вать курсы методики и педпрактики с положениями общей педагогики и психологии, сделать занятия более творческими, добиться более глубокого осмысления студентами содержания и стилистики изучаемых произведений.

Хочу сказать несколько слов по поводу школ-студий. Мне кажется, что эта форма педпрактики на данном этапе действительно заслуживает всяческой поддержки. Очень важно, чтобы школам-студиям дали право вручать своим выпускникам дипломы, без чего работа таких школ не будет достаточно эффективна. Наряду с этим, вероятно, надо искать и другие пути развертывания педпрактики, в частности на базе музыкальных училищ.

До сих пор мало говорилось о роли занятий по специальности для воспитания будущего педагога. Мало говорилось о том, каким образом через это звено (а оно весьма важное, ведь педагог по специальности — основной воспитатель ученика) способствовать повышению уровня нашей педагогики.

Не секрет, что педагог, который учит игре на инструменте, должен сам хорошо играть; желательно, чтобы он постоянно занимался исполнительской деятельностью. Тогда у него будет больше возможностей обновлять репертуар учеников, знакомить их с современной музыкой и вообще продуктивно, творчески работать. Однако исполнительской деятельностью наши педагоги в массе своей занимаются крайне недостаточно. Это объясняется разными причинами — большой их загруженностью и, главное, тем, что они отвыкли от концертной эстрады. Необходимо всячески стимулировать публичные выступления педагогов. И не только со сложными сольными произведениями. Педагогам следует чаще играть во всевозможных ансамблях, аккомпанировать, показывать новинки педагогической литературы и редко исполняемые произведения (исполнять их можно и по нотам, но, конечно, не «с листа», а предварительно хорошо выучив). Я убежден, что многим музыкантам, особенно не занимающимся систематически исполнительской деятельностью, то есть в основном именно педагогам, целесообразно было бы, если в том чувствуется потребность, играть не только ансамблевые, но и сольные произведения «с нотами на пюпитре». Эта мысль требует основательной аргументации. Надеюсь к ней вернуться как-нибудь в другой раз.

Необходимо произвести перелом в сознании педагогов по специальности. Каждый из них должен отчетливо понимать: он воспитывает не только исполнителей, но и педагогов, может быть, прежде всего педагогов.

Мы все время говорим о том, что надо приучать учащихся с первых шагов (во всяком случае, как можно раньше) заниматься педагогической практикой. Мы обсуждаем в связи с этим достоинства специальной школы-студии. Но разве нельзя уже на занятиях в классе по специальности вводить элементы педагогической практики? Почему педагог не может поручить в школе старшекласснику пройти какое-либо произведение с учеником средних классов, а в училище — выпускнику поработать со студентом первого курса? Если мы введем повсеместно такую практику работы, то достигнем многого. Педагогу по специальности необходимо, кроме того, всемерно развивать у своих учеников интерес к педагогической деятельности.

И последнее, на чем я хочу остановиться, — на известном отрыве теоретического обучения исполнителей (я имею в виду обучение гармонии, анализу форм и т. д.) от развития современного искусства и советского теоретического музыкознания. Каждый год приносит в теоретической области много нового, особенно в сфере изучения современной музыки. Исполнители же в значительной мере от всего этого оторваны. Они порой не могут разобраться в сравнительно простых явлениях музыкального языка исполняемых произведений, не говоря уже об анализе сложных произведений современного музыкального искусства. Нет сомнений, что возникла решительная потребность пересмотреть содержание музыкально-теоретических дисциплин на исполнительских факультетах.

В Институте имени Гнесиных мы проводим интересный эксперимент, организовав из студентов-исполнителей особую группу, где изучаются комплексно дисциплины историко-теоретического цикла. Под руководством Ю. Рагса студенты анализируют музыкальный язык композиторов различных эпох вплоть до наших дней. Не касаясь проведенного эксперимента в целом — это тема специального разговора, — замечу, что изучение исполнителями в курсе теории музыки стилей композиторов XX века надо всячески приветствовать.

Я бы предложил также чаще организовывать специальные семинары для педагогов-исполнителей, на которых они могли бы расширять и углублять свои теоретические знания. Необходимо незамедлительно принять меры, чтобы приблизить педагогов исполнительских специальностей к достижениям современного музыкознания. Желательно, естественно, чтобы на таких семинарах обсуждение проблем теории музыки имело «выход» в сферу исполнительства и педагогики.

*

П. Вульфиус

Ленинградская консерватория

Мне приходится выступать первым на тему, связанную с педагогикой на теоретико-композиторском факультете, который готовит композиторов, теоретиков, историков (я представитель именно этого русла теоретической мысли). У нас проблемы несколько иные, чем на исполнительских факультетах. Прежде всего, у нас нет разрыва между теми, кто читает лекции, и теми, кто пишет теоретические труды, то есть нет того разрыва, который существует неред-

ко между педагогами по исполнительским специальностям и преподавателями теории исполнительства. Хотя в дипломах наших выпускников пишут: «лектор», «научный работник», но основная задача, поставленная перед нами министерством, — воспитание педагогов. Худо-бедно — мы этих педагогов готовим. К сожалению, именно так: худо-бедно. Очень мало времени уделяется педагогической практике студентов. Я не говорю о теоретиках, они имеют возможность давать большее число уроков, но мы, историки, студенту предоставляем возможность выступить в училище в лучшем случае два раза на протяжении всей педагогической практики. Это абсолютно нетерпимо. Почему? Потому что при подобной системе студенты не получают практически никакого педагогического опыта, никакого понимания, каким путем надо идти к обретению мастерства педагога. Они начинают накапливать опыт лишь тогда, когда, становясь педагогами училища, получают нагрузку от 45 до 60 часов в неделю. И тогда им уже некогда думать о совершенствовании мастерства.

Студентам музыковедческих отделений нужна педпрактика, продолжающаяся, как мне думается, не менее полугода, на специально выделенных для этого «площадках». Такое предложение уже выдвигалось, но не было утверждено, потому что, во-первых, нет «площадок», а во-вторых, у студентов нет времени для того, чтобы полгода посвятить практике. Но раз мы готовим преимущественно педагогов, то нам надо разгрузить студентов от каких-то иных занятий и выделить специальные часы для лекции по педагогике, психологии и ряду других дисциплин.

Наша специфика заключается еще и в том, что мы должны готовить педагогов, способных проводить занятия с группами. Значит, мы должны воспитывать не только педагога, но, по сути дела, и лектора, чья профессия требует совершенно особого мастерства. Правда, лекторская практика у нас предусмотрена, но в лучшем случае студент за время обучения выступает перед аудиторией от двух до пяти раз, что явно недостаточно.

Наши учебные планы во многом должны быть переосмыслены, «переинтонированы». Например, мне кажется, что совершенно не нужно студентов, которых мы направляем на педагогическую работу, заставлять писать дипломы. Всем присутствующим известно, что это за труд — писать дипломы. К тому же не все студенты имеют данные для того, чтобы вступить на стезю научной деятельности. Надо, конечно, дать каждому возможность испытать свои силы, но для этого совершенно не обязательно заставлять писать диплом. Вполне достаточно курсовой работы. А вот открытые уроки куда более необходимы будущему педагогу. Только таким путем мы продвинемся в сторону подготовки именно педагогов. Я считаю, что настоящий методический опыт вырабатывается лишь в процессе педагогического труда.

*

С. Богоявленский

Ленинградская консерватория

Хотелось бы, чтобы из поля нашего зрения не выпадало одно очень важное звено, а именно — артистическая подготовка педагога. Создание необходимой для творчества атмосферы восторженного удивления, восхищения, воспитание в учениках умения восхищаться произведениями искусства должны быть важнейшими задачами педагогики. Часто думают, что в исполнительских классах артистический эффект в процессе преподавания более необходим, чем на теоретико-композиторском факультете. Мне хотелось бы оспорить подобную точку зрения. По моим наблюдениям большие трудности с приемом в консерватории по специальностям композиция и музыковедение связаны с тем, что среди поступающих есть более или менее хорошо подготовленные специалисты, умеющие, подобно Сальери, «разъять музыку», но вот собственно артистические качества в абитуриентах мы встречаем за последние годы все реже и реже. Причем, как это ни странно, из некоторых периферийных училищ приходят более интересные люди.

Беда наша заключается, в частности, в том, что, сообразуясь с условиями, в которые попадают наши выпускники-музыковеды, мы должны готовить педагогов-комплексников. В силу недостатка кадров на периферии молодые музыковеды оказываются сильно загруженными, и не то плохо, что объем работы велик, а то, что характер ее очень разный, не дающий человеку возможности специализироваться так, как специализируются педагоги старших классов нашей общеобразовательной средней школы. Пока дело обстоит так, что специализировать педагога только как теоретика или только как историка нецелесообразно, мы должны подготовить его ко всяким неожиданностям. А это значит, что в процессе обучения наши питомцы-теоретики должны пройти практику по всем видам музыкальной литературы (отечественной, зарубежной и советской), а историкам нужна практика теоретическая.

Совершенно очевидно, что увеличение контингента студентов-музыковедов требует соответственного расширения практической базы для производственной практики. У нас же в Ленинграде все происходит как раз наоборот. Если до войны на каждом курсе теоретико-композиторского факультета считалась нормальной группа, состоящая из двенадцати человек, то сегодня в моей группе тридцать — тридцать пять будущих музыковедов. При этом основных баз для студенческой практики стало меньше — лишь два училища и школа-десятилетка.

Если говорить о серьезной педагогической и методической подготовке студента, о вооружении его знаниями психологии, то учебные планы нужно очень умело, очень умно реконструировать. Необходимо отвести время не только для чтения дисциплин, но и для настоящей работы студентов по этим