Выпуск № 8 (417) | 1973 - страница 18

ты квартета, в которых исполнялась музыка Бетховена. Бельгийский скрипач А. Гертлер рассказывал впоследствии Д. Цыганову о неизгладимом впечатлении, которое произвело на Западе выступление квартета по радио вслед за сообщением об исторической победе Советской Армии под Сталинградом.

Война закалила артистов. Скрепленный десятилетиями дружбы ансамбль обрел творческую зрелость. И когда сразу же по окончании войны он играл в Германии, один из немецких рецензентов, слышавший квартет еще в 1927 году во Франкфурте, писал: «Молодой бродящий, виноградный сок стал великолепным старым вином» ⁵.

Близился рубеж пятидесятилетия каждого из квартетистов. Но никто из них и не помышлял о «подведении итогов». Исполненные сил, творческих замыслов и энтузиазма, «бетховенцы» с прежней активностью ведут свою разностороннюю деятельность. Профессора Московской консерватории, воспитатели целой плеяды инструменталистов, участники жюри всесоюзных и международных конкурсов, они продолжают считать квартет главным делом своей жизни. Широкий размах приобретают гастрольные поездки ансамбля по стране и за ее рубежами. «Бетховенцев» всюду приветствуют как один из самых выдающихся квартетов современности ⁶.

Лицо ансамбля по-прежнему определяет пропаганда творчества советских композиторов. Особенно интенсивной становится работа по записи основных произведений концертного репертуара. В 1964 году в связи с сорокалетием Квартета имени Бетховена участники его удостаиваются почетных званий народных артистов республики. Ничто, кажется, не предвещало угрозы, которая нависала над коллективом. Но в том же году тяжело заболел и так и не вернулся к, регулярной исполнительской деятельности В. Борисовский, а через год скончался В. Ширинский.

Первая реакция квартетистов была недвусмысленной и единодушной. «Все дальнейшее прекращено», — записано в «Журнале». Однако личное ли дело артистов судьба квартета, по праву признанного флагманом советского камерного исполнительства? Музыкальная общественность настаивала на том, чтобы «бетховенцы» продолжали работу. Особенно последовательно отстаивал эту точку зрения Д. Шостакович. «Все мы, к сожалению, не вечны, — говорил он (по воспоминаниям Д. Цыганова). — Но ваш квартет должен существовать и через пятьдесят и через сто лет».

По рекомендации В. Борисовского, в квартет был принят один из лучших его воспитанников — Федор Дружинин, а затем состав ансамбля пополнился учеником Д. Цыганова Николаем Забавниковым. Всякие сомнения в правомерности сохранения за квартетом прежнего названия («имени Бетховена») быстро рассеялись: новые артисты ансамбля уверенно наследовали исполнительские принципы его корифеев. Сама смена состава осуществлялась исключительно пластично. Ф. Дружинин успел год поиграть еще при В. Ширинском, B. Борисовский играл в нескольких программах ансамбля уже при Н. Забавникове и продолжал до конца жизни (скончался в 1972 году) жить интересами квартета. Конечно, творческое лицо «бетховенцев» не могло остаться абсолютно неизменным — оно трансформировалось, впрочем, и при стабильном составе. Но при всем том ансамбль оставался и остается Квартетом имени Бетховена. И каждый год дневниковые записи в «Журнале» начинаются следующим перечислением участников: Д. Цыганов — В. Ширинский — Н. Забавников — В. Борисовский — Ф. Дружинин — C. Ширинский...

*

Развитие советского квартетного исполнительства с самого начала прочно опиралось на традиции дореволюционного ансамблевого музицирования, тесно взаимосвязанные с расцветом камерного творчества Бородина, Чайковского, Танеева, Глазунова. Характерно, что виднейшие представители скрипичной и виолончельной школ Ф. Лауб, Л. Ауэр, И. Гржимали, К. Давыдов, А. Вержбилович были на протяжении многих лет участниками Петербургского и Московского квартетов РМО.

Если говорить о традициях, на которых базировалось творчество «бетховенцев», то прежде всего нужно назвать петербургский Квартет герцога Мекленбург-Стрелицкого и московский имени Страдивариуса.

Активно гастролируя по стране, с успехом выступая за рубежом (впервые в истории отечественных камерно-инструментальных ансамблей), исполнив в 1916 году цикл квартетов Бетховена (правда, неполный), «мекленбургский» квартет по праву считался наиболее прочным коллективом со времен знаменитого ауэровского. Однако еще в 1906 году

_________

⁵ Цит. по собранию рецензий зарубежной прессы, хранящихся в личном архиве В. Борисовского.

⁶ К сожалению, их многогранный репертуар был представлен в гастрольных программах очень и очень неполно. Помимо Бетховена (всего пять квартетов из шестнадцати!), Чайковского и Д. Шостаковича, в него входили лишь шесть композиторских имен — Моцарт, Шуберт, Бервальд, Н. Мясковский, С. Прокофьев, С. Цинцадзе.

«Русская музыкальная газета» справедливо вопрошала: «Неужели ни один русский квартет, даже составивший себе имя благодаря своему прекрасному ансамблю, не может существовать без поддержки мецената?» ⁷.

