Выпуск № 4 (413) | 1973 - страница 41

связано с отрицанием присущего ему тонкого колористического чутья, мастерства «живописания в звуках». Знаменательно, что даже критики, отрицательно относившиеся к основному направлению творчества Рахманинова, признавали его великолепным колористом, отмечали его интересные, оригинальные находки в области оркестровой и гармонической звукописи. Эта сторона творчества композитора была раньше всего понята и верно оценена большинством современников.

Рахманинов усвоил и плодотворно развил многие из колористических завоеваний Римского-Корсакова, отчасти Вагнера. С большим интересом отнесся он к смелым оркестровым открытиям Рихарда Штрауса, придя, по собственному признанию, «в полный восторг» от оркестра его «Саломеи» ¹². Но все же красочные, звукописные элементы занимали подчиненное место в творчестве самого Рахманинова. Главным для него всегда оставались сила и яркость выражения непосредственного чувства, изливающего себя прежде всего в эмоционально открытой, согретой душевным теплом общительной мелодии.

Ученик Танеева, Рахманинов был выдающимся мастером полифонии. И в этой области проявляется глубокое своеобразие его авторской манеры. Полифония служит у него главным образом средством мелодического оживления гармонии и фактуры. Поэтому, несмотря на большую густоту и звуковую насыщенность, фактура произведений Рахманинова не производит впечатления тяжеловесной статики (как бывает, например, у Глазунова). Музыкальная ткань их непрерывно живет и дышит. Мы почти не находим у Рахманинова нейтральных элементов, используемых только для заполнения «звукового пространства». Насыщая мелодизмом аккордовые последования и фигурации, он выделяет в них скрытые мелодические голоса или краткие подголоски, «вторящие» основной мелодии. Степень этой мелодизации бывает настолько велика, что различие между ведущим мелодическим голосом и сопровождающими его элементами почти стирается.

Не менее характерен рахманиновский упругий, чеканный ритм. Огромная ритмическая энергия, являвшаяся одним из источников властного, покоряющего воздействия игры Рахманинова-пианиста, чувствуется и в самой его музыке. Ритм выступает у Рахманинова как носитель мужественного, волевого начала. Иногда в его произведениях суровая, жесткая ритмическая поступь противопоставляется широкому разливу лирической мелодии (как в знаменитой g-moll’ной прелюдии из ор. 23 с ее контрастом маршевых крайних разделов и элегически певучей середины). Иногда же четко организованная ритмическая форма движения как бы вводит свободно развертывающуюся песенную мелодию в определенные берега, сдерживая проявление непосредственного лирического чувства (например, ритм оркестрового сопровождения в изложении первой темы Третьего фортепианного концерта). Столь излюбленные Рахманиновым упорные «стучащие» ритмы, подчеркнуто острые ритмические акценты производят порой грозное впечатление. А. Оссовский писал по поводу заключительной части Второй сюиты для двух фортепиано («Тарантелла»), что композитор «не побоялся углубить ритмический интерес формы тарантеллы до мятущейся и омраченной души, не чуждой временами приступов какого-то демонизма» ¹³. И в самом деле Рахманинов глубоко переосмыслил жанр тарантеллы, придав пылкому, стремительному итальянскому танцу черты монументальной мощи и сурового драматизма.

Многообразное преломление получают у него маршевые ритмы то мрачные и угрожающие, то решительные, мужественно-героические. В этом сказалось дыхание времени, наполненного могучими движениями больших народных масс.

Рахманинов окончил Московскую консерваторию девятнадцати лет, в 1892 году, будучи уже автором большого числа различных по жанру и по характеру произведений. Его опера «Алеко» по поэме Пушкина «Цыганы», представленная в качестве выпускной работы, поразила своей драматической силой, яркостью характеристик, оригинальностью музыкального языка. Известный московский критик С. Кругликов писал: «ни один из наших лучших композиторов не дебютировал в его годы оперой, равной по достоинству "Алеко"» ¹⁴. Творческая индивидуальность Рахманинова столь же определенно выражена и в Первом фортепианном концерте, соединяющем могучую «львиную хватку» с задушевной теплотой и взволнованностью лирического чувства.

В ближайшие годы после окончания консерватории Рахманиновым были созданы такие крупные, значительные произведения, как ор-

_________

¹² «С. В. Рахманинов. Письма», с. 298. Симфонические поэмы Р. Штрауса «Дон-Жуан» и «Тиль Уленшпигель» принадлежали к любимым «конькам» дирижерского репертуара Рахманинова.

¹³ Оссовский А. Пятый симфонический концерт А. И. Зилоти. «Слово», 1904, 13 декабря.

¹⁴ Кругликов С. Большой театр. «Алеко». Конец оперного сезона. «Дневник "Артиста"», 1893, № 6, с. 26.

кестровая фантазия «Утес», Элегическое трио, посвященное памяти Чайковского, Первая симфония, непонятая при своем появлении и лишь в наше время, уже после смерти композитора, по-настоящему оцененная и занявшая достойное место на концертной эстраде. Некоторые из ранних рахманиновских романсов по своей глубокой поэтической проникновенности и тонкости выражения могут быть поставлены в один ряд с лучшими классическими образцами русской вокальной лирики. Достаточно назвать среди них «В молчаньи ночи тайной» на слова А. Фета, «Не пой, красавица, при мне» на пушкинские стихи, «Островок» на текст К. Бальмонта. Пафосом восторженного ликования и радости жизни захватывает романс «Весенние воды» на слова Ф. Тютчева. С особой силой звучал этот романс в годы первой русской революции, став, по свидетельству одного из современников, «символом общественного подъема» ¹⁵.

Но подлинный расцвет рахманиновского творчества наступает на рубеже XX века. Произведением зрелого, вполне сложившегося мастера явился Второй фортепианный концерт, ставший крупнейшим явлением в русской музыкальной жизни начала века, по значению равным такому событию, как постановка чеховского «Вишневого сада» на сцене Московского Художественного театра. Горячий прием, который встретило это рахманиновское произведение и среди широкой публики, и у большинства представителей музыкальной общественности, объясняется не только его высокими чисто художественными достоинствами, но и тем, что оно оказалось чрезвычайно «своевременным» по своему общему эмоциональному тону и характеру образов. В январе 1900 года Горький писал Чехову: «Право же, настало время нужды в героическом: все хотят возбуждающего, яркого, такого, знаете, чтобы не было похоже на жизнь, а было бы выше ее, лучше, красивее» ¹⁶. Второй концерт Рахманинова с его воодушевленным романтическим порывом и светлой поэтической озаренностью отвечал этому общему стремлению «куда-то ввысь, вдаль», «на широкий простор кипения сил». Музыка концерта не лишена драматизма и напряженной конфликтности, но господствующим началом ее является пафос утверждения красоты и радости бытия, ощущение молодости и полноты сил, торжество света над мраком.

Чувство радостного весеннего обновления, связывавшегося в литературе и искусстве тех лет с ожиданием грядущих перемен в общественной жизни, надеждами на скорое избавление от гнетущей беспросветности существования, отразилось в рахманиновской кантате «Весна» (1902), написанной на слова стихотворения Некрасова «Идет-гудет Зеленый Шум».

Эти «весенние» настроения ощущаются и в некоторых романсах из цикла ор. 21 (среди них такие тончайшие и поэтичнейшие образцы рахманиновской пейзажной лирики, как «Сирень», «Здесь хорошо»), фортепианных прелюдиях ор. 23.

Эмоциональный диапазон рахманиновского творчества широк и разнообразен. Наряду с тихим лирическим покоем ¹⁷ и нежной ласковостью или мощными взлетами светлого ликующего чувства его музыке свойственны черты сурового драматизма и бурного протестующего пафоса. Рахманинов ощущал тревоги своего времени и откликался на них в творчестве. Драматические образы и настроения, постоянно звучащие в его произведениях, иногда приобретают даже зловещую, роковую окраску. Вспомним хотя бы прелюдию d-moll из ор. 23 — своеобразный вариант сюжетного мотива «Пляски смерти», такие романсы, как «Судьба» на слова А. Апухтина, «Проходит все» на слова Д. Ратгауза, грозные завывания адских вихрей в опере «Франческа да Римини» по Данте.

После поражения первой русской революции 1905–1907 годов представители честной передовой русской интеллигенции глубоко задумывались над судьбами родины, над ее тяжелым настоящим и тем, что ожидает ее в будущем. Такой напряженной, нередко скорбной думой проникнуты и многие произведения Рахманинова этих лет. Композитор обращается в них к большим, широким по охвату темам родины, народа, человеческой жизни и смерти.

Одним из наиболее выдающихся и глубоких по замыслу произведений является его Вторая симфония. После первого ее исполнения, состоявшегося в Петербурге под управлением автора 26 января 1908 года, в печати отмечалось: «Этот концерт запишется в анналы русского симфонического творчества, не особенно богатого событиями за последние 14 лет, истекшие со дня появления Патетической симфонии Чайковского» ¹⁸.

В симфонии Рахманинова перед нами встает величественный и печальный образ Руси с ее

_________

¹⁵ Прокофьев Гр. Певец интимных настроений. «Русская музыкальная газета», 1910, № 7.

¹⁶ Горький А. М. Собр. соч., т. 28. М., 1954, с. 113.

¹⁷ Б. Асафьев передает слова М. Горького о Рахманинове: «Как хорошо он слышит тишину» (Асафьев Б. В. Избранные труды, т. 2, с. 296).

¹⁸ Коломийцев В. Восьмой концерт Зилоти. «Русь». 1907, 28 января.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание