Выпуск № 5 (414) | 1973 - страница 30

ние грамзаписей, впечатляющих разной трактовкой одних и тех же произведений. Заметим, что сравнительно высокий уровень технического мастерства, достигнутый многими, стал для слушателя привычным. Он ждет от концертанта выявления собственной творческой фантазии.

Все это в известной мере направляет молодых пианистов на поиски индивидуальных художественных решений. Наглядно запечатлелось это в игре четырех пианистов, занявших три первых места. С. Иголинский (Московская консерватория, класс М. Воскресенского) — музыкант, которому чужда искусственность. Он завоевал симпатии непосредственностью своей игры, тонкостью вкуса. Его интерпретация сонаты Шуберта особенно запомнилась.

Н. Айрапетян (Московская консерватория, класс Я. Флиера) и Б. Блох (Московская консерватория, класс Д. Башкирова), разделившие второе место, удивительно разные музыкальные натуры. Б. Блох изыскан. Он привлекает неожиданностью, часто нетрадиционностью творческого воображения. Н. Айрапетян пленяет своей гармоничностью, непреклонной логикой в развитии музыкального содержания. Причем ее художественные намерения достаточно эмоциональны и темпераментны. М. Волчок (Ленинградская консерватория, класс П. Серебрякова), занявший третье место, солиден, зрел, масштабен.

По разности творческой индивидуальности лауреатов конкурса все они хорошо оснащены пианистическим мастерством.

Существует разное отношение к конкурсам. Автор этих строк в принципе не является их сторонником. Но, не останавливаясь специально на этой проблеме, так как она много раз освещалась в прессе, хочу сказать, что один из недостатков конкурсов можно было бы устранить. Исполнители, вероятно, единственные представители художественной интеллигенции, чье искусство почти никогда не подвергается живому ответственному обсуждению; кстати, даже на данном, внутреннем конкурсе мы, члены жюри, не обсуждали игру участников, ограничиваясь лишь фиксацией оценок. Между тем музыкальные фестивали молодежи с продуманными принципами построения программ, свободные от необходимости присуждения премий и званий, дали бы простор для обмена мнениями опытных музыкантов. Немалую пользу принесли бы фестивали и армии педагогов, работающих вдали от крупных музыкальных центров. Они, как мне хорошо известно, горячо желают услышать разные и принципиальные суждения об исполнительстве — в целом об отдельных его выдающихся представителях в нашей стране и за рубежом.

Всесоюзному конкурсу предшествовали конкурсы республиканские. В Российской Федерации четверо воспитанников Института имени Гнесиных и его средней специальной музыкальной школы и трое представителей Ленинградской консерватории разделили первые три места и получили рекомендацию к участию во Всесоюзном конкурсе. А очередной конкурс имени Чайковского получил группу талантливой молодежи, удостоенную премий и дипломов, состоящую из студентов Московской, Ленинградской, Минской консерваторий и Центральной музыкальной школы. Их выступления показали и перспективность дарований и зрелое мастерство.

Среди участников Республиканского и Всесоюзного конкурсов, не отмеченных премиями, есть ряд запомнившихся пианистов. Это резерв будущих соревнований.

Неравноценность выступлений на всех трех турах конкурса, даже лучших из премированных, говорит о недостатке концертного опыта. Это должно быть восполнено в оставшееся до конкурса имени Чайковского время.

М. Виллеруш

Рига, 11–24 декабря

Как много трудов, творческих планов, чаяний и надежд, а также неизбежных огорчений и разочарований связано с конкурсами. Вопрос о стимулирующем значении их неоднократно обсуждался в прессе и в беседах. Мнения существовали и существуют разные. Но неоспоримо то, что на этих соревнованиях талант сразу замечается, и глазу зрима и уху слышна степень зрелости молодого исполнителя. Три этапа конкурса выдвигали перед ними требования физической выносливости, «сценического нерва», эмоционального накала и зрелости мышления. Не всем такие требования оказались под силу.

Ясность воплощения стиля, формы, драматургии произведения, темперамент и творческая фантазия, культура звука и виртуозность, подчиненная содержанию музыки, — эти качества всегда отличали лучших представителей русской классической и многонациональной советской виолончельной школы. Прошедший конкурс доказал, что опытные профессора и молодые талантливые педагоги воспитывают и развивают молодое поколение виолончелистов в духе именно этих традиций.

Сорок четыре виолончелиста, участвовавшие в конкурсе, представляли почти все республики нашей страны. Это было и отрадно, и символично. Жюри конкурса возглавлял Д. Шафран.