Деятельность Квартета имени Страдивариуса проходила «на слуху» «бетховенцев» и была для них, особенно на раннем этапе работы, примером, о чем не раз вспоминал Д. Цыганов. К тому же, сам Д. Цыганов учился у примариуса «страдивариусов» А. Могилевского, а В. Борисовский — у альтиста квартета В. Бакалейникова ⁸.

Естественно, квартет, начинавший свой творческий путь в первые годы молодой Советской республики, не только развивал традиции, но и решал задачи строительства новой музыкальной жизни. Этим задачам на редкость соответствовало новое понимание камерности, которое исповедовали «бетховенцы» наряду с другими советскими музыкантами. Старые понятия особой тщательности отделю, деталей, филигранности нюансировки, тонкой выверенности ансамбля, безусловно, сохраняли свой смысл. Но столь же безусловно отвергались представления об ограниченности аудитории камерной музыки, салонности воплощаемых в ней мыслей и чувств. Что же касается возможностей самого жанра, то молодые ансамблисты были убеждены: ему доступна передача всей гаммы человеческих мыслей и переживаний...

Как уже говорилось, время, конечно же, трансформировало стиль квартета. С годами ансамблисты отходили от некогда присущих их игре динамических перехлестов, элементов плакатности. Интерпретации обретали большую законченность, глубину, зрелость. Но при всем том основные черты творческого профиля ансамбля неизменно сохранялись вопреки бегу времени, вопреки даже сменам состава. Речь идет прежде всего о тяготении к симфоничности, оркестральности звучания, присущему большинству советских камерных ансамблей. «Бетховенцы» выявили эту тенденцию и раньше и ярче других. Пристрастие к масштабности трактовок, крупному плану, широте дыхания, которое подчеркивалось рецензентами уже в двадцатые годы, можно с очевидностью проследить, например, в интерпретации Четырнадцатого квартета Шуберта («Девушка и смерть»). В первой его части «бетховенцы», сняв малейший намек на рефлексию в главной партии и столкнув ее — мужественную, волевую — с лирической побочной, добивались подлинно симфонической контрастности образов. А слушая в их исполнении финал C-dur’ного шубертовского Квартета, всегда вспоминаешь слова автора о том, что работой над камерными произведениями он стремился «...проложить себе путь к большой симфонии» ⁹.

Тяготение «бетховенцев» к масштабности, оркестральности игры имело и внутренние, если можно так выразиться, субъективные причины. В былые времена допускалась, хотя и обидная, но имевшая под собою известные основания формулировка: «Квартет Ауэра, Вержбиловича и других»; еще в двадцатые — тридцатые годы в знаменитых квартетах Капэ, Розе, Буша первые скрипачи ощутимо доминировали над всеми остальными участниками ансамбля. Квартет имени Бетховена обращал внимание слушателей прежде всего необыкновенной ровностью своего состава.

Выше говорилось, что, вступая на квартетную стезю, каждый из «бетховенцев» был сложившимся музыкантом, виртуозом своего инструмента. И действительно, Д. Цыганов, чей дебют (1922 год, сонатный вечер с К. Игумновым) приветствовал в прессе Н. Мясковский, регулярно выступал как с сольными (сочинения Паганини), так и с оркестровыми программами (концерты Брамса, Прокофьева, Двойной концерт Брамса с С. Ширинским). Его партнерами были Г. Нейгауз, Л. Оборин, Г. Гинзбург, Д. Мийо, К. Шимановский, Н. Метнер (первое исполнение Второй сонаты), С. Прокофьев («Пять мелодий»). Теплый, глубокий тон скрипки Д. Цыганова, способной в равной степени пленять мягкой элегичностью и мужественной декламационностью, непрерывность течения музыкальной мысли, живая пульсация чувства, быстрота и гибкость эмоциональных перевоплощений несомненно сказались на исполнительском стиле Квартета имени Бетховена. Сказались, но не предопределили его.

«Виновник» рождения ансамбля В. Ширинский появлялся на сольной эстраде реже, хотя и участвовал в исполнении сонаты для двух скрипок и фортепиано Мийо (с автором и Д. Цыгановым), в премьере сонаты для двух

_________

⁷ «Русская музыкальная газета», 1906, № 9, с. 216.

⁸ Говоря об ансамблях, оказавших влияние на формировавшийся коллектив, нельзя не сказать о знаменитом Квартете Й. Иоахима. Никто из «бетховенцев», естественно, не мог слышать его. Однако Борисовский и братья Ширинские занимались в квартетном классе И. Рывкинда, тесно связанного со скрипичной школой Иоахима и игравшего в его квартете. Это создавало пусть не прямой, пусть опосредованный, но достаточно ощутимый духовный контакт молодого ансамбля с квартетом, составившим эпоху в истории камерного исполнительства.

⁹ Шуберт Ф. Письмо Л. Купельвизеру. 31 марта 1824 года. В сб.: «Жизнь Франца Шуберта в документах». М., 1963, с. 351.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание