрашиваются для нас все его компоненты. И теоретик начинает говорить о «страстности» гармонии, ритмики, оркестровки. Возникает теоретическая иллюзия параллелизма воздействия средств. Сама же сердцевина проблемы — путь от семантики средств к образу — остается нераскрытой. Все встанет на свои места, если мы признаем, что истинным выразителем «страстности» является не каждое отдельное средство, а именно их совокупность, отображающая структуру чувства. Чтобы показать это, рассмотрим — по возможности абстрагировавшись от нисходящих семантических влияний — основные разновидности семантических взаимодействий, приводящие к рождению нового качества. Для наглядности изложения все описываемые случаи сопровождаются несколько огрубленными примерами-формулами. В левой их части зафиксированы значения, вступающие во взаимодействие. Правая же часть отражает семантический результат. В скобках отмечены музыкальные средства, выступающие носителями указанных значений.

1. Отношение интерпретации

Импульсивные движения (фактура) + радостная, светлая окраска (лад, регистр) = ликование

Импульсивные движения + печальные краски = отчаяние

Ожидание + напряжение = томление, влечение

В этих примерах значение целого не содержится в отдельно взятых средствах. Каждое из частных значений в принципе могло бы выступать компонентом и других образных синтезов. Но как только определен контекст, средство тут же занимает в нем соответствующее место. Так, например, фактурный штрих становится не просто изображением движения, но и структурным опознавательным признаком эмоции: происходит «интерпретация» языкового, доконтекстного значения — истолкование его в рамках более сложной системы. Интерпретированное в системе возникшего семантического целого, средство из языкового превращается в музыкально-речевое, контекстное. Особый случай интерпретации — интерпретация незначащих языковых элементов. Проиллюстрируем этот случай не очень серь-

_________

⁴ Понятие «код» условно трактуется здесь несколько шире обычного. Оно связывается не только со знанием изолированных «слов», но и с наличием целостной системы представлений о мире, обеспечивающей понимание сложных сообщений. Существование этого внутреннего кода обнаруживается тривиальнейшим фактом: носители одного и того же естественного языка часто не понимают друг друга в силу резкого различия жизненных целей, интересов и т. д. Понимание слов может быть однозначным, но на более высоких уровнях смысла беседа ведется фактически на разных языках. Коммуникация возможна лишь при наличии, если не общих, то сходных познавательных и ценностных моделей действительности у общающихся.

езной на первый взгляд формулой, на самом деле обнаруживающей трудную теоретическую проблему:

Иллюстрация

Поле возможных значений одного из элементов — точки — необозримо велико. В контексте же детского рисунка точка, занимая то или иное положение в структуре, приобретает вполне четкое значение, например, глаза. Контекстное значение элементов, как и значение всей структуры, устанавливается в данном случае зрительными эталонами восприятия.

Можно ли обнаружить подобный случай в музыке?

Рассмотрим проблему значения ритмических рисунков.

Напомним: значение любого средства — это его естественно- или условно-ассоциативная соотнесенность с какими-либо сторонами действительного или представляемого мира, в том числе и внутреннего мира человека. Поскольку ритм присущ любым явлениям действительности, то и в музыке он способен входить в бесконечное множество образных синтезов и может:

— в единстве с артикуляцией, звуковысотным рисунком, темпом, тембром и громкостью в условиях мелодической линии — участвовать в моделировании речевой интонации, строящейся, как известно, из тех же элементов;

— запрятанный в фактуре, — пробуждать двигательные ассоциации;

— служить изобразительным целям (крик петуха, плеск воды, скачка);

— выступать как знак жанра;

— свидетельствовать о характере психических процессов. Ритмическая монотонность, например, может оказаться либо симптомом психической заторможенности, либо признаком моторных жанров с типичной для них цикличностью, повторяемостью движений.

Таким обилием потенциальных выразительных возможностей обусловлена особая неопределенность внеконтекстного значения ритма. Один и тот же рисунок полностью меняет свой смысл в зависимости от артикуляции, темпа, а в плане содержания — в зависимости от моделируемого объекта.

Известны, правда, несколько характерных ритмов, живо ассоциирующихся с определенными контекстами. Таков, например, пунктирный ритм. Когда говорят о его чеканности, четкости, остроте, то мысленно представляют его в соответствующем контексте, обязательно в соединении с острой артикуляцией. Само значение «четкости», по-видимому, специфично не для ритма, а для домысливаемой артикуляции, ибо четко, чеканно и остро можно произнести звуки любого ритмического соотношения. При связном же произнесении могут появляться и мягкость и нежность.

В целом же, повторим, ритмические рисунки отличаются размытостью внеконтекстных значений. И процесс интерпретации дает им несравненно больше, чем они имеют. Вспоминается мысль Делакруа: «Одинокая линия ничего не выражает; лишь в совокупности с другими линиями она приобретает выразительность. Это великий закон».

2. Отношение детализации.

Скорбные интонации (нисходящие хроматизмы или минорные трезвучия с щемящим задержанием) + напряжение, томление (обостренные ладовые отношения) = скорбь

Этот тип взаимодействия средств (конкретным примером может служить возвышенная музыка «Stabat Mater» Кальдеры) отличен от предыдущего тем, что первый член формулы уже содержит в себе значение целого, но только в свернутом, нераскрытом виде. Это еще не структурная модель скорби, не ее полнокровный образ, но лишь знак ее. Знак-символ, широко распространенный в музыке. И одновременно знак-симптом скорби, отражающий ключевые моменты ее структуры (в минорном трезвучии с щемящей секундой есть

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иллюстрация

Содержание