Звания лауреата Всесоюзного конкурса добились три виолончелиста: аспирант Московской консерватории И. Монигетти (класс М. Ростроповича), получивший первую премию, ленинградец С. Загурский (класс А. Никитина) и аспирант Московской консерватории А. Демин (класс Н. Шаховской), разделившие третью премию. Остальным виолончелистам — москвичам А. Корчагину (Московская консерватория, класс Г. Козолуповой), С. Липатову и Л. Готгельфу (Институт имени Гнесиных, классы А. Власова и А. Георгиана); ленинградцу А. Ларичеву (класс А. Никитина) и солисту филармонии Литовской ССР Альберту Шивицкису (бывшему выпускнику Вильнюсской консерватории по классу Д. Свирскаса) жюри присвоило дипломы.

Победитель конкурса И. Монигетти — виолончелист, обладающий ясностью интерпретации, ощущением стиля и музыкальной формы, темпераментом, выразительностью звука, юношеской непосредственностью, одухотворенностью. Отличное владение инструментом — условие полноценного раскрытия всех этих качеств. У И. Монигетти в каждом туре были произведения, ставшие художественными вершинами конкурса: на первом туре это были Соната Франкера и Pezzo capriccioso Чайковского, на втором — Концерт-симфония Прокофьева. Великолепным партнером И. Монигетти была пианистка А. Аминтаева, которая своей чуткой, образной и эмоциональной игрой способствовала успеху солиста. По единогласному решению жюри А. Аминтаевой был присвоен диплом конкурса за лучший аккомпанемент (диплома удостоена была и А. Балакерская, аккомпанировавшая С. Загурскому).

В третьем туре И. Монигетти показал умение играть с симфоническим оркестром, проявив силу воли в реализации своих художественных намерений. Надо отметить, что здесь выступления всех участников конкурса сопровождал симфонический оркестр Рижского телевидения и радио под руководством опытного дирижера и чуткого аккомпаниатора Л. Вигнера.

Обладатели третьей премии С. Загурский и А. Демин — музыканты различных творческих индивидуальностей. Если С. Загурский в первом туре не смог превзойти среднего уровня конкурса, то во втором он буквально блеснул интерпретацией Второго концерта Шостаковича и вырвался в ряды лидеров. С. Загурский — эмоциональный и технически крепкий музыкант, который при дальнейшем совершенствовании чувства стиля, развитии разнообразия звука может достойно пополнить ряды лучших советских исполнителей.

А. Демин — более рациональный музыкант. В его исполнении не было особых творческих взлетов, но своим ровным выступлением на всех турах и приятной манерой игры он смог занять место среди победителей конкурса.

Хорошо зарекомендовали себя дипломанты конкурса, хотя они выступали и неровно. А. Корчагин особенно удачно играл во втором туре, но не сумел преодолеть психологического барьера при игре с оркестром. К тому же его программа показалась не «созревшей». А. Ларичев привлек приятным звучанием инструмента, но манера его игры, пожалуй, несколько однообразна. С. Липатов — крепкий виолончелист, добротно подготовил программу двух туров, но опять же спасовал на третьем...

Кроме восьми финалистов, часть из которых имела уже опыт выступлений на Всесоюзном конкурсе, жюри отметило несколько молодых талантливых исполнителей, которые, думается, не сказали еще своего последнего слова. Упорным трудом, постижением образного мира музыки они, надо надеяться, устранят недостатки, которые еще имеют место в их игре.

На конкурсе приходилось нередко слышать интонационно вполне чистую игру, наблюдать, как хорошо бегают пальцы исполнителя по грифу, но... огорчаться и неинтересным звуком, и неубеждающей фразировкой. Неравномерные и незаполненные звуком смены смычка нередко нарушали кантилену. Особенно мешало это при исполнении классики. Виолончелистам следует также обратить внимание на vibrato, которое некоторым представляется самоцелью, в то время как оно только одно из средств музыкальной выразительности. Особенно это замечалось, когда vibrato медленное, а амплитуда его широкая и, наоборот, — чрезмерно быстрое, а амплитуда узкая.

Продолжают оставаться актуальными и проблемы освоения молодыми виолончелистами различных музыкальных стилей. Нельзя согласиться, например, с тем, что произведения Брамса играют иногда в чрезмерно быстром темпе или поверхностным звуком, в результате чего теряется их монументальность и эмоциональная насыщенность. Также нельзя согласиться, когда старинную классическую музыку играют «слащавым» звуком, с несоответствующей вибрацией и фразировкой. Или, скажем, Pezzo capriccioso Чайковского звучит настолько аффектированно, что слушателю трудно воспринять искренность этой пьесы.

Хочется пожелать молодежи больше задумываться над вопросами стиля, над проблемой целостного воплощения того или иного сочинения. Конечно, залог этому — талант. А талантливой молодежи у нас много, что со всей убедительностью показал минувший Всесоюзный конкурс виолончелистов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Виллеруш

Рига, 11–24 декабря

Содержание